Читать книгу Истории мудрого дракона - Степан Мазур - Страница 10

Нюри распахнула глаза, сладко потянулась. Было тепло и приятно. Обо всём пережитом напоминала лишь тяжесть в мышцах и слабая боль в низу живота.

Она оглянулась. Дракон прислонился щекой к кулачку и дремал. А из-под кулачка выглядывало что-то белёсое. Королева выбралась из тёплых объятий, присмотрелась. А там – яйцо. Только не привычное округлое, гладкое, а ребристое, шершавое, даже с пластинками, словно в чешуе.

– Ничего себе! Дракон, где это ты ночью яйцо откопал?

Он не ответил, а она присмотрелась – страшное, тяжёлое как на вид.

«Да уж, из такого яичницу не пожаришь», – поняла Нюри.

Она зевнула, осмотрелась. По ту сторону пещеры перестало выть и задувать. Через лаз в потолок даже пробирался утренний свет. В пещере стало заметно холоднее, так как огонь последние часы никто не поддерживал. Угли ещё тлели, но света не давали.

– Дракон, что за яйцо, я тебя спрашиваю? – повторила Нюри, зевнув и вдруг замерла.

Её крылатый господин никуда не мог деться из пещеры, тогда как яйца с потолка на голову не падают. Даже пещерного. А ещё собственный живот вдруг стал непривычно плоским. И сопоставив все эти моменты, глаза королевы расширились. Она добавила в потрясении:

– Это… НАШЕ… яйцо?

Нюри подошла, погладила чуть тёплую ребристую поверхность, вздохнула. Она не помнила ночи, когда бы возлежала с драконом как муж с женой. Они миловались как любовники, но ничего такого, от чего могли бы завестись дети. Разве что от поцелуя, как в иных книгах,

И всё же в ней каким-то образом зародилась жизнь! Затем развивалась. А теперь бац! И она уже снова снаружи. Жизнь. А Дракон теперь спит с яйцом в обнимку так же, как с ней и ему совсем не стыдно.

– Что, ничего не помнишь? – приоткрыл один глаз Дракон.

– Ничего, – зябко передёрнула плечами королева-мать.

Из всей одежды на ней вновь лишь пояс с ножом. Пора бы пойти в мужскую берлогу и порыться в сундуках. Найти какое-нибудь платье, а из остального рванья развести костёр и приготовить завтрак. Женщине и кошке не обязательно, чтобы её любил весь мир. Достаточно тех, кого она выбрала сама. И если ей суждено жить ради этих двух рядом, то так тому и быть.

Другого мира за пределами пещеры для ней неё просто не существует.

Она уже собралась в тайник, так как он по-прежнему стоял открытым. Но тут Дракон снова заговорил:

– Я горжусь тобой, Нюри. Ты породила жизнь. Ты нашла в себе силы, чтобы преобразоваться. Посмей остаться прежней, верно не выжила бы ни ты, ни… оно.

Оба тут же посмотрели на яйцо. А то вообще никак не отреагировало. Даже Дракон бы сказал, что пуль по-прежнему составляет один удар в минуту.

– Я… ничего не помню.

– Ну да, на да, – кивнул Дракон. – Женщина всегда ничего не помнит. Это очень удобно – ничего не помнить. И вроде не было той ночи, когда ты впервые стала драконидой. Как не было и вчерашнего преображения, когда ты породила жизнь.

– Дракон, уж не хочешь ли ты сказать, что я сама зачала от тебя, а потом родила для тебя?

– Почему сразу для меня? – удивился Дракон. – Для нас. Драконий род – это всегда про всех драконов, а не история одного бедолаги. Один бы со всем не справился. Нужен такой же безумный сообщник. И я рад, что ты рядом со мной.

Нюри невольно посмотрела на снежный плен Дракона и отправилась заниматься делами по хозяйству. Вот уж точно, и дня без неё не проживёт. Мало того, что сам сгинет, так ещё и яйцо погубит. А оно не виновато, что родители балбесы и не лечатся. Сидят себе в пещере, одичали совсем. Даже повитуху не позвали на роды. Сами, всё сами, мол!

Королева принялась бурчать, перебирая сундуки. Сначала тащила их на свет, едва не теряя сознание от тяжести. Потом плюнула на это дело, смастерила новый факел из старых тряпок и принялась перебирать добро прямо на каменном ложе Дракона, бесцеремонно взобравшись на него с голыми пятками.

Пусть знает, что кто яйца сносит, тот и по постели может скакать!

В сундуках оказалось много чего полезного: молодые шкуры, из которых она сладила себе штаны, и полушубок без рукавов. Мягкая шёлковая ткань, которая пошла отрезами на нижнее бельё. Частью шкур, что постарше, пошла на то, чтобы застелить ложе. А едва застелив, Нюри вернулась к Дракону и бесцеремонно забрала у него яйцо.

– Там ему будет мягче, – заявила королева и скрыла от папы величайшую в мире драгоценность.

Дракон сначала смотрел, как уносят яйцо. Потом вздохнул. Может, и мягче. Может, и теплее. В конце концов, когда сам из плена выберется, к ложу доберётся и снова согреет, послушает, а то и расскажет чего-нибудь яйцу.

Пока Нюри разводила новый костёр из пыльного барахла, что разыскала в сундуках драконовых, и ладила себе одежду, а себе с драконом жарила мясо на палочке, Дракон вдруг поднял голову, осмотрелся, как будто чего-то не хватало. И не найдя покоя, заявил:

– Это же не логично!

– Что не логично? – уточнила королева. – И – почему?

– Крионика! – вдруг огорошил Дракон. – И вообще Криозойская эра! Криозой! – добавил он.

– Будь здоров, – пожелала королева.

– Я не чихал, – уточнил Дракон.

– Я думала, Драконы именно так чихают, – призналась Нюри. – Я вот говорю «апчхуй», когда рядом никого нет. Или «апчхи», когда на людях, чтобы ничего такого не подумали! А ты должен говорить «крио-зой»! Где частица «ой» отлично подходит к тому моменту, когда ты снова что-нибудь подпалишь ненароком… У драконов ведь бывает насморк?

– Королева, не перебивай мой мыслительный процесс! – возмутился Дракон и заёрзал, как будто теперь всё в мире его раздражало. – Я говорю, что крионика не логична в какой-то момент времени, но люди будут ждать от неё много и сразу.

Нюри перекусила ткань в иголке и накинула на плечи лисий хвост, который теперь отлично согревал и шею. На очереди были рукавицы, с которыми будет гораздо легче делать снежные кирпичики. А беречь они будут – руки. Отсюда и «рука-вицы». А ещё она уже придумала вариант «варежки», но это для дитятки, чтобы не обморозило лапки на первом снегу, если до начала весны вылупится.

И всё-таки Дракон не понимал её далеко идущих замыслов. Так как мыслил ещё дальше, на перспективу.

– Ты о чём, мой Дракон? – на всякий случай спросила королева, чтобы хоть как-то поддержать диалог, пока оба голодные, злые и не покушанные.

– О времени, когда сотни людей будут воскрешены из мёртвых без всякого ажиотажа или вопросов о состоянии души во время смерти и после! – добавил, как само собой разумеющееся Дракон. – Но каковы дальнейшие перспективы человеческого бессмертия? А?

Ответа королева не знала, но на всякий случай мягко улыбнулась. Она так всегда делала, когда не понимала Дракона, а отношений с ним портить не хотелось.

– Нет, это потом, когда уже всё будет логично и последовательно, всё хорошо с крионикой будет. А в начале?

– Не будет? – сделала невинное лицо Нюри и уже поняла, что её ждёт новая история.

– Не будет! – ответил Дракон, кашлянул без всяких возгласов и заговорил нарочито громко, чтобы и яйцу на ложе было слышно.

* * *

Ветер качал верхушки пальм у дороги. Зелёные ветки, больше похожие на опахала, лениво жарились на солнце. На улице преобладала благословенная тишина. Полдень уничтожил всю жизнь в округе. Улица замерла на много кварталов вокруг, пережидая ярое солнце.

Молодой мужчина вдохнул полной грудью.

Пахнет мокрой травой. Автоматические разбрызгиватели только что сделали свою работу, подарив на пару минут ощущение свежести, но неумолимое калифорнийское солнце снова высасывает всю влагу из почвы.

Грэй сидел на крыльце родительского дома, неспешно потягивая пиво из алюминиевой банки. Голова гудела. Пытался прийти в себя после вчерашнего дня рождения. Пирушка, что надо!

– Возлияния, чёрт бы их побрал. Ром с колой. Никогда больше… не буду. Фу-ух, тяжело-то как.

Виски и пиво никак не желали сотрудничать внутри его организма. Обезвоживание мучило, тошнота так просто доставала. Но всё давно вышло.

– Похмелье, мать его, – повторил Грэй, подтянув поближе ноги. – Мы посылаем ракеты в космос, но не можем придумать чудо-таблетку, чтобы пить всё подряд и не болеть. Ну что мы за люди?

Солнце жарило пальцы в сандалиях там, где сползали с крыльца. Но думал парень о совсем других температурах – сверхнизких. Точнее о температуре, когда тело почти мгновенно превращается в ледышку. Не как отличный говяжий стейк в морозилке, равномерно замороженный сначала снаружи, а затем внутри, а ещё быстрее. Не рекламная, а настоящая мгновенная заморозка, чтобы не повредить структуры внутренних органов.

