Читать книгу Знахарка для северного лорда - Светлана Дениз - Страница 4

Мадам Жу, оказалась человеком, который полностью оправдывал свое имя, а еще и название заведения, в котором стены пропитались блудом и непотребством.

Женщиной она была видной, с выразительными и яркими чертами лица, накрашенными без намека на тормоза. Помимо голубых теней и персикового оттенка губ, мадам Жу решила создать более выразительный образ, с помощью приклеенных ресниц, болтающихся над глазами как опахала.

Выглядело это не сколько странно, просто непривычно.

Жила бы она в Эдельвейсе, я предположила, что мадам Жу сожгли бы на костре как колдунью, а Жан полностью сошел бы с ума от такой неписанной красоты.

– Деточка, – сказала она первое слово и оглядев снизу вверх, поморщилась, явно не довольная увиденным. Я кашлянула, пристально осмотрев мех лисы, лежащий у мадам Жу на плечах. – Я не беру работать худосочных, прости.

И слава всем богам северных широт и горных хребтов!

– Да я всего лишь переночевать хотела. К большому сожалению, мест нет в гостиницах и постоялых дворах, поэтому владелец «Фонаря гостеприимства», гостеприимно отправил меня к вам.

Мед в моем голосе лился реками. Не хватало только кисельных берегов. Я добродушно хлопнула глазами, стараясь видеть в мадам Жу просто обычную женщину, а не бандоршу.

– Сорок футов комната, двадцать чистая постель и тридцать пять ужин.

– А почему ужин стоит как ночь в комнате? Королевские харчи подаете?

Мадам Жу поморщилась, посмотрев на меня как на деревенщину. Ну, собственно, я и не отрицала что жила в деревне!

– Два блюда хорошего качества, ты можешь и не брать, если сыта, – пожала плечами женщина и в ее глазах скользнуло плохо скрываемое недовольство. Даже, казалось, рыжие кучерявые волосы, похожие на парик, стали еще более насыщенного цвета.

– Ну что вы? – улыбнулась я лилейно, – уверена, у вас тут вкусно.

Мадам Жу кивнула, выпячивая большую грудь, затянутую в узкий корсет. Изумрудного оттенка наряд, гранями играл в свете приглушенных ламп холла, где мы стояли.

– В «Мамуле» платят сразу за все, – подытожила женщина, – бокал крепленого к ужину в честь заведения.

Сначала я хотела отказаться от странного пойла, но решила не бежать впереди повозки. Я устала, подмерзла, перенервничала, посему, вино могло сослужить мне некоторую пользу, чтобы согреться и успокоиться.

Отдав деньги, которые «мамуля» запихнула себе в лиф платья, мы оказались в достаточно большом зале, где и происходила вся вакханалия знакомств и разврата.

Наполовину трезвые мужчины наслаждались гостеприимством и вниманием наряженных в пестрые оттенки сладострастных гурий.

Напитки лились рекой, а в самом зале, где на стенах висели хрустальные светильники, и люстра играла гранями на плотных фиолетовых занавесях, абсолютно нечем было дышать. Помимо плотного табачного дыма, сизым туманом, болтающимся на потолке, тут разило нескрываемым желанием, обезумевших от влечения мужчин.

Да и мужчины тут какие-то странные были!

Вроде бы кто-то и казался более-менее приличным, но если приглядишься, то получишь расстройство от увиденного. В общем никакие и желающие быть обласканным главной мамулей и ее дочками в разноцветных юбках.

Вот именно что – юбках!

Потому что половина работающих тут прелестниц, решили, что верх может быть полностью открытым. Бус из искусственного жемчуга достаточно!

На меня никто не обратил внимание, что являлось следствием и внушало спокойствие.

Горчичного цвета кардиган и длинное платье в пол, абсолютно не сочетались с атмосферой этого места.

Только я подумала о том, как быстрее пройти этот зал с укромными нишами, как сверху, чуть ли не мне на голову опустилась девушка на кольце, в виде качелей, расставляя ноги в разные стороны.

Гости с восторгом оценили ее пластичность и охнув, захлопали.

Наконец, угрюмая от того, что растяжку мне не подарила матушка природа, мы прошли в длинный коридор на первом этаже, где находилось более десяти комнат.

Мадам Жу, отварила ту, что была посередине и впустила меня внутрь.

Помещение было миниатюрное, но зато имело оттенки насыщенного бордового цвета, чем-то напоминающее терпкое вино.

Слева стояла узкая кровать, похожая на койку, но идеально убранная и казавшаяся мягкой. У окна примостился небольшой стол и стул. На этом, мебельный гарнитур заканчивался.

Видимо, мадам Жу решила, что трех вещей будет достаточно.

– Ужин будет готов через двадцать минут, а пока обустраивайся детка. Сундук твой сейчас принесут. Отхожее место по коридору справа. Не перепутаешь?

– Думаю, сориентируюсь, – кивнула я усердно и уверенно, взглянув на «мамулю», – ну доброй ночи!

– Ночь для меня наступит утром! Мы бабочки ночные, – хмыкнула женщина, а потом раскатисто рассмеялась над своей шуткой.

В помещении я осталась одна, ожидая свои вещи и только сейчас заметила, как крепко держала свой профессиональный ридикюль.

Скинув кардиган, я потопталась на месте, помечтала о горячей купели или душе и уселась на кровать, уже обрадованная тому, что ночевать буду не под кустом, а в нормальной постели.

В очень приглушенном свете ламп было сложно рассмотреть белье на наличие чистоты. Я принюхалась, уловив аромат цветочной отдушки и порадовалась тому, что мадам Жу была чистюлей. В комнате действительно было уютно и приятно находиться.

Через несколько минут, два здоровенных детины доставили мой сундук. Мне даже пришлось вплотную притулиться к окну, чтобы дать возможность помощникам борделя уместиться в комнате.

Обрадованная, что мои вещи целы и невредимы, я ожидала еду, которую принесли достаточно быстро.

На большом подносе красовались два блюда под крышками клош, что заставило подумать меня о том, что бордель «Мамуля» неплохое место для ночлежки. Чисто, уютно, правда шумно. Этот бесконечный ор, крики, музыка и смех, будили во мне зверя.

Да, точно, зверь!

Открыв окно, где дождь очищал Сновдроп от скверны, которая сочилась из дома терпимости, я разглядела вдали ярко-голубые глаза оборотня. Махнув рукой Ульриху, тот устремился в мою сторону.

Ловко запрыгнув на подоконник, а потом на стол, огромное животное попыталось уместиться в углу, моментально заляпав полы.

Так как я являлась человеком практичным, то для зверя у меня была припасена подстилка, для таких вот случаев.

По утру мне совершенно не хотелось ехать на холодном и мокром животном, поэтому, я постаралась предвидеть все возможное и от меня зависящее.

Ульрих зевнул, видимо усталый от целого дня пути и уставился на еду под крышками, поведя длинным носом.

– Да, друг, это тебе не по лесам скакать, ягоду есть и за бабочками гоняться, – вздохнула я, открывая еду.

В большой плошке остывал густой суп с мясом, от которого ядрено пахло кинзой и специями. Похлебка явно была острой и согревающей. Второе блюдо выглядело не хуже – мясные котлетки с рисом. Рядом лежало несколько кусков ржаного хлеба, удивительно теплого и мягкого, целый кувшин морса и бокал крепленого, который я понюхала и скривилась.

Решив отдать второе блюдо оборотню, я с жадностью накинулась на похлебку. Ульрих печально вздохнул, приученный к курице, авоська с остатками которой притулилась на санях под навесом. Хотелось верить, что съестное и средство передвижения моего сундука не сопрут.

– Ешь давай и не морщись! – с полным ртом указала я, – завтра предстоит еще день пути и уверена, он будет не самым простым. Эти земли с неблагоприятным названием уже близко.

Ульрих послушался. Он был послушным оборотнем, не любившим спорить.

Плеснув морса в стакан, я с жадностью выпила его весь, а потом запила тремя глотками кислого вина, от которого пробрало до костей.

– А тут неплохо готовят! Даже не жалко стало тридцать пять футов, – ухмыльнулась я, ощущая как жар от острой похлебки и вина разлился в животе и наполнил тело сладкой истомой.

Пошевелив носом, я ощутила острый запах оборотня, моментально наполнивший миниатюрное пространство, и вздохнула. К нему я привыкла, а вот завтра, кто сюда зайдет и почует ароматы далеко не лавандовых полей, явно выпучат глаза от неожиданности.

Сняв платье и переодевшись в рубашку на бретельках, я улеглась в постель, укрывшись одеялом.

Волк тоже засопел, расслабившись от тепла.

Дождь тихо барабанил за окном по карнизу, неожиданно навевая тоску по дому и Эдельвейсу.

Печаль была столь неожиданной и сильной, что походила на надгробную плиту своей тяжестью.

Закрыв глаза, я вздохнула и попыталась уснуть, слушая гам и ор.

Дальше стало только хуже, так как все эти подвыпившие гости, стали расходиться по своим комнатам на втором этаже, громко стуча каблуками и шлепая ботинками.

Ульрих не выдержал первым. Завыл так, что «Мамуля» на миг замерла. Топот прекратился, но опять начался вновь. Гости посчитали, что от крепленых вин у них случились галлюцинации.

– Бесполезно! – буркнула я, готовясь положить подушку на голову. Да не успела, так как в дверь постучали. – Кого еще принесла нечистая?

Я встала босыми ногами на тонкую ковровую дорожку, подумав о том, что мадам Жу, могла прислать кого-нибудь забрать тарелки.

Ульрих постарался забиться за спинку кровати и себя не выдать.

Я зажгла настенное бра, осветившее пространство комнаты блеклым освещением и поторопилась к двери, в которую еще раз постучали.

Распахнув ее, я тут же встретилась с худощавым мужчиной, в распахнутом пиджаке и расстегнутой до пояса рубашкой с воротником жабо. Кружева топорщились на худой груди, поросшей еле заметными волосами темного цвета.

– Жозетта, я искал тебя вечность!

Подпитый товарищ, изображая ловкость, ввалился в мою комнату, моментально повиснув на моих плечах. Я пошатнулась, но груз удержала.

– Эй друг, ты перепутал двери, – прорычала я, отталкивая от себя свалившуюся на меня ношу.

Мужчина снова пошатнулся и несколько раз сморгнул, пытаясь сфокусировать взгляд.

– Жозетта? – переспросил он, – ну конечно же, Жозетта! Я знаю тебе уже три дня, то есть ночи. Или это игра такая? – улыбнулся он, – в незнакомку!

Я закатила глаза.

– Послушай, Ромео, дверь позади тебя, а я не твоя пассия.

Мужчина рассмеялся, оглушительно, игриво.

– Не догадывался, что ты любишь вот такие истории, но ладно, мне даже интересно разыграть эту сценку.

Недоделанный Ромео, развернулся к двери, чтобы ее прикрыть, а когда повернулся, улыбка на его лице померкла, размазалась, зато маленькие глазки, темные и мутные стали до неприличия огромные.

Ульрих страшно зарычал. Его глаза, казавшиеся двумя яркими фонарями голубого цвета, смотрели враждебно, пока он вырастал в свой естественный рост.

Не прошло и секунды, как за звучным ой, раздался звук падающего тела.

Мужчина просто повалился на пол.

– Мне кажется, ты переусердствовал, друг, – покачала я головой. – Нам еще только обморочного тут не хватало.

Ульрих со мной согласен не был, наоборот, продолжал тихо порыкивать, словно жаловался, что ему не давали немножко вздремнуть в теплом местечке.

Я достала капли, приводящие в чувства за доли секунды, и сунула пипетку в нос. Ядреный аромат лимонника с добавлением солей, моментально привел в чувства героя-любовника. Он захлопал глазами, огляделся по сторонам и всмотрелся в меня с зачатками разума, проснувшимися где-то на границах сознания.

– Кто вы?

– Жозетта, – брякнула я, закручивая пузырек с настойкой.

– Жозетта – блондинка! – возмутился парень и попытался встать, а потом увидел Ульриха, застыл, ойкнул и снова повалился навзничь, ударившись затылком.

– Мог бы и спрятаться, – мое возмущение уже было сложно скрыть. Я злилась от того, что пропускала заветные часы отдыха, возясь с этим местным принцем. Потрогав его голову и пульс и придя к выводу, что мужчина лишь спокойно уснул, я открыла дверь, осторожно зависнув на одной ноге, чтобы не наступить ему на голову.

Посмотрев по сторонам, я вытащила руки гостя вперед, чтобы вытолкнуть его в коридор.

