Читать книгу Истории мудрого дракона - Степан Мазур - Страница 7

Нюри закричала и начала молотить кулачками по камню, не особо обращая внимания на его плотность или свою хрупкость.

– Так нельзя, Дракон! Яра должна была выжить!

– Но… волки, – слабо добавил Дракон Драконович, глядя как беспощадно уничтожает дева теперь уже и руки. А руки людям были даны не для этого.

«Если ни рук, ни ног не останется от девы, то что же тогда делать»? – подумал даже Дракон и попытался найти решение.

– НЕЛЬЗЯ! – вдруг особо сильно вскрикнула нагая королева, для которой в пещере не нашлось даже старой тряпки.

Всё, что могло гореть, ушло в огонь: полки, паломники, колотушка, одежда. Сожгла и старую деревянную лопату. Но ту, что была с металлическим наконечником, в огонь бросать не решалась. Такую придумал дракон. Таких в королевстве пока нет.

«А ещё он говорил, что хочет модернизировать плуг», – припомнила королева.

Так и сказал – «модернизировать». Вроде как ввести «моду на технологии». Ну да Дракон со времён первой встречи много чего говорил. Всего не запомнить.

– НЕТ! – продолжала «яриться» Нюри, не желая терять Яру пусть даже в рассказе.

Обычно у этого определения было другое значение – гнев. Гневаться. Но сейчас она именно взъярилась, распалилась и из груди вдруг как огнём повеяло.

Чуть тем огнём не дохнула!

Её руки вдруг стали сильными-сильными. Тело налилось здоровьем, она перестала бесцельно бить по камню и просто надавила. Лаз в пещере тут же хрустнул и отворился. Берлога холостяка-дракона предстала перед ней во всей красе: пыльная, тёмная, полная сундуков с богатством, с неизменным каменным лежбищем-выступом. И с едва уловимым запахом мяса.

Когда человек голоден, он острее чувствует запах еды. Но сейчас она на время перестал быть человеком. Отдавшись «ярости», она словно вот-вот могла стать той самой драконидой, от которой упоминал Дракон. Перекинуться в крылатую бестию. А то и чешуёй покрыться. В любом случае, было бы теплее, чем в этой бесполезной холодной коже, которая покрывается мурашками даже при слабом дуновении ветра или синеет, когда речь заходит о чём-то посерьёзнее. Морозе, например. А если телу грозит обморожение, оно конечности просто чернеют. И отваливаются за ненадобностью.

«Точнее, нужно сделать так, чтобы они отвалились», – подумала Нюри, отдышалась, взяла новый факел, который нашла на входе в логово, и подпалила его у костра.

Здесь было много сундуков, которые можно сжечь. Её Дракон не копит золота. Больше собирает всякий полезный хлам, который тоже можно сжечь. Перебирать надо. «Провести инвентаризацию», как говорит сам крылатый. Это значит, что в пещере не только лопата с металлическим наконечником, но и другое добро имеется.

Вообще странно, что люди тратят металл на оружие, но почти не тратят его на орудия сельскохозяйственного производства. Делай они плуги, косы, сеялки и всякий иной инструмент, что пригодится в поле, из металла вместо мечей, щитов и доспехов, голода было бы меньше. А толку больше.

Исключение лишь – топор. Топор деревянным не сделаешь. Он сам стал перевёртышем. Орудие двойного назначения. И в хозяйстве, и на войне пригодится.

Топор искать Нюри не стала. Но безошибочно подошла к деревянном стеллажу, отодвинула створку и обнаружила с левого ряда сыро-вяленную говядину, а с правого – копчённую, обильно смазанный приправами, свиной окорок. На каменном выступе гордо возлежало засаленное сало. Одним большим шматком. Оно ещё помнило натирку чесноком и луком. А рядом нож лежит. В добротных, простых ножнах.

Как будто добрый человек, благодаря Дракона за спасение, мебель ему справил, мяса запас по своему рецепту, да на прощание этот самый нож и оставил, не упомянув о нём. Ножи дарить не принято. Но нож из дамасской стали, а более дорогого подарка не сыскать во всём королевстве. Иные мечи вельмож из более простой стали, ломкой и хрупкой.

Нюри дрожащей от нетерпения рукой отрезала ломтик сала, сунула в рот и прицепила нож в ножнах с поясом, за пояс. Теперь никто не скажет в пещере, что она не одета!

