Читать книгу Осколки ясности - Светлана Викторовна Воробьева - Страница 3

Последний звонок прозвенел оглушающий.

Лида — у девушки были тонкие, но выразительные черты лица. Высокий чистый лоб обрамляла легкая светлая челка. Брови- чуть изогнуты, как крыша у дома, придавали взгляду удивительное и внимательное выражение. Нос был аккуратным и прямым, а губы- естественного розового цвета. Но главным в ее лице были глаза- миндалевидные, с длинными черными ресницами.

Лида даже вздрогнула, когда трель звонка разорвала торжественную тишину актового зала. Мгновение назад они слушали напутственные речи директора, и вдруг — этот звук, тонкий и пронзительный, как леска, на которую вытаскивают из воды самую большую в жизни рыбу.

На плечи первоклассницы упал тяжелый бант, девочка старательно, пыхтя от усердия, звонила в колокольчик. Лида поймала себя на мысли, что завидует этой малышке. У той всё впереди. А у неё, Лиды, впереди — огромная, пугающая неизвестность.

— Грустишь? — Костик, её одноклассник и тайный предмет вздыхания последних двух лет, тронул её за локоть.

— Нет, — соврала Лида, натянуто улыбнувшись. — Всё хорошо. Просто… странно.

Странно было всё. И то, как Костик сегодня смотрел на неё с какой-то новой, прощальной нежностью, и как мама в первом ряду украдкой вытирала глаза кружевным платочком, и даже солнце, которое светило как-то чересчур ярко, будто старалось напоследок.

Впереди были экзамены. Лида готовилась к ним, как одержимая. Но даже в зубрежке билетов по биологии и решении головоломных химических уравнений, она мысленно была уже далеко. В другом городе. В другом мире.

Там, в её мире, пахло реактивами и морем.

Морем, которого она никогда не видела, но о котором прочитала сотни книг. Её море было не солёным на вкус, а терпким, как йод, и прохладным, как утренний бриз. Её университет, тот самый, куда она положила все свои надежды, стоял в приморском городе-Гринштоль, и Лида была уверена: стоит ей только поступить, как она впервые в жизни увидит настоящую воду до самого горизонта.

— Биохимия, Лида? Серьёзно? — морщил нос отец за ужином. — Подала бы в наш педагогический, на филолога. Русский язык у тебя вон как хорошо идет. Спокойная работа, зарплата стабильная.

— Пап, филологи тоже нужны, — терпеливо отвечала Лида, отодвигая тарелку. — Но я хочу понимать, как устроено живое. Не на словах, а на самом деле. В молекулах.

Отец только вздыхал и качал головой. Он не понимал. Для него мир делился на «нужное» и «ненужное», на «деньги» и «пустую трату времени». Лида чувствовала себя инопланетянкой в собственной семье. Мама пыталась быть защитницей, но её защита была какой-то беспомощной: «Ну, пусть попробует, Марк. Вдруг поступит?»

«Вдруг» — было самым страшным словом.

Дни до объявления результатов тянулись бесконечно. Лида просыпалась, проверяла телефон, видела тишину и проваливалась обратно в липкую тревогу. Она почти не выходила из дома. Сидела у окна своей комнаты, смотрела на пыльный тополь во дворе и прокручивала в голове варианты. Что она будет делать, если не поступит? Остаться здесь? На год? Навсегда? Но она быстро прогоняла эти мысли.

Июль выдался душным. В тот день Лида как раз перечитывала «Конспекты по химии» и пила холодный чай с мятой, когда телефон на столе завибрировал так, что чай расплескался.

Экран горел именем подруги.

— Алло? — голос сел.

— ЛИДА! — заорала Катька так, что динамик захрипел. — ТЫ ПОСТУПИЛА! СМОТРИ! ТАМ СПИСКИ ВЫЛОЖИЛИ!

Лида бросила трубку. Пальцы дрожали так, что она два раза промахнулась мимо иконки браузера. Сайт университета грузился мучительно долго, и в эти несколько секунд перед глазами пронеслась вся её жизнь: двойка по химии в восьмом классе, из-за которой она рыдала ночью, учительница, поверившая в неё и купившая тот самый толстый учебник, бессонные ночи с конспектами, слёзы отчаяния, когда не сходились формулы…

Страница загрузилась.

Она водила мышкой по списку, не видя строчек. Потом заставила себя читать внимательно, сверяя номер СНИЛСа.

Её номер был там.

Одиннадцатой строчкой. Лида Смирнова. Биохимия. Бюджет.

В ушах зазвинело, не было ни тополя за окном, ни духоты, ни звона посуды из кухни. Было только это слово — «Поступившие», напечатанное черным по белому, и бешеный стук сердца, от которого закладывало уши.

Она громко вздохнула. Просто закрыла лицо руками и заплакала. Беззвучно, как тогда, в восьмом классе. Это были слёзы облегчения, счастья и дикой, всепоглощающей гордости за себя. Она смогла. Она сделала это сама. Наперекор сомнениям, страхам и усталости.

В комнату вбежала мама.

— Лида? Что случилось? Ты чего плачешь?

Лида подняла на неё мокрые глаза и улыбнулась.

— Поступила, мам.

Мама сначала замерла, а потом, всплеснув руками, бросилась её обнимать. Они стояли посреди комнаты, обнявшись, и смеялись сквозь слезы, а через минуту пришёл встревоженный отец, и когда ему всё объяснили, он только крякнул, почесал затылок, а потом подошел и молча прижал голову Лиды к своей груди и поцеловал в макушку.

— Ну, Смирнова Лидия, — сказал он глухо. — Будь по-твоему. Покоряй свои молекулы.

Август пролетел в суматохе сборов. Чемоданы, списки, прощания с подругами, последние вечера в родном дворе. Костик на вписке у общих друзей долго смотрел на неё, а потом, когда все разошлись гулять, быстро поцеловал её в щеку.

— Ты давай там… Пиши, — сказал он, пряча глаза.

Лида кивнула. Она знала, что писать они не будут. Их история закончилась здесь, в этом городе, этим летом.

Поступило предложение от отца: поехать всем вместе.

— Ну, а что? и проводим Лиду и повидаем этот Гринштоль.

— Ну, дочка, с Богом, — мама прижала её к себе крепко-крепко, пахло духами и домашним теплом. — Обещай звонить каждый день.