– Помогай давай, что стоишь? – бросила я Ульриху, пока тот изображал страшного зверя.

В итоге, немного поковырявшись, мы с оборотнем откатили уснувшее тело подальше в коридор.

Заперев дверь на замок и щеколду, я пообещала себе, больше не выходить в коридор и никого не пускать.

Уснула быстро, просто провалилась в какой-то болезненный сон, да так и проспала до самого утра, а когда проснулась, почувствовал, что отлежала руку и щеку. На коже красовалась ярко-заметная борозда от подушки.

Зато, в «Мамуле», стояла глухая тишина. Только за окном уже во всю раздавались голоса таких же ранних пташек, как и мы с оборотнем.

Последнего, я выпустила в окно, а сама попросила работников вынести мой сундук с нарядами для замка, если конечно, можно было так назвать сбор теплых вещей, во главе с гольфами переростками голубого цвета.

К слову, ночного визитера любовника, в коридоре не оказалось.

Возможно, он пришел в себя и нашел свою возлюбленную или его просто оттащили в более удобные для сна места.

В Сновдропе, после дождливой ночи, на радость, засветило солнце, добавив мне хорошего настроения и надежд, но сильный ветер, портил картину полной благодати.

Мы выехали с города, под удивленные взгляды прохожих.

Если в Эдельвейсе и прилегающих городах, уже знали, что я передвигаюсь на огромном волке, то тут оборотень и наездница, создали не фурор, а то, что привели в ужас половину города.

Сновдроп остался где-то за холмом. Впереди стелились хребты серых, невзрачных гор, окутанные утренней дымкой.

Дорога была почти безлюдной, лишь иногда встречались экипажи, которые потом совершенно исчезли из поля зрения.

Сначала меня это не совсем насторожило, и я спокойно позволила себе ехать на спине оборотня и разглядывать невзрачный пейзаж, где на скалах просматривался первый снег и росли редкие сосны.

Было тихо. В какой-то момент мне даже почудился пробирающий до мурашек вой стаи волков.

Ульрих встал, насторожился и некоторое время прислушивался, пока я чувствовала, как дрожит его холка.

Мне что ли было не знать, какой оборотень на самом деле трусливый? И если бы на нас напали, он бы первый побежал обратно в Эдельвейс без остановки.

Вдруг дорога сузилась, превратившись в узкую полоску между двух гигантских отвесных скал, похожих на каменную арку.

Ульрих, немного на трясущихся лапах зашел в нее, прошел несколько шагов и тут мы завернули в какой-то ад на земле.

Помимо сильного ветра, вдруг начался буран.

Снег моментально облепил лицо, прилип к волосам и к моему плащу непромокайке, который я надела, посчитав, что не замерзну.

Впереди не было видно не зги. Буран накинулся на нас как чокнутый танцор, закручивая в свой холодный, но ритмичный танец.

Я спрыгнула с волка, кое-как держась на ногах и боясь, что мы заблудились, но, прежде чем думать, нужно было одеться.

Ульрих рычал и пытался показать, что нам нужно идти дальше, не останавливаться, иначе сгинем тут заживо.

Я распахнула сундук, выудила из него плащ, сворованный Мариной и укрылась им с головой. Огромный меховой воротник свисал со лба, но так по крайней мере, защищал глаза от ветра и снега.

Запрыгнув на оборотня, мы поехали навстречу бурану, который, казалось, только усиливался.

Вдали появлялись и исчезали очертания снежных гор, молчаливых, замерших, похожих на безмолвных великанов.

Что-то внутри меня кричало о том, что мы заблудились, да и Ульрих, поддавшись панике, стал вести себя как ребенок. То бежал вперед, позабыв про сундук с вещами, то наоборот, останавливался, громко дышал и прислушивался.

Я старалась не паниковать, задыхалась от бесконечного ветра, дующего в лицо, но по крайней мере радовалась, что теплая одежда закрывала меня с ног до головы. Единственное, предательски стали замерзать ноги, обутые в модные сапожки на шнуровке.

Пока Ульрих пробивался через буран, я пыталась припомнить, не ошиблись ли мы с поворотом, но, честно говоря, не могла понять, где мы не так свернули. Возможно, в какой-то момент я задумалась или размечталась о какой-нибудь ерунде и передав ответственность не шибко умному животному, расслабилась и ошиблась.

Ну не мог быть таким сложным путь в северные земли!

С таким раскладом, должны были по окончанию пути, давать какой-нибудь приз, не меньше!

Ветер стал еще сильнее, усилился стократно. Сносил и сдувал. Порывы достигали такой мощи, что меня пару раз чуть не сдуло со спины оборотня, который шел на перевес, сопротивлялся как мог, пока я каким-то чудом не увидела что-то похожее на пещеру.

Скальный навес образовывал некий козырек, в котором мы могли немного переждать, свериться с картами и дальше уже думать, что делать, чтобы не умереть тут от холода.

Еле перекричав ветер, поющий как несколько оперных певиц одновременно, я показала Ульриху куда идти.

Оборотень проваливался в снег, но тащил сани и меня через усилие.

Наконец, мы оказались под навесом с небольшим углублением.

Я как куль просто свалилась со спины животного и на ослабленных и замерзших ногах пыталась встать.

Ульрих, хватая пастью веревки, которые крепились к саням, подтянул поклажу и забившись в самый дальний угол навеса, застыл с выпученными от страха глазами.

Пока он медитировал на буран, боясь пошевелиться и приходил в себя, я вытащила из мокрого сундука карты и трясущимися руками всмотрелась в расположение основных дорог и объектов.

– Так, вот тут мы минули Свондроп, – постаралась я перекричать вакханалию, творившуюся в этом месте, – а дальше, черт бы побрал! – прошипела я, прекрасно видя, что свернули мы раньше, чем следовало.

Если бы проехали прямо около мили, то выехали прямо к Нортену, главному городку северных земель.

Теперь же нам приходилось делать приличный обход, а главное, впереди ожидал овраг, не длинный, но отвесной и опасный.

– Мама дорогая!

Чувствуя, что мы в какой-то неуправляемой засаде, я достала остатки хлеба, овощи и яйца, чтобы перекусить. На голодный желудок, силы покидали меня, как и умные мысли.

Рядом закряхтел оборотень. Испуганный взгляд, чуть ли не наполненный слезами, смотрел печально и обреченно.

– Если ты собрался тут умирать, я не планирую этого делать, – бросила я, откусывая от яйца смачный кусок. Пока я жевала, щедро запивая все морсом из брусники, то думала, что делать дальше.

Мы были почти у оврага, после которого, почти сразу можно было попасть в город, погреться там и передохнуть, а значит, возвращаться не было никакого смысла. Мы и так прошли слишком далеко.

Я закусила губу, чуть ли не прикусив ее до крови, посмотрела на Ульриха и бросила ему огурец. Пусть жует и успокаивается перед проходом икс.

Нас либо сдует ветер в пропасть, либо все же выживем. Главное не потерять драгоценные вещи, без которых я буду чувствовать себя голой.

– Нам пора! – сказала я твердо. – Иначе, будет поздно!

Оборотень снова начал оказывать свое сопротивление умоляющим взглядом и скулением. Передо мной словно стоял щенок переросток, а не здоровый зверь с вздыбленной шерстью.

– Тогда, я пойду одна, а ты сиди, жди волков или снежного человека. Я слышала, они любят такие безлюдные места и обладают, по истине, не дружелюбным характером.

После манипулятивного запугивания, оборотень резво вскочил на ноги.

Провалившись в снег по самые коленки, мы кое-как выползли на тропу.

Ульрих тянул сани, а я их подталкивала, чтобы не застревали в глубоких сугробах.

Шли молча. Оборотень впереди, а я за санями, не в силах упустить из вида свою дражайшую поклажу.

Ветер закручивался в вихри, залезал под плащ, бил по лицу, без намека на смущение, пока мы тащились медленным шагом вперед к оврагу.

Каким было мое удивление, что оврагом оказалась пропасть с небольшой тропой возле отвесной скалы.

Ульрих встал как вкопанный, показывая свое полное сопротивление. Я сглотнула, не зная, что делать.

Стоять и думать нам не дали.

Снова раздался оглушительный волчий вой и какой-то странный рев. Явно не человеческий и не медвежий. Неужто и правда снежный человек почуял ужин в виде нас прямо под его носом?

Тут наши мысли с оборотнем в раз совпали. Ульрих ломанулся вперед, несмотря на пугающую тропу впереди и страшную пропасть внизу.

Вмиг захотелось домой, в тепло и под крыло Лауры Алконостовны, а не вот это вот все!

Тропа оказалась скользкой, промерзшей и обкатанной ветрами. Ледяная поверхность, словно смеялась, как и пропасть, раззявив свою пасть.

Один взгляд в бесконечную черноту, выводил из себя, пугал до колик в боку и перехватывал дыхание. Я старалась не смотреть вниз и надеялась, что оборотень тоже не будет любоваться бездной.

Мы шли молча. Он впереди, я сзади, придерживая и ровняя сани.

Ветер тут сбавил свой ритм, приутих среди горных выступов, избивая лишь вершины высоких горных стен.

С другой стороны, раздался треск и кусок стены вместе со льдом, обвалились вниз. Этот так напугало нас с Ульрихом, что я и он, ускорили темп, наплевав уже на все что можно, лишь бы убраться отсюда как можно скорее.

Наконец, тропа смерти была пройдена. Мы застыли на высоком склоне, удивленные тем, что метели здесь не было.

– Колдовство, ей богу! – выдала я.

Снег покрывал склон, который казался пологим.

Солнца не было. Небо закрывала плотная, молочного цвета пелена, сливающаяся с горизонтом в одну линию.

Зато, вдалеке мы вместе с оборотнем разглядели город. Он был большим, казался сказочным, благодаря большому количеству башен и фонарей.

Не теряя больше времени, мы устремились к нему с такими надеждами, словно готовились к встрече не с цивилизацией, а с матерью мира, создавшей землю.

Чуть поодаль виднелись небольшие деревеньки, а вдали красивые заснеженные скалы.

Сам Нортен, по каким-то непонятным причинам, полюбился мне сразу.

Я решила, что из-за разноцветных фонариков, которые висели на улицах, но еще и потому, что здесь были люди, которые смотрели на огромного волка так спокойно и просто, будто ничего странного в его присутствии тут не было.

Это завораживало и пугало.

Мощеные улочки, оказались узкими, но уютными, благодаря желтоватому цвету зданий. Деревянные оконные рамы из благородных пород дерева и миленькие карнизы, добавляли уюта и расположения. Сразу захотелось всем улыбаться и здороваться.

Из комнат лился теплый свет, в проулках разносились сладкие ароматы корицы и выпечки, а где-то я уловила музыку. Скорее всего, с площади города.

Увидев небольшой двор с едальней, я поторопилась туда, чтобы выпить что-нибудь горячего и заказать Ульриху дюжину куриных ножек и крыльев. Оборотень заслужил лакомство за смелость.

Вывеска «Доброжелательный Нортен», так и манила зайти внутрь и ощутить кожей доброжелательность.

Оборотень зашел под навес и остался сторожить поклажу.

Внутри таверны было тепло и пахло едой.

За столиками из массивного дуба, трапезничали любители жирной и калорийной пищи, но самым необычным было то, что здесь были не только люди.

Я многое видела и уже ничему обычно не удивлялась, но горячей похлебкой обедали снежные люди.

Застыв, я разглядывала их, абсолютно позабыв про смущение.

Высокие, почти под два метра ростом, с мускулистыми спинами и полностью покрытые серебристо-сизой шерстью. Мощные конечности говорили о силе, чего нельзя было сказать о интеллектуальном уме. Снежный человек имел ужасно маленькую голову. И мысль о том, что там были полноценные мозги, таяла прямо на глазах.

Этих представителей гор, никак нельзя был назвать красавцами. Ну, если только с натяжкой и в вариации сравнения с кикиморой. Последняя, так вообще была на любителя.

Снежные люди же, имели большие черные глаза, маленький, практически незаметный нос и миниатюрный рот, в котором можно было увидеть множество мелких зубов.

– Приезжая?

Ко мне подошел владелец заведения, высокий мужчина и с добродушной улыбкой.

Я кивнула, не став припираться.

– Мне бы что горячего, замерзла в пути.

Хозяин проводил меня к столу возле окна.

Благо, места были и меня не усадили напротив снежного человека, который и носа не повел в мою сторону.

– Это сноулюм, они безвредные и живут общинами, а также в городе и часто их можно увидеть в качестве прислужников. Они сильные, но не шибко умные.

– Ну да, заметно, – буркнула я, а хозяин, услышав реплику, рассмеялся.