Откуда это было в его голове? Ответ был прост – он помнил обрывки фраз на дне рожденья.

Лучшего друга было не заткнуть. Джон постоянно рассказывал о крионике всем желающим и тем… кто стоял рядом. А если не стоял, то Джон всё равно подходил и рассказывал. Так что слушать приходилось многим.

Сам Грэй Фло Сандерс никогда не задумывался о криозаморозке ровно до этого момента. Что толку «перематывать» время, пока мир решит все проблемы за тебя?

Там, в далёком и наверняка прекрасном будущем ему места нет и не будет. Хотя бы потому что отстанет от этого мира на сотни, а то и тысячи лет в развитии. Что он, «зет» нового мира, может предложить будущему? Умение рассуждать о политике? Своё виденье футбола? Тогда уж тело на органы. Но там их точно будут выращивать.

Мозг тут же атаковал контрдоводами. Вроде бы с того момента, когда открыли вторую бутылку виски, разговор шёл не только о политике, но и технологиях. Политику, конечно к чёрту, никто никогда её не понимает, только говорят, что политики хрень воротят. Всё, как всегда.

А вот технологии… Ухо цеплялось за каждую фразу, спеша доложить мозгу что-то полезное, пока не начались разрушаться клетки серого вещества от принятия алкоголя. Компенсация за яд в организме?

Когда речь поблизости ещё воспринималась, что же там звучало?

– А, ну да. Тело.

Аккуратно сохранив носитель своего сознания – тело, он (собственно – Сандерс) в идеале может пролежать как тот самый стейк в морозилке, сколько угодно времени. Будет хранится хоть относительную вечность, пока кто-нибудь о нём не вспомнит и не достанет из капсулы-холодильника.

Правда, есть пара условий надлежащего хранения.

Во-первых, капсула должна постоянно функционировать и пополняться «хладагентом». То есть Конец Света не желателен, зато необходим обслуживающий персонал. Выруби свет хоть на пару дней и забудь сторожа о резервных генераторах и всё растает. Подпортится «продукт».

Во-вторых, если он начнёт таять или придёт время «просыпаться», то технологии к тому моменту должны решить проблему критической разморозки мозга. Этот орган, в отличие от всех других в теле, никак не желает размораживаться правильно, не повредив мембраны клеток. А кому хочется проснуться «овощем», если нарушатся привычные связи нервных окончаний? Или даже с микротравмами и опухолями, что обязательно появятся вследствие этого?

Потеряет личность в лучшем случае. Обнулится сознание в худшем.

Но самое главное, что занимало мысли Грея – реанимация будущего. Смогут ли они оживлять, а по сути воскресить его сознание, если он уже умрёт здесь? И врачи зафиксируют смерть.

Станут ли технологии во истину «божественного» уровня?

В случае, если хоть один пункт нарушится, «выспаться» не удастся, и он зря потратит уйму времени, которое могло, например, понадобиться бессмертной душе, чтобы перерождаться в колесе Сансары.

Ну или что там у буддистов и прочих, верящих в реинкарнацию?

Грэй потряс косматой головой. Нет, «сон с будильником на будущее» – это для ленивых и тех, кто уже ничего не хочет здесь. Для тех, кто полностью разочаровались в настоящем.

Людей будущего при столь длительном «перерыве» хотя бы на век, уже не догнать. Выглядеть перед ними обезьянами с палками не очень-то и хочется. Разве что для зоопарка того времени, чтобы развлекать Хомо Юниверсум и других развитых гуманоидов, с которыми наверняка столкнётся человечество при космической экспансии.

«Не можем же мы быть одни на всех просторах постоянно расширяемой Вселенной. Или хотя бы мульти-вселенных. Параллельные миры тоже никто не отменял», – подумал парень.

Грэй отхлебнул пива и приложил холодную банку ко лбу.

Хорошо так. И будущего никакого не надо. Придумал тоже, космическая экспансия. Человеку кроме жратвы, бухла, развлечений и изделий из секс-шопа ничего и не надо. Шоу ещё не помешает. Но это, когда похмелье отступит.

Но мозг не унимался, напоминая о себе. Техническая революция обязывает найти соседей, заявлял он упорно. Начнётся ли она в ближайшее время? Этого Сандерс не знал. Но он точно знал, что его устройства пригодятся людям сегодняшнего дня.

Ведь он – всё-таки проводник новой эры. Гаджетмен!

Гаджеты нужны всем. Коммуникабельность – драйвер современного мира, без которого невозможно строить будущее. С этой идеи и начинался его маленький бизнес в стремительно развивающейся индустрии хай тека.

Дай людям то, что они хотят и они принесут тебе деньги. Таков закон рынка. Удиви их снова, и они принесут тебе много денег, на которые можно, к примеру… отметить чумовое день рождение на весь уик-энд, предварительно отправив родителей в тур на тропические острова.

Банка опустела. Грэй вздохнул. Отметил юбилей что надо. Первый день праздника ещё был при памяти. Он умничал и важничал, а вот второй помнил смутно.

Ещё бы! Столько поводов – день рождения совпало с первыми успехами на работе. Пришлось приглашать всех коллег, с которыми начинал бизнес.

Ну а там, где ящики алкоголя в гараже, грех не выпить с лучшим другом. И любимая рядом. Что по итогу? Про время забыл. Зачем нужны рестораны, когда ты молод и умеешь отрываться в своей «пещере»?

Двадцать лет. Период расцвета сил и первых реальных возможностей отдвигал планы о далеком будущем на неопределенное время, предлагая сосредоточиться на настоящем: работа, девушка, приобретение жилья, чтобы, наконец, съехать из гаража родителей и арендуемой комнаты.

Предстояло завести семью с Юлией и уже через детей продлевать себя в будущем, не думая ни о каких холодильниках и обречённых мозгах.

Вот это – разговор. Вот это – дело.

Грохот рядом раздался неожиданно-неприятно. Скорчив недовольную рожу, Грэй повернулся к забору, где вновь завелся экскаватор, прервав тишину. Конечно, всегда можно начать сходить с ума даже по ближайшему будущему и начинать ждать апокалипсиса как сосед на ближайшем участке.

Что там?

Там старина Рик строит бункер прямо во дворе, закапывая десятки тысяч долларов под дом. Не винный подвал, не хранилище сыров, а чёртов бункер! Как будто снова «Холодная Война» и нужно уметь надевать противогазы на голову, прятаться под парты и делать вид, что спасёшься в атомной бомбардировке.

Всё перекопал спятивший старикан!

А пока наймиты-рабочие подключают трубы и провода, и уничтожают последний газон соседа тяжелой техникой, хмурый Рик, угощаясь пивом, и сам толком не может сказать, чего он боится: ядерного хаоса, бактериологического оружия, нового удара вирусных пандемий, инопланетного вторжения или на худой конец… падения метеорита!

Он просто боится. Предвкушает опасность, подогреваемый тревогами по телевизору. Хочет поймать сигнал бедствия по радио, или получить смс-оповещение, что враг рядом. И всё – тогда он в теме. «Время Икс» пришло. Пора под землю. Нырнуть и герметично задраивать люк, оставив весь чёртов мир разбираться с его проблемами снаружи.

– Чёртов придурок, – буркнул Сандерс, сжал банку и поднялся, возвращаясь в дом.

Пора убираться. Первая банка в руке уже есть. Осталось собрать ещё с полсотни по дому и порядок.

Шум работ снова прервал поток мыслей. Рик явно спятил, лелея свою безопасность. Грей очень надеялся, что сам через тридцать-сорок лет не будет помышлять ни о чём подобном. Портить газон ради того, чтобы сдохнуть не со всеми, а через пару-тройку недель? Увольте!

Лучше наушники в уши. И музыку погромче.

Собирая бутылки и упаковки в мусорный пакет, Грэй наткнулся на один из подарков. Не смахнул его в мусор с прочей бумагой лишь потому, что тот был в подарочной рамке. Грэй вытащил «нутро», повертел в руках лакированную листик и снова вчитался.

«Подарочный полис на полный цикл криозаморозки».

Джон постарался. Поехавший друг, что из детства, а не из коллег по работе.

Под надлежащей защитой в красивой бумажке указано, что в случае смерти тела Грэй будет заморожен как рыба в морозилке. Его тело изымут из морга и не станут хоронить или кремировать, даже не раздадут на органы, а лишь засунут в капсулу и зальют жидким азотом. Или что-то вроде того… Пусть безумцы в этом разбираются.

Хотя полный цикл означает, что будет заморожено всё тело, а не только извлечён и заморожен мозг. Там уже идёт частичная.

Джон Фишер – фанат светлого будущего. Ещё вчера у бассейна он громко и уверено называл себя трансчеловеком. А пока его спрашивали, чем тот отличается от супермена, Фишер пропускал шутку между ушей. Он просто доказывал самому Грею, смешивающему коктейли, что место лучшего друга можно занимать не только сейчас, в настоящем, но и там, в прекрасном будущем, когда все будут сыты, довольны и зачем-то будут стремиться работать из творческих побуждений или поиска себя.