Читать книгу Экстренные меры - Татьяна Германовна Осина - Страница 6

Уведомление на сером телефоне выглядело слишком буднично для того, что оно означало: «Новый пропуск активирован на ваше имя. Уровень: расширенный. Авторизация: А.В.». Алина перечитала строку дважды, будто могла заставить её стать менее реальной.

– Это не я, – повторил Волков, и в его голосе впервые за ночь прозвучало не спокойствие, а короткая сталь.

Алина не поверила бы никому без проверки, но сейчас важнее было другое: кто-то внутри системы имел доступ к пропускной и смелость подписываться его инициалами. Это был не просто крот – это был человек, который знал, что делает, и не боялся последствий.

– Покажите журнал авторизаций, – сказала Алина. – Не “кто активировал”, а с какого терминала, с какой карты и под какой сессией.

Волков не задавал лишних вопросов. Он нажал на свой телефон, и через минуту на рабочем ноутбуке всплыло окно доступа к внутренней панели. Алина отметила это как факт: он не доверял ей полностью, но доверял скорости.

– Кирилл! – голос Волкова прозвучал в коридор.

Дверь открылась сразу, будто Кирилл стоял рядом всё время.

– Приведи сюда администратора пропускной системы. И никого не предупреждай, – сказал Волков. – Внутренний канал только.

Кирилл кивнул и исчез так же бесшумно, как появлялся. Алина почувствовала, как ей хочется задать Волкову десяток вопросов про его “систему”, но она удержала себя: сейчас эмоции – это подарок врагу.

– Сообщение про “приложение №2” тоже пришло извне? – спросила она, показывая телефон.

Волков посмотрел, но не взял устройство.

– Да, – ответил он. – Они пытаются заставить вас поверить, что вы уже в клетке.

– В дарк-романе это обычно работает, – бросила Алина, и сама удивилась, как легко у неё вырвалось это слово.

Волков слегка прищурился.

– Это не роман, Алина Сергеевна, – сказал он. – Но да, схема та же: сначала страх, потом контроль.

Она не отвела взгляд.

– Тогда давайте ломать схему, – ответила Алина. – Мне нужен один гарантированный факт: что в вашем реестре есть единственная версия подписанного мной договора, и она проверяема.

Волков сделал паузу, будто оценивал, не просит ли она слишком много. Затем открыл сейф у стены и достал тонкую папку с оригиналами.

– Вот, – сказал он. – Бумажный оригинал. И электронная версия с хэш-подписью, которую можно верифицировать у независимого нотариуса утром.

Алина почувствовала, как внутри становится чуть спокойнее. В ситуации, где тебя пытаются “переоформить”, лучшее оружие – фиксируемая реальность.

– Хорошо, – сказала она. – Теперь второй шаг: мы делаем приманку.

Волков не удивился.

– Какую? – спросил он.

– Файл-ловушку, – ответила Алина. – Договор с водяным знаком и уникальным идентификатором. Если его откроют или отправят наружу, мы увидим, кто, когда и с какого контура.

Волков кивнул.

– Делайте, – сказал он. – Но только в моём контуре.

– Я и не собиралась в чужом, – ответила Алина.

Она быстро создала документ и вставила в текст скрытый маркер – фразу, которую невозможно угадать случайно. Потом добавила “служебную” шапку и сделала вид, что файл относится к инциденту 14/С. Это было грязно и красиво одновременно: ровно так, как обычно продаётся власть – в виде порядка.

– Назовём это “Протокол №2”, – сказала она, не отрываясь от клавиатуры. – Чтобы они клюнули на слово “протокол”.

Волков подошёл ближе, остановившись так, чтобы не нависать. Алина остро почувствовала его присутствие за спиной – не как угрозу, а как плотную стену, которая сдерживает воздух.

– Вы быстро учитесь моему стилю, – произнёс он тихо.

– Я учусь стилю врага, – ответила она. – Ваш стиль – побочный эффект.

Волков хмыкнул почти незаметно.

– Неплохо, – сказал он. – Теперь куда вы это положите?

– В место, которое видят только те, кто имеет право видеть многое, – ответила Алина. – И которое обязательно мониторят те, кто хочет украсть.

Она открыла список папок и выбрала раздел с ограниченным доступом – тот, который логически должен был быть под защитой, а значит, был идеальной целью. Затем установила права так, чтобы доступ к “приманке” имел узкий круг: Волков, Кирилл и ещё несколько ключевых аккаунтов, которые она видела в логах.

Волков заметил и спросил ровно:

– Вы включили Кирилла.

– Я включила всех, кто в зоне риска, – ответила Алина. – Если исключить его демонстративно, крот поймёт, что мы подозреваем именно его.

Тень раздражения прошла по лицу Волкова, но он сдержался. Алина отметила это как второй важный факт ночи: он умеет держать себя, когда речь идёт о своих людях.

– Умно, – сказал он. – Но опасно.

– Опасно жить без доказательств, – ответила Алина и нажала “сохранить”.

В этот момент серый телефон снова пискнул. Не уведомление, а системный сигнал. На экране всплыло: «Вход в серверную. Карта: Алина С. Уровень: расширенный. Время: 02:14».

Алина замерла.

– Я здесь, – сказала она медленно. – Я не входила никуда.

Волков посмотрел на экран, и в комнате стало холодно.

– Кирилл, – произнёс он в микрофон внутреннего канала, не повышая голоса. – Кто сейчас в серверной?

Ответ пришёл через секунду, слишком быстро:

– Никого. Дверь закрыта.

Алина почувствовала, как по позвоночнику проходит ледяная волна. Это означало одно: либо система врёт, либо дверь уже открывали, но охрана “не заметила”, либо у кого-то есть копия её пропуска, и они тестируют границы.

– У меня двойник, – сказала Алина, и слово прозвучало почти неприлично.

Волков не стал спорить. Он действовал.

– Блокируйте её карту, – сказал он в канал. – Немедленно.

Алина резко подняла голову.

– Нет! – сказала она. – Если вы её заблокируете, мы спугнём. Пусть думают, что всё прошло. Это единственный шанс поймать.

Волков посмотрел на неё так, будто решал, кто сейчас главный – он или её план. В этой паузе Алина ощутила то, что пугало её сильнее камер: ей нравилось спорить с ним на равных.

– Вы готовы поставить себя под риск ради ловушки? – спросил Волков.

– Я уже под риском, – ответила Алина. – Только раньше я была слепая.

Он коротко кивнул.

– Хорошо, – сказал Волков в канал. – Не блокировать. Но выставить физическую группу к серверной. Без формы. Без шума.

Алина выдохнула, но облегчение длилось секунду. Серый телефон снова пискнул.

«Доступ к файлу: “Протокол №2”. Пользователь: A.S. Время: 02:15».

Она медленно подняла глаза на Волкова.

– Приманку открыли, – сказала Алина. – “Моя” подпись полезла за “Протоколом”.

Волков молчал, но его челюсть стала жёстче. Он не выглядел взбешённым – он выглядел опасно собранным, как человек, которому приятно, когда игра становится честной.

– Кирилл где? – спросила Алина.

Волков ответил не сразу.

– Кирилл в коридоре, – сказал он наконец. – Но это ничего не доказывает.

– Я и не говорю, что это он, – ответила Алина. – Я говорю, что кто-то сейчас использует моё имя, мой пропуск и мою легенду.

Серый телефон вспыхнул третьим уведомлением.

«Экспорт файла во внешний контур. