Читать книгу Знахарка для северного лорда - Светлана Дениз - Страница 2

Ночью прошел небольшой дождик. Когда успел, мне было не ясно. Спала я обычно крепко и редко мучилась бессонницей. Но тучи на небе, белые и плотные, не остановили меня от прогулки в лес.

Я планировала пройти болотные топи, чтобы насобирать последнюю партию чудодейственного папоротника, который берегли берегини леса.

С последними, я не особо дружила. Несмотря на сказочную внешность и манящую красоту, эта троица являлась жуткими стервами, мнящими из себя не весть что.

Со временем, я пришла к выводу, что лесные жители женского пола, отличались отвратительными характерами. Взять ту же бабу Яру или кикимору, с которой я в процессе жизни поругалась бесчисленное количество раз.

Углубившись в чащу, я прислушалась, надеясь, что не повстречаюсь с волками, которые были частыми посетителями этих мест, захаживая с голодухи, чтобы своровать домашнюю живность.

Обычно, меня никто не трогал, но и нарываться тоже не хотелось, чтобы потом возвращаться в Эдельвейс без куска личного филея.

Пройдя несколько лесных холмиков, обойдя муравейник, разросшийся как целые владения вассалов, я вышла в сторону болот.

Здесь было так тихо, что звенело в ушах.

Стволы мертвых деревьев, окружающие болота, походили на застывшие столбы, торчащие в разные стороны голыми ветвями, как множество рук.

Это место всегда навевало какую-то тоску и обыденность. Я даже представила, как каждый день, с приходом рассвета здесь ничего не меняется, будто замерло на веки вечные.

Внезапно, как ненормальная заорала болотная выпь, напугав меня до чертиков.

– Дура! – крикнула я, хватаясь за сердце и вглядываясь в пузырящееся на поверхности болото. Эта нечисть с массивным брюхом и маленькими ушками на голове, была бестолковой. – Скройся!

Болото забурлило как ненормальное, словно выдавливая на поверхность зеленые вонючие газы.

– Ага, обиделась, ну-ну!

Натянув на голову капюшон от шерстяного, местами облезлого плаща, я отправилась дальше, чувствуя прохладу. Мерзнуть я не любила совершенно, да и мочить ноги, было для меня тем еще испытанием. Сразу начинал болеть низ живота, напоминая времена, когда матушка все силы вкладывала, чтобы вылечить мою хроническую болезнь и убрать рези. После ее стараний, я на долгие годы забыла про эту хворь, но никогда не забывала слова матери, что нужно беречься, не мерзнуть и держать ноги в тепле.

Вдохнув сырого воздуха, я медленно, чтобы не провалиться в болота, обошла их по кругу, слушая как прозрачную тишину разорвало карканье пролетевших мимо ворон.

Казалось, их истошный крик, разбудил весь лес. Болотная выпь синхронно подключилась, заквакали жабы вдалеке, а кукушка так разошлась, что ее было не остановить. По крайней мере, она порадовала меня, что жить мне еще долго и я не сгину в болотах именно сегодня.

В лесу пахло грибами и мокрой опавшей листвой. Наслаждаясь тишиной и тем, что мне не нужно лечить Жана Лерье, Пульхерию и еще одни и те же грыжи и жировики, я прошла мимо небезызвестного старинного кладбища, где покошенные в разные стороны голубцы, навевали тоску.

В этих местах, во времена царя гороха, видимо, были поселения.

Местные боялись сюда соваться, считая, что место проклятое, но это, конечно, был полный бред, как и то, что заклятие на эти места навел колдун.

Я спокойно прошла мимо прогнивших столбов захоронений, сверилась с верными координатами, которые я определяла по двум массивным соснам. У одной сосны, имелось здоровенное, кажущееся бездонным, дупло. Там белки обычно прятали на зиму запасы.

Скинув с плеча мешковину, перетянутую шнурком, я достала свежий сбор орехов и закинула их в дупло. Довольная добрым поступком, я вошла в глухую и очень темную чащу.

Бледный свет еле пробивался через массивные кроны елей и сосен. Хруст сухой листвы и упавших веток, казалось, разносился на десятки миль вперед и мог взбодрить всех животных, подготавливающихся к скорой зимней спячке. Меньше всего, мне хотелось встретить медведей и потом вызывать Лесуна на помощь, поэтому я убыстрилась, чтобы пройти это глухое место, где могли оказаться какие-нибудь ловушки, расставленные чокнутой бабой Ярой, в виде сеток или ловчих рвов, в который я однажды попала.

Было жутко, даже обидно, после того как я просидела там тучу времени, прежде чем меня обнаружила кикимора и еще торговалась за спасение. Змея!

Стоило мне только подумать о змеях, как я вышла на змеиный остров. Так называлось место, где рос папоротник, а умные берегини, охраняющие целебное растение, чисто из-за вредности, пригнали сюда этих ползущих тварей, которых я просто терпеть не могла.

Не успела я подумать об этих противных рептилиях, движущихся крайне бесшумно, как одна из них, тут же оказалась передо мной, подняла голову и тут же зашипела.

– Кыш, гадюка! – сцедила я, – тебя мне только не хватало.

Почувствовав приближение ее сестер, шустрым клубком окружающих меня, я ловко перепрыгнула через высокий ров, прекрасно зная, что выше они не полезут. Видимо, берегини дали понять своим ручным питомцам, что вход на холм с папоротником закрыт.

Я огляделась как карманник со стажем и из дорожного мешка, достала еще один, специально подготовленный для растения. Он был влажный, так как я планировала принести растение живым, чтобы уже дома, выжать из него сок для нескольких вариантов лечебных настоек.

Шустро достав нож, я чуть ли не напевая себе под нос, слаженно работала, складывая лечебное растение. Наконец, набрав полный мешок, сияющего особенным светом в ночное время папоротника, я ловко перепрыгнула через ров и уже была готова уносить ноги от полчища возбуждённых змей, как из-за массивной сосны, выплыли берегини.

Как невовремя, а!

– Лили Блум, – мелодичный голос Мелоди, одной из них и видимо самой главной, источал лишь умиление и радость встречи. Неестественно-яркие голубые глаза, смотрели пристально, хотя рот выдавал оскал. – Воруешь?

– Здравствуй, Мелоди, думала ты сова и просыпаешь пополудни, – проговорила я спокойно, больше взбешенная тем, что попалась, чем возможным страхом от встречи с лесными сущностями, с которыми не очень ладила. – Нет, всего лишь, решила пополнить запасы на зиму. Знаешь же, что я несу в мир добро.

Мара и Миневра тихо засмеялись, находя в моих словах иронию. Они вообще были странными, особенно в реакциях, что я уже и не пыталась их понять, понимая, что это лишнее и ненужное знание для моего мозга.

– Ты украла, – добавила Мелоди. – Ты принесла нам зло.

– Но миру-то добро, – поспорила я, желая послать ее обратно в лес, – поделиться с миром – это можно сказать, почистить карму.

– Лили, ты могла бы попросить, – вдруг ощетинилась Минерва, взяв право голоса. Ее зубы были острыми и некрасивыми и на мой взгляд, ей было лучше не открывать рот совсем, чтобы не пугать заблудших путников.

– А вы бы дали? – ухмыльнулась я ей, не пытаясь скрыть что эта встреча для меня не самая долгожданная. – Ответ ясен. Но у меня есть к вам предложение. Здравое!

– И что же это Лили Блум? – промурлыкала Мелоди, не скрывая кровожадного взгляда.

Ей Богу, как Ульрих мог считать ее привлекательной?

Видимо, оборотень совершенно не разбирался в женской красоте или повредился умом с этими бесконечными превращениями то в человека, то в волка.

– Начнем с чистого листа наши продуктивные отношения!

Берегини замерли, словно застыли и лишь слегка колыхались, переваривая мое здравое предложение.

– Вы мне папоротник и еще кое-какие травы, а я вам, дары людей. Мне тут такие тканевые обрезы принесли, закачаетесь! Будете самыми модными среди лесных обитателей!

– Мне не нужны обрезы, – сцедила Мара, самая агрессивная из всех. Ей точно не мешало бы пройти успокоительный курс настоек «Душевная благодать».

– Соленья? У госпожи Розалии, в этом году получились помидоры, пальчики оближешь!

– Мне кажется, Лили, ты заговариваешь нам зубы, – вздохнула Мелоди, пока я пялилась на окружающих меня змей.

– Правда? А мне, казалось, я пытаюсь выйти с вами в конструктивные отношения партнеров. Охота вам гоняться за мной по лесу, за место того, чтобы остаться не с чем в итоге?

– Нам не нужны зимние заготовки!

Мара оголила длинные острые зубы, как бы показывая мне, что ждать больше нет смысла.

Развернувшись в своих сапогах из резины, тяжелых и неповоротливых, я прыгнула через змею, наступив ей на хвост и стартанула что есть мочи, минуя глухую чащу. Оборачиваться не стала, так как слышала, что неугомонное трио гонится за мной.

Под ноги попадали ветки, цеплялись за теплые чулки и плащ, но я бежала что есть силы, надеясь, что кто-нибудь мне поможет. Я что зря белкам орехов насыпала? Могли бы подключиться и начесать хвостами этим идиоткам их милые личики!

Но как на зло, никого не было. Я же везением не отличалась и это знала, поэтому, всегда рассчитывала только на себя.

Наконец, выбежав из этой чертовой чащобы, где хоть выколи глаз, ничего не видно из-за еловых лап, я пробежала между дубов и устремилась к болотам.

Другого пути не было, но в голове сверкала вывеска как у таверны «Эдельвейсы в цвету», зажигалась надежда, что пронесет и эти три сестрицы плюнут и не пойдут дальше.

У болот пришлось сбавить темп, дабы не провалиться. В местах, где я могла ускориться, я прыгала на пригорки и вот в таком полете прыжка, одна из этих лесных нечистей, меня толкнула.

В полете я успела сгруппироваться и выкинуть мешок с папоротником на сухой пригорок, а сама же просто нырнула в вонючую болотистую жижу.

Вынырнув, я кое-как обтерла лицо и стала искать за что зацепиться, пока три идиотки рассматривали мою предсмертную агонию и смеялись.

– Вытащите меня теперь, – прошипела я, – помру, достану вас с того света!

Мара, наполненная счастьем, покачала головой, смотря на меня, как на человека, которым не прочь пожертвовать ради мира во всем мире или мира в лесной чащобе.

– Пойдемте, сестры, – миловидно улыбнулась Мелоди. Весь ее лик выражал одухотворение. Она походила на послушницу из молельного дома и еще больше меня взбесила.

Не прошло и минуты, как сестры по разуму скрылись из вида, а я пыталась всеми силами, вытащить руку, чтобы дотянуться до ветки кустарника.

Кое-как мне это удалось, но резиновые сапоги тянули вниз.

– Эй, помогите! Лесун! Кикимора, тетя Кика! – заорала я, что есть мочи. Мне как-то не хотелось умирать такой глупой смертью, поэтому я старательно орала, пока не привлекла болотную выпь, вынырнувшую возле меня и дико меня напугавшую. – Подтолкни что ли, раз приплыла!

На маленькой голове лесной болотной нечисти моргали два совершенно бестолковых глаза. Мои просьбы она совершенно не понимала, будто я общалась с ней на кантельвийском диалекте, который знали только ученые мужи.

Я стала еще ядренее кричать, так как болото гостеприимно меня засасывало.

Было страшно и жутко, особенно еще и потому, что безмозглая выпь орала как ненормальная, пытаясь меня перекричать.

На удивление, услышали ее вопли, а не мои.

– Ульрих! – воскликнула я, пока огромный волк дымчатого цвета не оказался возле меня, сначала зарычав, а потом истошно завыв. От такого воя, местные бы свалились с сердечными приступами, но я-то уже привыкла и мне главное было спастись.

Оборотень, схватив ветку, за которую я держалась, стал тянуть ее к себе из-за всех сил. Процесс пошел, но был настолько не существенен, что я продолжила прощаться с жизнью, пока из леса не вышел Лесун. Огромная сущность зарычала и бросилась в мою сторону, протянув длинные ветви. Одной ветвью-рукой, Лесун схватил меня за ладонь и немного поднапрягшись и заскрипев стволом-телом, вытащил меня на поверхность.

– Лили Блум, – проскрипел леший.

– Да, ты не перепутал, это действительно я!

Рядом зарычал Ульрих, нюхая землю и оглядываясь по сторонам.

– Я отнесу тебе домой, – продолжил Лесун, беря меня ветвями и создавая на себе некое подобие лежбища.

– Ульрих, папоротник возьми, – сказал я оборотню, нагулявшемуся в одиночестве по самое, не балуй. – Зря я что ли, плавала в болоте!

– Лили-Блум, – продолжил Лесун. Говорил он всегда медленно, разделяя слова и делая паузы. Выглядел лесной житель, как высокое дерево, где за место стволов, были две ноги, покрытые корой и плотным слоем мха. Само тело было точно таким же, а на голове расцветала копна листов, которая по сезонам то опадала, то вырастала снова. На деревянном лице, сверкали невероятно яркие два зеленых глаза, вырисовывался нос и рот, в виде полоски. – Ты можешь заболеть. Твоя матушка предупреждала, что сырость и купание в холодных водоемах опасны для тебя.

– Я в курсе, но кто же знал, что берегини съедут с катушек? – вздохнула я, чувствуя, как от меня разит болотной жижей. А еще меня пробивала дрожь, конечно, я замерзла, что было неудивительным.

– Зачем ты пошла туда? Это опасно! – продолжил наставления леший. Рядом пару раз рыкнул Ульрих. Видимо, был полностью согласен со словами товарища по лесным прогулкам.

– Знаешь зачем! С ними же не договоришься! Чокнутые на всю голову!

– Не ругайся, Лили Блум, – медленно покачал головой Лесун. Я вздохнула. – Эления тебя не учила этому.

Ну да, матушка не учила! Я как-то сама овладела наукой острого словца!

Видимо, просочилось от предков по родовой цепи отца!

Оставшийся путь шли молча, только оборотень что-то рычал себе под нос. Видимо, испугался, что мог лишиться теплого угла в момент перевоплощений в человека.

В такие дни, он жил у меня. Я выделяла ему заднюю комнату в доме, служившую наполовину чуланом и на другую половину его пристанищем с добротной кроватью, правда скрипучей. Но это же мелочи, правда?

Ульрих был странным оборотнем.

На самом деле, всю свою осознанную жизнь, он являлся человеком, пока случайно не наткнулся на оборотня альфа, в лесной чаще, пока ходил по грибы. Встреча оказалась роковой и судьбоносной. Альфа не столь был голоден, сколько его вело продолжение рода стаи. Видимо, посчитав, что Ульрих каким-то местом подходит, тот его укусил и оставив человека мучиться, но зато довольный, что оборотни не изживут себя, умчался в лесную даль.

Ульриха нашла моя матушка, выходила и даже создала для него специальные настойки, сдерживающие приступы кровожадности. Оборотень, в итоге стал любить овощи и куриные крылышки, заместо заблудившихся грибников. Но такая диета сыграла с ним и другую шутку. Он большую часть времени был волком, а на полную луну, гулял человеком не более пяти дней.

В человеческом теле, Ульрих часто спал, грустил, впадал в состояние уныния и постоянно вздыхал, печалясь и кручинясь. В общем, с ним было сложно в эти периоды. Я вечно его затыкала, не церемонясь, так как нытье о судьбе могло допечь самого стойкого.

Еще, оборотень обожал вспоминать свою бывшую любовь, которая бросила его, как только узнала, что с ним что-то не так. Конечно, он перед ней перевоплотился в волка. Какая нормальная это выдержит?

Естественно, вся деревня, в которой он жил, гналась за ним с вилами вплоть до границы северных земель.

Такую позицию местных и любимой он посчитал предательством и с нескрываемой желчью относился к женщинам. Ну, кроме берегини Мелоди! В общем, тот еще странный вкус о недооборотней!

Хорошие у меня были друзья! Марина топила мужиков в водоемах, а Ульрих брызгал слюной, от мыслей о женском поле!

Во дворе дома, прохлаждались Лаура и Марина, переодетая в легкое ситцевое платье нежного розового оттенка.

Увидев нашу компанию, вышедшую из леса, они одновременно замолчали и открыли рты, пока Лесун с особой осторожностью не поставил меня на землю.

– Это какие-то лечебные грязи? – все же не удержалась русалка, вставая на ноги, которые скрылись за платьем. Туфли Марина не носила, так как не чувствовала к этому особых желаний, не только, потому что никогда не мерзла, но и из-за того, что ее ноги, скажем мягко, были слишком далеки от утонченной красоты.

Дело было в том, что когда она просила конечности у колдуньи, то не уточнила, какие ей они нужны и аферистка подсунула ей возможность менять хвост на кривоватые, волосатые и очень похожие на мужские.

Поэтому, Марина прятала их за подолом платья, дабы не смущать народ.

– Это болотная жижа, в которую меня толкнули берегини, – отмахнулась я.

– Ну, зато с папоротником, – пожала плечами русалка, – не зря сходила. Отдохнула? – не унималась русалка, пока Лаура прикрывала нос рукой с перстнями и качала головой.

– Не особо, – не стала я препираться, – смотрю, тебе нечего делать, Марина.

Рядом заскулил Ульрих и не заходя в дом, улегся, так печально вздохнув, что на него обратили внимание все без разбора.

Не желая больше слышать охи и русалочий сарказм, я направилась помыться. Болотная вонь, казалось, въелась в кожу и в волосы и мне стоило большого усердия, чтобы вытравить ее ароматизированным мылом.

Немного придя в себя, я уже хотела пойти, чтобы разобрать папоротник, поставить его в воду, чтобы он немного ожил после такой беготни, как я услышала знакомый голос и тут же напряглась.

Марианна Лерье. Чтоб ее!

Имя ее мужа у меня уже вызывало стойкую тошноту. В голове даже стали роиться мысли, как неспокойную семейку отвадить от моего дома. Вырыть ров? Поставить защиты, рассадив по периметру огромные венерины мухоловки?

Одевшись в чистое платье из легкой шерсти и накинув кардиган, я вышла на террасу, где возле Марианны сидела Марина с каменным лицом. Наверно, ее сдерживал только этикет гостеприимства и то, что она не являлась хозяйкой этого дома.

– Лили, – увидев меня, Марианна поднялась со стула, чуть не перевернула его и оступилась на месте. – С Жаном беда!

Марина деликатно покашляла в кулак, пока я изображала учтивость.

– Его утащил лесной демон? – спросила я в лоб, чтобы не добавить в конце саркастическое наконец-то.

– Нет! – хлопнула глазами пышногрудая женщина, – вопрос деликатный и не терпит отлагательств, Лили Блум.

Марианна ловко подскочила ко мне, чуть ли не нависая грузной фигурой.

– Жан растерял мужскую силу, – прошептала она, оглядевшись, будто нас подслушивали и хотели разнести сей деликатный секрет на весь Эдельвейс.

– Он ей владел? – задала я чисто риторический вопрос.

– Он-мужчина, вообще-то! – Марианна в миг покраснела. Щеки налились румянцем и стали похожи на два переспелых помидора. Видимо, тема мужских возможностей давалась ей нелегко. – И после твоего вчерашнего лечения, Жан трезв, ведет себя прилично, но ничего не может, но хочет! Ты не могла бы помочь?

Нахмурившись, я посмотрела вдаль, рассматривая проселочную дорогу, наполовину укрытую деревьями и мечтая оказаться где-нибудь в другом месте.

– Это скорее всего, побочный эффект от лекарства, который должен пройти через время.

– Должен? – нахмурилась женщина, – то есть, уверенности полной нет. Я все же попрошу тебя посмотреть моего супруга снова, во избежание отклонений. Вдруг, лечась этими каплями, он вообще потеряет свое мужское достоинство!

Настроенная, что после мытья, я разберу папоротник, из-за которого я чуть не лишилась жизни, я подавила желание заорать. Даже хотелось натравить Ульриха, сидящего возле дерева, на неугомонную Марианну, но передумала.

Оборотень, которого знали в деревне, всегда играл роль спокойного и дружелюбного. Все считали его просто волком переростком, не более того.

– Хорошо, сегодня у меня вообще-то, выходной, но я схожу навещу его минут на пять.

– Ты скоро? – поинтересовалась русалка, когда я выходила с любимым рабочим ридикюлем, – а то, помнишь же, что заготовки надо делать.

Марина подмигнула мне. При этом, ее губ коснулась хитрая ухмылка, которую я должна была понять не только как ехидство, но и помощь.

Кивнув русалке, я устремилась за довольной Марианной.

Я действительно не собиралась тратить свое время на мужчину, строящего из себя младенца. Поэтому, до дома Лерье, в котором я уже знала каждый угол и практически себя чувствовала, как у себя в родном гнездышке, мы шли с Марианной молча. Я летела, женщина еле поспевала за моим отработанным шустрым шагом.

Жана я увидела сидящем на софе, с такой отчаянной физиономией, будто на землю упал метеорит.

– Все страдаешь? – не удержалась я от издевки, брякнув на стол свою профессиональную поклажу.

– Ах Лили Блум, – покачал головой, щупленький мужчина, с нестриженными вихрами, торчащими в разные стороны, – как так вышло, что ничего не получается?

– Раньше получалось? – посмотрела я на Лерье в упор, оглядывая его бледное лицо и вполне себе чистые зрачки, без лопнувших капилляров.

– Обижаешь, я еще тот самец!

Я вздохнула, мысленно предположив, каким самцом насекомого являлся Лерье? Может быть богомола?

Отогнав идиотские мысли, которые так и рвались наружу, чтобы бесноваться у меня не только в голове, но и на губах, в виде слов, я кивнула. Пусть думает, как хочет!

– Как я уже сказала Марианне, это побочный эффект от лекарства. В нем содержаться некоторые успокоительные травы, но ты сам понимаешь, что бросать эти капли пока нельзя. Я дам тебе сбор «Безграничная сила». С ним ты почувствуешь себя геркулесом в постельных утехах.

Протянув пузыречек мужчине, я вдруг представила эти любовные пляски и содрогнулась.

– Но, не более двух капель! Концентрат очень сильный! Тебе ясно? – поднадавила я на мужчину, чтобы тот действительно понял. – Ясно?

– Ну, не дурак же я!

Спорный момент!

– Если ты переборщишь, то сделаешь только хуже.

– Век тебе благодарен буду, Лили Блум, – расчувствовался мужчина, у которого выступили на глазах слезы.

– Не бросай громких фраз, – буркнула я, закрывая свою рабочую поклажу, где пузыречки, травы, примочки и втирки, хранились в особенном порядке и чуть ли не по цветовой гамме. Я была ненормальна до порядка и порой, позволяла себе полюбоваться созданным совершенством.

– Марианна! – крикнул Жан супругу, – отблагодари Лили!

Ну конечно! Как благодарить, так позабыл про мужское достоинство!

В уютной гостиной, появилась женщина, держа в руках зарубленную курицу. Не успела я и глазом моргнуть, как тушку сунули мне в руки. Я сразу же ощутила ее тепло и то, как из нее уходила жизнь.

С благодарностью, в виде птицы, я направилась домой, держа ее так, чтобы не испачкаться кровью.

Несмотря на пасмурный день, навивающий грусть, я даже ощущала в себе зачатки позитива. Курица могла стать хорошим ужином и для меня, и для Ульриха. Он обожал белок.

Помахав чете Жебер, живущих возле владений Лерье, я устремилась в сторону леса, чтобы уже оказаться дома и заняться работой по подготовке выжимок из растений.

Зимние запасы должны были быть полными. Я не любила чувствовать, что у меня что-то не хватает или закончилось, поэтому, следила за наличием с трепетной тщательностью, иногда доходившей до ненормального контроля.

Пару раз у меня были случаи в врачевании, когда заканчивались лекарства и это приводило к тому, что я не могла помочь. Свой дар, я старалась не всегда использовать, так как доверяла тому, что давала земля.

Уже подходя к дому, я заприметила дорожный экипаж дормез, стоящий прямо у забора. На крыше разместился дорожный сундук для вещей, будто прибывший гость, приехал из дальней дали. Запряженный шестью лошадьми, он приковывал внимание своей значимостью и величием.

Черные лошади стояли молча и походили на призраков, застывших на месте. Возможно, они приутихли, еще и потому, что Ульрих с вздыбленной шерстью прохаживался возле хлипкого забора, оглядывая дормез и делая вид, что охраняет дом с особой скрупулезностью.

– Да что ж такое! Папоротник, как проклятый, ей-богу! Никак руки до него не дойдут! – проговорила я вслух, услышав легкое покашливание.

Лаура Алконостовна с видным прищуром смотрела в сторону окон гостиной.

– У тебя гость! Заморский, похоже! – интуитивно причмокнула Лаура, прячась на верхней ветке, дабы не пугать народ своим неожиданным и странным внешним видом. – Прибыл один и тебя ждет.

– Спасибо за оповещение, госпожа контролер. На лучше, отнеси куриное дарение в холодильную яму!

– Новый уровень подарков от Лерье? – с иронизировала алконост, перекидывая длинную светлую косу на другой бок и почти бесшумно слетела с ветки, чтобы взять у меня мертвую птицу.

Когда я зашла в дом, сразу же почувствовала некую наэлектризованность внутри. Нахмурившись, я скинула обувку и надев теплые домашние тапочки, решила не давать гостю заскучать, в ожидании меня. Но, как выяснилось, скучать ему не давала Марина.

Пряча не идеальные ноги под платьем, она делала все возможное, чтобы гость глядел только на ее красивый бюст и бархатную, словно шелк кожу.

Я успела заметить, что на столике в гостиной уже стоял горячий душистый чай с хмелем и красовался лимонный пирог, с любовью приготовленный русалкой. Любила она кулинарить, поэтому, все действа, касающиеся готовки я доверяла ей, абсолютно не влюбленная в эти дела.

Гость, стоило мне войти, встрепенулся, отведя заворожённый взгляд от манящей ложбинки между грудей подруги.

– А вот и Лили Блум, – промяукала Марина, улыбаясь своей очаровательной и одновременно, хищной улыбкой. – А это господин Ален Базен. Он прибыл с северных земель, представляешь?

Мы посмотрели друг на друга с гостем, прибывшим из жуткой дали, и немного скованно пожали друг другу руки, словно были не знахаркой и больным, а планировали выступить с открытием выпускного бала в пансионе.

– Добрый день, то есть вечер, – промямлил немного скованный и худосочный мужчина. Он показался мне молодым и дерганным. Прежде чем снова сесть в кресло, он несколько раз поерзал, пытаясь найти для себя более удобное место. Я чуть закусила губу, вспомнив про торчащие пружины в мебельном гарнитуре, который должен был расслаблять, а не напрягать, но мои руки, пока не дошли чтобы вызвать мебельщика на перетяжку. – Я к вам из студеных земель, то есть, северных. Это местные их так называют. Из Нортена, то есть.

– Это очень далеко, – додумала я, – как вы здесь оказались?

– Прибыл своим ходом, уж очень меня просила леди Равель, чтобы я приехал сам, а не отправлял гонца или воронов. Последние, так вообще, могут сбиться с пути или потерять послание.

Ален Базен, оправил кучерявый локон, выбившийся из идеальной прически и идеально выпрямив осанку, будто был учеником на экзамене, всмотрелся в меня с интересом, но никак к девушке, а как к человеку, имеющему знания, касающиеся врачевания нетрадиционными методиками.