– Горячая похлебка с мясом, куриные рулетики с артишоками и глинтвейн с пряностями и перцем.

Описание подняло мне настроение, и я радостно закивала.

– И моему волку курицу, он ожидает на улице.

Левая бровь хозяина взметнулась вверх.

– Волк?

– Ну а чему вы удивляетесь? – пожала я плечами простодушно, – у вас тут сноулюмы расхаживают по городу, а у меня волк. Он приучен к лотку, то есть, к дому.

– Как скажешь, подруга, – выдал владелец таверны по-братски, добродушно усмехнувшись. Хотелось верить, что сама еда шла вровень к описанию.

– Кстати, до замка лорда далеко? – поинтересовалась я между делом.

Хозяин таверны с любопытством на меня взглянул, видимо пытаясь найти во мне зачатки госпожистости и не найдя, кивнул, покосившись на добротный плащ с мехом.

– Не далече чем за час доберешься. В сторону скал, а там одна единственная дорога в горку. Да так и упрешься в ворота. – Мужчина причмокнул и вперился в меня темно-серыми глазами, – а зачем тебе туда?

– Прислужницей попросили побыть некоторое время, – пожала я плечами.

Хозяин кивнул и в размышлениях отбыл к другим столикам, поинтересоваться как проходит трапеза. Я прищурилась. Опыт научил меня особо не распространяться о своем врачевании. Ничего хорошего бы не было, если бы весь город ломанулся ко мне лечить все подряд. Я старалась быть избирательной и не тратить силы понапрасну.

Эдельвейс и соседние деревни на востоке знали о моих умениях, единицы были в теме дара. Почему-то в северных землях, на меня нашло желание не особо распространиться, чтобы в какой-то мере не только почувствовать перемены в жизни, но и полностью сосредоточиться на лорде Равеле.

Интересно, он древний старик в сединах, желающий продлить свои годы жизни? У него куча второстепенных заболеваний, болят ноги, сводит мышцы и трясутся пальцы и рот?

Перед носом шлепнулась тарелка с похлебкой, возвращая меня в реальность, где раздавались тихие голоса и еле заметное рычание сноулюмов.

Горячий пар ударил в нос и с жадностью приступила к обедне.

Суп оказался вкусным, но немного пересоленым, а вот рулетики, стряпчий, наоборот недосолил, зато в глинтвейн навалили столько перца, что свело рот и я пыталась протолкнуть напиток в себя, а как только это получилось сделать, огнем воспламенился живот.

– Лешего мать! – проскрежетала я, вытирая рукавом платья рот, – совсем что ли уже?

Слоулюмы замерли, выпучив большие глаза.

Сначала я подумала, что им не понравилось упоминание лешего, но вдруг все услышали звук со двора.

Громкое рычание и вой, наперевес каким-то странным звукам.

Я вскочила первая, ощутив укол нехорошего предчувствия и бросив деньги за обед на стол, шустро вылетела из теплой таверны, где уставших путников морило в сон от запахов еды и домашней обстановки.

Как выяснилось, предчувствие возникло не на пустом месте.

Во дворе в стойках встали Ульрих и сноулюм. Последний сложил огромные лапы в подобие кулаков и собирался напасть.

Его зубы, мне как-то изначально не понравились. Острые как лезвия, могли спокойно вспороть толстую шкуру животного.

Ульрих вздыбил шерсть. На удивление, испуга от него не чувствовалось. Он выглядел уверенным и готовым первым броситься в атаку.

Это было странно, так как оборотень обычно предпочитал решать конфликты методом убегания, а тут вдруг взбеленился. Даже в глазах появился невиданный ранее гневный блеск.

– Совсем что ли заняться нечем? – рявкнула я, привлекая к себе внимание, – разошлись быстро. А ты что взвился? Это сноулюмы, они безобиднее зайца, – отмахнулась я, стараясь не встречаться взглядом со снежными людьми, которые никак не могли понять с кем их сравнили. – Ну что же, милейшие, спасибо за гостеприимство, мы едем дальше! Обед вкусный, но ваш стряпчий явно влюбился!

Отвадить Ульриха от предстоящей битвы оказалось не так-то просто. Оборотень стоял как зачарованный и озлобленно смотрел на сноулюма. Что с ними случилось никто не понял, но видно точно что-то не поделили.

