Читать книгу Моя мама ведьма - Шпилька С.В. - Страница 1

На крыше старой пятиэтажки тащило гудроном. Там была женщина средних лет, она морщилась, обнажая пожелтевшие зубы, от чего ее лицо казалось уродливым. На ней от ветра колыхалось милое домашнее платьице, а на ее совершенно некрупной голове желтела широкая повязка, отделяющая массивную челку от гладких прядей светлых волос.

Было утро или почти день. Все вокруг нее шевелилось самой разнообразной жизнью, все цвело, а она… Она была тут, на крыше дома, в котором жила. Впервые в жизни она оказалась так высоко над своим мужем, оставшимся сейчас в квартире. Он не должен был быть здесь, потому что она может ошибиться, и это будет стоить ей слишком многого.

Женщина сделала осторожный шаг вперед и замерла. Она уже почти полчаса изображает тут манекен, пытаясь мелкими шажками добраться до своей единственной дочери, от чего-то вздумавшей перелезть через железные перила.

Олечка, тонкая как стебель цветка стояла на самом краю. Она нависала над всем миром, как бы надсмехаясь над стараниями несчастной женщины быть хорошей матерью для нее. А что будет, если вдруг разыграется сильный ветер, и Оля сорвется? Женщина в страхе зажмурилась, в ее голове пронеслись самые страшные картины, какие только могут прийти матери.

Там внизу, между прочим, лежит свежий асфальт, его только неделю назад закатали, по этому поводу еще собрание жильцов было. До этого была вполне уютная полянка с цветником, ну, вот кому могли помешать ромашки и лютики?

– Оля, слазь оттуда!

Голос прозвучал как раскат грома посреди ясного дня. Именно так и подумала несчастная мать и даже вздрогнула от неожиданности и обернулась. Странное дело, но кроме нее самой и Олечки на крыше никого не оказалось. Получается, это она сама кричала.

– Доченька моя. – Вырвалось из нее жалобно.

Оля с неохотой оторвалась от мыслей о смертельном падении и не без интереса посмотрела на мать.

– Оля, хорошая моя, иди-иди ко мне! – Оживилась мама и наигранно заботливо добавила: – Ты ведь с самого утра ничего не ела, а я тебе блинчики напеку. Сделаем все, как ты любишь: навалим целую вазу бабушкиного варенья и будем лопать вприкуску, а-аа?

Оля непонимающе свела брови. Какого химера мать несет? Варенье, серьезно? Девочку задело не слово, а уточнение о том, кто его готовил. Бабуля, наверное, раз пять в могиле перевернулась от неожиданности. Просто бабушка еще при жизни отказалась готовить новые закрутки, а это решение она сделала почти шесть лет назад. Папа тогда еще обрадовался и на радостях объявил о только что начавшемся новом этапе бабулиного маразма. К тому же прошлым летом папа брал ее с собой в гараж, и она собственными глазами видела содержимое погреба. К слову, не было там ни одной баночки, только гнилая картошка, да коробы с разнокалиберными шурупами.

Идти к матери не хотелось, с нее станется провернуть очередной мерзкий подлог. Оля опустила взгляд, оценивая перспективы продолжения семейной ссоры. Признаться, ее полет вышел бы ошеломительным, хотя в конце, конечно, было бы мерзко. Она снова посмотрела на измученную ее же поведением мать и решила, что нет, не было в ее некрупном лице искренности, зато в глазах зияло что-то неуловимое. Понять бы что. Мать, кстати, к этому моменту стояла несколько ближе, чем до того.

Вот же рыжая бестия! – подумала Оля, хоть в волосах матери никогда не присутствовала желтизна, и даже после очередного домашнего окрашивания с обильным применением перекиси водорода, ее волосы выглядели как на обложке модного журнала.

Мать стояла в позе сахарницы. Выбор был непростой, а потому Оля медлила, и пока она находилась в томительных раздумьях, небо над головой тянулось чередой перистых облаков. На дворе стояла необычно теплая весна, блестело солнце, повсюду щебетало и чирикало, просыпалось.

Посмотрев еще какое-то время, неожиданно для себя Оля поняла, что лицо матери было не просто измученным, она состарилась лет на десять не меньше! В это было сложно поверить, и еще труднее Олиному разуму далось увидеть совершенно седые пряди в светлых маминых волосах. Разве что она перекрасилась утром, но об этом точно знали бы все домашние, а они не знали. То есть Оля точно помнила, что все утро мама занималась завтраком и потом кустовыми розами.

Мать зашевелила губами, будто начала наспех что-то читать, только в ее руках не было книги, да и слов было не слышно. На Олю вдруг навалилась тягучая лень, она качнулась, и в этот момент мама перестала шевелить губами. Взгляд у матери был напряженный, а тело словно вжалось в гудрон, готовое отпружинить. Девочка перешагнула через перила и двумя ногами встала на крышу.

Мать продолжила шевелить губами. По Олиному телу стало расходиться тепло, оно обволакивало ее всю с головы до ног.

В этом году Оля заканчивала школу. Блины и тем более несуществующее бабушкино варенье давно не интересовали ее, но мать почему-то стало жаль. Она почувствовала нечто странное, будто снова любит маму, будто ей не хватает ее объятий и поцелуев, но все это было не важно. Главное, что она перешагнула через оградку, и теперь, по мнению мамы, была в полной безопасности. Хотя она и до этого ничем не рисковала.

Мать и дочь пошли друг к другу навстречу, мать крупными шагами, а Оля мелкими кошачьими. Это длилось всего пару секунд, но и этого времени Оле хватило, чтобы вообразить себе, что мама снова ее любит – вон как она за нее переживает! Всего пара секунд мнимого счастья. Потом женщина бросилась на ребенка, оплетая объятьями, как морскими веревками. На одно мгновение Оля почувствовала обволакивающее тепло – тоже самообман.

Мама отшвырнула ее от себя достаточно резко и со словами, произнесенными сквозь сжатые зубы:

– Ты теперь наркоманка конченная?

Оля упала на колени, было очень больно и страшно, а мама приблизилась и глыбой нависла над ней. Мама ждала ответов, но Оля проигнорировала это. Она с ужасом поднесла к лицу свои теперь разодранные ладони, и потом перевела взгляд на колени.

– Эти колготки были совсем новые! – Заплакала Оля. – Я только сегодня их надела, они эксклюзивные, очень дорогие, из серии аниме! Мать, ты совсем с катушек слетела?!

Оля вскочила на ноги, от обиды ее лицо горело.

– Это ты психопатка ненормальная! Зачем ты полезла на крышу, тебе что жить надоело?

– Да это тут причем?

Голову обдало огнем, слезы катились по щекам крупным градом. Оля набрала воздуха, но ничего не сказала, в словах нет никакого смысла, если тебя все равно не поймут. Объемным движением руки она отмахнулась от матери и побежала к двери, ведущей к лестнице.

Девочка молнией пролетела три пролета и почти снесла дверь в родную квартиру. Хорошо, что было не заперто. Она махом скинула с себя кеды и пнула их под лавку, будто это они были во всем виноваты. Виноваты в том, что ладони разодраны и в том, что новые колготки теперь никуда не наденешь.

Девочка заперлась в своей комнате. Уже третий раз на этой неделе из-за ссор с матерью она закрывает себя в десяти квадратных метрах. Наверное, совсем скоро отец не выдержит и снимет к чертовой матери эту щеколду.

Оля прислушалась к себе. Странное дело, но у нее никак не получалось вспомнить тот день, когда они отдалились друг от друга. Возможно, год назад они были подружками, или два. Что такого она сделала, что мама перестала ее любить? Или ее никогда не любили? Оля видела, как другие девочки ладят со своими матерями, но у нее так не получалось. Она всегда была недостаточно послушная, не такая умная и веселая, как ее сверстницы.

Девушка влезла на подоконник, вытолкнула дверцу форточки наружу и закурила. Дым помогал ей упорядочить чувства, он как-то обволакивал мысли, кутал голову.

Зачем действительно она поперлась на крышу, дался ей этот TikTok со всеми его потрохами и славой! Лучше бы она к экзамену готовилась, теперь вон полночи придется учить.

Пискнул телефон, в директе повисло сообщение от Лехи, Оля вытолкнула из себя дым, прокашлялась и проговорила вслух:

– Ну, что ты мне пишешь и пишешь, Леша?

Будто бы он мог ее сейчас услышать… да и хорошо, что не слышит, надулся бы. Леша обижался не так как все, он продолжал с тобой дружить, ходить следом, словно преданный пес, смотреть на тебя грустными глазами. Противно! Оля передернула плечами, открывая их переписку.

Сегодня она не будет ему отвечать, настроения нет. Пусть видит статус «прочитано», ждет и накручивает себя, как сама она, когда переписывается с Пашей. Наверное, так у всех подростков, одного любишь, а другого отправляешь в игнор.

Оля зло ударила кулаком по столу и проговорила сквозь зубы, узнавая в себе частичку матери:

– Ну, вот зачем ты мне написал! Курила себе спокойно в форточку, собиралась учить предметы, а теперь мысли совсем не о том.

От досады Оля зажмурилась, потом вздохнула, осознавая, что не в силах перебороть в себе это желание, и снова открыла Инстаграм. Ее пальцы сами набрали в поиске знакомые латинские буквы, на экран подгрузилась личная страничка Павла.

– Это все ты виноват, Леша, – с горечью в голосе выдохнула она. – Еще полчаса было.

Щелкнула на его сторис.

– Час от часу не легче… – почти не слышно.

Оля сильно зажмурила глаза и бросила телефон, направляя его в кровать, все-таки она не дочь богачей. В носу снова защипало, из глаз закапало.

– Ну, уж нет, не позволю с собой вот так!

В ящике стола нашлось два ватных диска, она прилепила их под нижние веки. Нельзя реветь перед выпускными экзаменами, завтра будут все старшие классы, и Паша тоже кстати будет. Нельзя ей в школу с опухшими глазами, тем более что мать теперь считает ее наркоманкой. Интересно, давно она так думает?

Девушка затушила сигарету и подошла к зеркалу, рассматривая себя. Ничего особенно там не было, самая обычная старшеклассница, даже немного скучная. Расстроившись еще сильнее, Оля села за учебники.

Где-то в полночь в дверь стучал отец. Примерно месяц назад у мамы появился новый прикол отправлять его, чтобы выяснить «Что там у нашей дочки за дверью, а вдруг Оля уже повесилась на люстре, которой в комнате нет?». Оля про себя хохотнула.

– Что?

– Поешь что-нибудь.

– Не хочу.

– Ты же не ела ничего.

– И что?

– Давай хоть молоко погрею?

– Грей, если хочешь.

Всего минуты через две, Оля впускала к себе отца с чашкой молока и бутербродом холостяка. Заходя в комнату дочери, он осмотрелся, принюхался, естественно, но ничего не сказал, дипломат блин.

Ночью этот день заиграл особыми красками. Оживились чаты. Оле даже интересно стало, почему никто из них не готовится к алгебре, а вдруг экзамен перенесли на другой день, все-все старшеклассники в курсе, только ей никто не сказал.

В чате «11 «В» вместе навсегда!!!!» читать было нечего. Там заучки обсуждали билеты, а двоечники над ними угорали. Олю в классе тоже считали отличницей, но она о себе думала иначе, она никогда не засиживалась за учебниками, она была просто умная.

В телеге оказалось веселее. Там девы с параллельного класса собирались гадать на жениха. Оказывается, сегодня была идеальная ночь для колдовства, вроде бы правильная луна оказалась в нужной звезде или наоборот. Оля в этом ни черта не понимала, но продолжала читать их переписку, удивляясь собственному невежеству в мире магии.

Эти полоумные из 11 «А» точно умом поехали, переучились, наверное, думала Оля, выуживая под кроватью зажигалку, а что было делать? Спичек для заклинания у нее не было. Чистых листов без единой капли чернил в ее закромах нашелся целый вагон и одна тележка, хоть почтой рассылай, а вот самых обычных спичек в комнате не было.

– И так сойдет. – Воодушевленно сказала Оля, проверяя работоспособность зажигалки. Она всегда была скептиком, ни разу в жизни не колдовала и даже не гадала на самой обычной ромашке. То, что происходило сейчас, это была самая обычная попытка хоть как-то развеяться.

Пока Оля соображала, чем можно заменить птичье перо, планы в чате поменялись. Алиса Верховнова вдруг заявила, что это «большая тупость» гадать, за кого замуж выйдешь, какой в этом смысл, если согласно Книге Судеб, поменять будущее невозможно? С Алисой все охотно согласились, Оля даже позавидовала столь крепкому авторитету старшеклассницы. Потом девочки долго обсуждали, какое заклинание им выбрать, чтобы в нем был смысл, ведь такая особенная возможность выдается всего раз в одиннадцать лет. За это время Оля успела допить свой чай и почти потеряла интерес к колдовству. К тому же, ее стало клонить в сон. Она уже собиралась отключаться от сети и лучше бы так и сделала, но вдруг все единогласно решили делать приворот.

Все ингредиенты, включая объект желания, у Оли были. Чат затих, началась общая подготовка. Оля тоже зря времени не теряла, она распечатала Пашино счастливое лицо из Инстаграма и отрезала ненужную половину с его почти бывшей девушкой. Ведь эта красотка скоро станет бывшей, верно? Выдула чернила из стержня, поставила перед собой клей и кисточку. Договорились встретиться в чате через десять минут. Заклинание нужно будет произнести хором, чтобы объединить силы.

Кстати ведьм должно было быть ровно шесть, иначе ничего не получится. Шесть – какое-то там ведическое число, на которое Оле было плевать. Никто ведь никогда не узнает, что она тайком стала седьмой. Хотя какая из нее ведьма, верно?

Когда все заговорили в один голос, она нанесла клей на свою кожу, как и было условлено. Там как раз была строчка про то, чтобы жертва приклеилась к ведьме. Потом надо было читать одни и те же строки, вставляя имя жертвы в конце и вписывая его поверх клея. Продолжая шептать и чертить чернилами по руке, Оля думала, что это заклинание такая же большая тупость, что и гадание на жениха. Разницы никакой нет. Закончив обряд, все девочки быстро попрощались, и чат свернулся.

Олю скосила усталость, она поставила будильник на полседьмого утра и рухнула на кровать. Утро вечера мудренее.