Я разглядела несколько веснушек на его длинном и очень прямом носу, бледные и тонкие губы и серые глаза, совершенно не сочетающиеся с темно-русыми волосами.

– Я думала, что вам нужна помощь, – попыталась уточнить я у дерганого посланца, который тушевался, потому что Марина смотрела на него своим особенным гипнотизирующим взглядом. Мне хотелось наступить на ее большую ногу, но дотянуться не было возможности.

Я уже так и видела, как она представляла как тащит этого гуттаперчевого Алена, в красивом костюме на дно реки.

– Мне, то есть не мне, а моему господину, лорду Равелю. – Ален Базен громко сглотнув, прочистил горло и попытался продолжить более уверенно. – Лорда Равель посетила хворь, о которой не знают лекари. Кто только не был в замке, кого только не приглашали, но он с каждым днем все больше и больше чахнет. Одна надежда на вас! Это леди Равель от знакомых узнала, что на востоке есть знахарка с особенным даром к врачеванию и я собрался в путь немедля.

Тут Базен поморщился. Видимо, слукавил, так как поехать в несусветную даль его явно заставили.

– Что за симптомы и диагнозы? – поинтересовалась я, покосившись на Марину, продолжающую не только пялиться на Алена, но и потихонечку подвигаться ближе, чем еще больше смутила молодого человека. Он шустро потянулся к кружечке с наполовину остывшим чаем и сделал жадный глоток.

– Диагноза нет. Из симптомов, то жар, то он просто ледяной. Лорда может тошнить, – покачал головой молодой человек, – но обычно он просто спит, будто у него сил вовсе не осталось. Он главный наследник севера и так захворать! – в сердцах покачал головой Ален. – Прошу вас, госпожа Соре, помогите нам спасти лорда!

– Вы предлагаете мне поехать с вами? – настороженность в моем голосе, было сложно скрыть, как и легкую панику. Как никак, я должна была покинуть зону комфорта, в которой я чувствовала себя безопасно и спокойно.

– Именно! Поверьте, леди Равель создаст в замке для вас самые лучшие условия для жизни. Даже не переживайте что в землях будет холодно. Стены замка отлично защищены от морозов. Также, леди Равель обещала не обидеть вас финансово, при любом раскладе.

– Север, – задумчиво проговорила я, чувствуя какое-то нежелание тащиться не весть куда и скорее всего, мерзнуть.

– Лили, ведь ты же хотела смены обстановки, тем более, такой интересный случай, важен тебе для развития твоих знаний и способностей, – влезла в разговор Марина, широко улыбаясь. Ее улыбка вызывала у меня желание становится все более угрюмой.

– Север, конечно же, не близко, – продолжил господин Базен, – я добирался до вас около трех дней, но в любом случае, мы можем передвигаться в комфорте вместе. Дормез вполне вместителен и имеет возможности к лежанию.

Мои глаза округлились.

Еще чего! Я еще только с неизвестными мужчинами не лежала вместе в одной пастели, пусть и в экипаже!

– Мне нужно подумать, сами понимаете господин Базен, у меня тут пациенты, приученные к моим рукам. Я даже пока не мыслю, на кого их оставлю!

– Я могу помогать, пока ты будешь врачевать лорда, Лили, – предложила Марина, продолжая очаровательно улыбаться Алену. Бедный юнец, стал бледнеть, словно русалка уже тянула из него жизнь. Не хватало еще и этого лечить!

Я знала, как Марина планировала помогать в деревне. Всех мужиков бы перевела!

– К сожалению, я не могу ждать, госпожа Соре, но если вы надумаете, то скорее всего сможете меня нагнать. Я боюсь терять время, так как лорд совсем плох, и я хотел бы быть с ним. – Базен похлопал себя по карманам дорожного пиджака, после чего выудил оттуда, письмо и листок с подробным адресом и координатами. – Замок Равель находится чуть на возвышенности, нежели городок и прилегающие деревни, но зато его сразу видно на расстоянии. Прошу вас, подумайте быстрее!

Ален встал, ударившись коленкой об стол, слегка поморщился и смущенно посмотрел на Марину.

– Не волнуйтесь, господин Базен, Лили Блум очень сердобольная и поэтому, не откажет такой известной семье лордов, – добавила русалка, – не так ли?

– По утрам я соображаю лучше, – поморщилась я и кисло улыбнулась молодому человеку, пока Марина, слегка подталкивая визитера, пошла его провожать.

Я закусила губу, выглянула в окно, разглядывая как девица словно вила сети вокруг Алена и постояв несколько минут возле монстроузного экипажа, Базен скрылся в нем с нескрываемым облегчением. Марина иногда бывала жутко надоедливой.