Выяснять я это не хотела, еще предстояло забраться на какой-то холм, чтобы попасть в замок, поэтому я уселась на напряженного оборотня и хлестнув его ладошкой по щеке, направила животное на объездную дорогу, которая, как раз, вела в правильном направлении.

Пока мы отъезжали, местные жители Нортена, глядели нам в спины и о чем-то думали. Возможно, восхищались столь интересным дуэтом, невиданным ранее в этих местах.

Мне вдруг стало интересно, кто еще населял эти земли? Возможно, кроме снежных людей, тут был кто-то еще, типа карликов с тремя ногами или кентавры. Я слышала, что их было много на юге, но я сама этих товарищей в глаза не видывала, только на картинках.

Ульрих, вроде как, успокоился.

– Что на тебя нашло? Хотели курицу отнять?

Зверь лишь выдал рык, в котором понимания не было.

– Ну ясно, – пожала я плечами, чувствуя, что жутко хочу пить от всех этих солений и перца.

Дорога постепенно стала создавать наклон. Снег скрипел под ногами оборотня, но по крайней мере, не проваливался, был плотным и чуть скользким местами.

Через полчаса пути между высоких отвесных скал, появились очертания замка. Я даже раскрыла рот, так как таких величественных строений мне еще не удавалось лицезреть.

Здание из темно-серого камня казалось опасным и таинственным, а еще и огромным. Высокие своды уходили вверх и будто сливались с потрескавшимися скалами.

Чуть правее виднелся кусок хвойного леса, молчаливый и застывший, навевающий умиротворение и тоску.

При приближении, я разглядела черные кованные решетки на окнах и пугающие статуи птиц, которые намертво застыли с распахнутыми крыльями, словно поглощающими горизонт.

Замок внушал трепет и напряжение.

До мощного строения оставалось всего ничего, как перед нашими с Ульрихом взорами оказался большой вырытый ров. Радовало то, что к воротам вел мост и не нужно было переползать яму и брать замок штурмом.

Архитектурное величие постройки, наполняло трепетом и одновременно завораживало. Вплоть до того момента, как стая огромных ворон не заорала над нами и не стала кружить как ненормальные.

Черные глаза птиц, будто смотрели с намёком на разумность, что заставляло задуматься о чем-то странном. В миг мне почудилось, что я собственноручно, пришла в место жительства колдуна, чтобы предстать перед ним некой добровольной жертвой.

На удивление, ворота распахнулись, стоило нам к ним подойти. Я вздрогнула и Ульрих тоже.

Чувство что надо бежать отсюда без оглядки, отступило. Бежать уже было некуда. Мы вошли внутрь.

Перед входом в замок, имелась небольшая въездная зона, чуть в стороне кучковалось несколько экипажей, огромная конюшня и что-то типа прогнившего за века фонтана, который последний раз включали, наверно лет сотню назад.

Чаша фонтана выглядела убогой, плесневелой и старой. Сверху чаши лежала огромная груда снега, которую никто и не планировал убирать, свыкнувшись с убожеством.

Вообще, входная группа замка, показалось мне настолько неухоженной, что тут же оставила какой-то странный отпечаток.

Что же ждало меня внутри? Полный бардак?

Я слезла с волка, потопталась на месте, глянула на конюшего и нескольких работников и пошла в сторону лестницы, чтобы постучать дверным молотком. Ручка оказалась ледяной и тяжелой. В пору, качать мышцы!

Не успела я прикоснуться к ней, как дверь распахнулась тут же. С натягом, нажимом и оглушительным скрипом.

Передо мной вырос невысокий мужчина. Его важность отражалась на его лице в виде маски горделивой надменности, которую он и не пытался скрыть.

Роскошная шевелюра каштановых волос, выглядела впечатляюще, но почему-то имела выразительный налет пыли, бросающийся в глаза.

Сначала я подумала, что мудрые седины пробиваются наружу, но приглядевшись, удивленно вскинула на мужчину глаза.

Его парадный сюртук черного цвета, в золотую строчку, тоже выглядел старинным. Ну, не таким как вековой замок, все же, помоложе! Я смутилась, но не подала вида. Сдержала порыв, почувствовав пыль. Много пыли от человека и от холла.

– Госпожа Соре, мы ждали вас, прошу!