Читать книгу Осколки ясности - Светлана Викторовна Воробьева - Страница 9

Время 14:48 Лида решила, что, придя на место встречи пораньше, успеет успокоится и будет вести себя более сдержанно при встрече.

Зайдя в кафе, она сразу почувствовала знакомый запах — смесь корицы, свежесваренного кофе и выпечки. «Мятный чайник» всегда пах именно так. Уютно, безопасно. Лида выбрала столик у окна, откуда хорошо просматривался вход, и села спиной к стене. Привычка, оставшаяся ещё с детдомовских времён — контролировать пространство, видеть всех входящих.

Она заказала ромашковый чай и уставилась в окно. За стеклом спешили прохожие, кто-то вёл собаку, кто-то тащил тяжёлые пакеты из супермаркета. Обычная жизнь обычных людей. Людей, которые знают своё прошлое, помнят своих родственников, не вздрагивают по ночам от кошмаров с фарами и гудками.

Чай принесли быстро. Лида обхватила кружку ладонями, чувствуя, как тепло разливается по пальцам. Пять минут до встречи. Сердце колотилось где-то, но не в груди.

Она снова достала телефон, открыла фотографию, которую прислал Костя. Всматривалась в своё лицо — шестнадцатилетнее, беззаботное, улыбающееся. Рядом парень. Кажется, да. Те же глаза, тот же разрез. Или ей просто хочется это видеть?

— Лида?

Голос прозвучал совсем рядом. Она вздрогнула, подняла голову и чуть не выронив телефон.

Перед ней стоял он. Тот самый парень с фотографии. Повзрослевший, возмужавший, но определённо тот же. Те же глаза, те же скулы. И взгляд — растерянный, испуганный, но бесконечно родной.

— Костя? — выдохнула она.

Он кивнул и, не спрашивая разрешения, сел напротив. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Лида чувствовала, как к глазам подступают слёзы, и злилась на себя за эту слабость.

— Ты совсем не изменилась, — тихо сказал Костя. — Ну, то есть изменилась, конечно. Повзрослела. Но глаза… глаза те же.

Лида сглотнула ком в горле.

— Я тебя не помню, — выговорила она с трудом. — Совсем. Это правда. Я не вру и не разыгрываю. Я… я просто не помню.

Юра откинулся на спинку стула и провёл рукой по лицу. Жест усталого человека, который не спал несколько ночей.

— Я знаю, — сказал он. — Я уже понял. Когда ты написала про розыгрыши, я сначала подумал, что ты шутишь. А потом… потом до меня дошло. Ты правда не помнишь.

— Откуда ты знаешь? Про то, что я не помню?

Костик промолчал, собираясь с мыслями. Подошла официантка, он заказал чёрный кофе, даже не взглянув на меню. Когда она отошла, он наконец заговорил:

— Потому что я узнал это от тети Сары. После аварии. Но выбраться смог только сейчас.

Лида почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Авария. Опять это слово. Кошмар, который мучил её ночами, внезапно перестал быть просто сном.

— Какой аварии? — спросила она, хотя голос предательски дрогнул.

Костя посмотрел на неё с такой болью, что Лиде захотелось закрыть глаза.

— Вы с мамой… с отцом, попали в аварию. Вы ехали в Гринштоль, была тяжелая дорога, твой отец не справился с управлением. Родители погибли сразу. А ты была в коме три недели. Но с вами был еще кто-то, попутчик. Он единственный, кто не так сильно пострадал. Врачи не давали никаких прогнозов. А когда ты очнулась… ты не помнила последние несколько лет. Вообще ничего. Ни школы, ни друзей, ни меня.

Лида слушала и не верила. Не могла поверить. Папа, мама.

Юра кивнул, и в его глазах блеснули слёзы.

Кофе принесли, но Юра даже не притронулся к чашке. Лида смотрела на него и пыталась сопоставить факты. Детский дом. Воспитатели. Никаких родственников, никаких документов.

— Поэтому я оказалась в детском доме! — спросила она.

Юра опустил голову. Молчал долго, очень долго.

— Я Уехал поступать в соседний город, поступил! И не думал, что когда-то вернусь. А когда узнал, пришлось брать академический отпуск, чтобы приехать к тебе, просто так меня не отпускали. Тебя уже отправили в детский дом. Я пытался найти тебя, но мне сказали, что документы утеряны, что тебя удочерили и вы уехали. Я искал, Лида. И нашёл только благодаря случайности. Листал ленту, увидел фото, кафе, которое ты отметила. И твоё лицо. Я сначала не поверил своим глазам.

Он потянулся через стол и взял её за руку. Ладонь у него была тёплой и чуть влажной от волнения.

Лида смотрела на их руки. Свою — тонкую, с выступающими венами, и его — широкую, надёжную. И не знала, что чувствовать. Радость? Горечь? Злость? Всё вместе.

— Я ничего этого не помню, — повторила она, словно это было самое важное. — Ни маму, ни тебя, ни аварию. Только кошмары. Фары, гудки, темнота.

— Это память прорывается, — тихо сказал Костик. — Подсознание помнит, даже если сознание заблокировало. Психологи говорят, что так бывает после сильных травм. Организм защищается.

Он отпустил её руку и полез в рюкзак. Достал старый потрёпанный альбом с надписью «Выпускной 2015», положил на стол.

— Здесь фотографии. Наша школьная жизнь. Я хранил их все эти годы. Сможешь посмотреть? Не сейчас, если не готова. Но вообще… может, это поможет.

Лида смотрела на альбом, как на бомбу замедленного действия. Внутри — её прошлое, о котором она ничего не знала. Внутри — правда, которая может раздавить или освободить, но решилась задать последний вопрос:

— Почему я помню свои школьные годы, но в них нет тебя. И училась я в школе-интернат.

Она протянула руку и взяла альбом в руки, долго смотрев на него засунула его в сумку.

Костик смотрел на неё и взгляд у него был более задумчивым чем у Лиды.

— Не знаю, но предполагаю, что ты просто перемешала все в своей голове и создала новую картинку.

— мне нужно идти, альбом я возьму с собой, если ты не против, конечно.

— да, конечно. Только не пропадай больше Лида.