Пока она махала отъезжающему дормезу, я вчиталась в листок с адресом, а потом изучила письмо, написанное каллиграфическим почерком с завитками.

Наклон руки и каждая буковка показались мне идеальными, что заставило меня задуматься, что хозяева замка отличались скрупулёзной педантичностью, что не могло мне не понравиться.

От строк веяло отчаяньем и печалью, настолько острой, что защемило сердце.

Некий лорд Равель умирал в своей постели, а его близкие пытались вернуть его с того света всевозможными способами.

В гостиную вошла Марина, а за ней влетела Лаура, за которой плелся Ульрих. Пространство сразу же завоняло псиной, но я не стала ругаться, привыкшая к специфическому запаху волка.

– И ты еще думаешь? – возмутилась русалка, плюхаясь на софу и находя удобное местечко, вдалеке от пружин. – Лаура, ты-то хоть ей скажи!

– Это действительно несусветная даль, – сказала алконост, присев на спинку кресла и по привычке сложив руки впереди себя. – Эления просила защищать тебя.

– Юнец говорил, что в замке все условия для жизни, – не унималась Марина. – Когда ты еще сможешь погостить в замке и кататься как сыр в масле? Тем более, тебя тошнит от местных запросов, от попоек Жана, от ветрянок детей и прочей ерунды, а тут такой случай выдался! Помимо смены обстановки и отдыха, у тебя будет возможность нового практического случая в твоей профессиональной деятельности!

Я вздохнула, усаживаясь в кресло и смотря на недопитый чай Базена, покрывшийся тонкой пленкой.

– Я понимаю, почему Лили думает, ей придется отдалиться от дома, а наша девочка привыкла быть в Эдельвейсе, да и этот холод, брр, – высказала свое мнение Лаура, – в любом случае, тебе самой решать. Смена обстановки и хорошее место жительство никому не навредит.

Марина закатила глаза, отворачиваясь от алконоста.

– Отказаться будет глупым действом, – покачала она головой, раскидав длинные огненные волосы по плечам, – может быть это твой шанс выйти на новый уровень клиентов. Только представь, – восторг окрасил лик русалки, – о тебе прознали даже на самом краю географии, это ли не чудо?

Марина была права.

Все доводы были верны, кроме одного. В душе скребли кошки и их терзания можно было сопоставить лишь с моей внутренней паникой, хотя я была совершенно не из пугливых.

Мой дом, являлся моей крепостью. Здесь были мои близкие, пусть странные и ни на кого не похожие, но родные и любимые, пусть я и ворчала на них.

– Подумаю до утра и приму решение!

– Мы будем тебя навещать, если турне затянется, обещаю, – улыбнулась Марина, – вопрос только в том, как ты поедешь туда? Ведь Ален шустро смылся на своем агрегате.

– На волке, конечно, – мой ответ был наполнен спокойствием, чего нельзя было сказать о реакции Ульриха. Оборотень моментально встрепенулся и задышал как в припадке, в миг пожалев, что сейчас он не в теле человека. – Я бы все равно не поехала вместе с Базеном. Трястись кучу времени вместе, поддерживать разговоры и спать, уткнувшись друг в друга носами? Нет уж!

Вздохнув, я подошла к окну, разглядев на соседних кронах деревьев спящих сов, готовящихся ухать половину ночи и не давать нормально отдыхать.

– Ты совершенно не романтичная, Лили, – подытожила Марина, посмотрев на свои аккуратные ногти. – Ален, вполне себе приятный молодой человек, правда зеленый, но из таких легко вить веревки.

Лаура закатила глаза.

– Не слушай ее, тебе нужен человек с толикой опыта, может быть, даже зрелый, – сумничала алконост.

– Старый что ли? – взбрыкнула я, решив, что темы моей личной жизни меня вдруг начали бесить.

– Опытный, не путай термины, дорогая.

Марина отломила кусок лимонного пирога и засунула себе в рот.

– Как ты планируешь проехать на волке такое расстояние? Куда положишь поклажу? Ты совершенно не рациональна в этом вопросе! А наряды? А теплая одежда?

–Удивительно, но первый раз в жизни я солидарна с русалочьим мышлением, – важно выдала Лаура, нахохлившись как курица. Марина сразила ее своим особенным взглядом, но прикусила язык. Иногда, русалка ее побаивалась и слушала.

– Сани на колесах мне в помощь! Не зря что ли они ждали своего часа, – пожала я плечами, стараясь быть спокойной, – положу вещи и лекарства, запрягу ими волка.

Ульрих печально застонал.

– То есть, ты приняла решение? – не унималась Марина.

Выйдя в миниатюрную прихожую, я посмотрела на подруг, смотревших на меня во все глаза.

– Приму завтра, а пока не трогайте меня, буду работать в кабинете!