Ухватившись за окорок двумя руками, королева попыталась водрузить его себе не плечо, но там как минимум четверть центнера. И если снежные кирпичики килограмм в десять она ещё таскала, то двадцать пять килограмм для измученного, изнеможённого тела показались перегрузом. Ноги подкосились и окорок упал на каменный пол.

Но Нюри помнила о Яре. Пусть гнев ушёл, но немного ярости в неё ещё оставалось. Подскочив, она снова ухватилась за костяшку окорока и поволочила его по полу.

– Дава-а-ай! Ну…же! Я…настаиваю!

Наконец, она вытащила его из схрона, с трудом перекинув через каменную ступеньку. Камень застыл в развёрнутом положении. В такой лаз не то, что человек может пройти, целый Дракон пролезет! На него и рассчитано.

Рассосав сало, Нюри утёрла выступивший пот со лба. Проволочив свиной окорок вокруг костра, она даже подумала сунуть его в костёр, чтобы разогреть. Всё-таки не один месяц провёл в темноте и прохладе. Но на нём лишь следы застывшего жира. Ни личинок, что бывают от гниения, ни плесени, что появляется в результате войны с самим временем.

– Добрый кус! – поднял голову Дракон.

– Ничего себе, кус. Тут на целый месяц! – ответила королева и допустила непростительную ошибку, подтащив окорок слишком близко.

Дракон вдруг бросился к нему, изогнув шею. И подхватил. Подкинул над головой и проглотил, как пеликан рыбу.

– Стой! – запоздало ответила Нюри, которая хотела отрезать хотя бы кость. А лучше, накормить Дракона неспешно, отрезая по ломтику.

Дракон Драконович застыл, моргнув. Затем икнул, кашлянул и изверг обратно одну лишь кость от окорока. Нюри пригляделась, а там даже костного мозга нет.

«Что ж, с пищеварением у него проблем нет», – тут же поняла королева.

– Ты… в порядке?

– Более чем, – моргнул дракон и заворочался.

От этого движения вся снежная стена пришла в движение. Часть кирпичей рухнула, часть подвинулась вместе с Драконом. По итогу большей частью тела он оказался уже по эту сторону пещеры. В том числе освободил передние лапы из плена снега. И теперь активно выбрасывал, и убирал когти, что срабатывали как подушечки-хранилище у котика. Такой природный механизм.

Как человек разминает затёкшие пальцы, Дракон пытался понять, работают ли ещё его передние конечности?

– Работают! – улыбнулся он своей особой улыбкой, от которой обычно человека слабило.

Мозг его точно стал работать бодрее, а внутри тела теперь что-то булькало. Жаль только, крылья всё ещё располагались в полусложенном состоянии в снежном плене.

Вздохнув, королева улыбнулась в ответ и даже погладила его по надбровным костяными выступам.

– Конечно, работают. В тебе самом огня столько, что хватит растопить весь снег на Драконьей горе!

– Горе… скажешь тоже, – моргнул Дракон и вдруг ощутил, как по затылку веет холодом. – Кажется, я нарушил теплоизоляцию. Прости меня, моя королева. Тебе вновь придётся ударно потрудиться.

– Ничего-ничего, – поспешно ответила Нюри, поправляя пояс с ножом и поглядывая на любую «шерсть» на своей коже с благодарностью.

Хоть какое-то тепло удерживает.

– Нижние кирпичики всё равно просели, а верхние подтаяли, – провела инспекцию и «аудит», как говорил Дракон. – Я всё равно хотела обновить «конструкцию». Кстати, что такое конструкция? Это какой-то механизм? В моём Зелёном королевстве это называли «вот эта хрень» и «неведомая загогулина». В лучшем случае именовали «штука».

Она спросила, рассказала и принялась за работу, разгребая снег, который Дракон Драконович вновь привнёс в пещеру своим телодвижением.

– Конструкция есть набор архитектурных решений или иных механизмов, что призваны служить одной цели. Цель та хлопотная, искусственная и спроектирована сугубо для того, чтобы служить человеку. Ведь однажды он до того расплодиться, что на земле ему станет тесно и он полезет к звёздам. А там обязательно найдёт себе ещё земли. Чтобы снова расплодиться и поэксплуатировать ещё один мир.

Королева не перебивала, согреваясь в работе и сверкая голым задом в отблеске костра. И Дракон начал новый рассказ. Стараясь не мешать, но в то же время поддержать словом, раз делом пока не получалось.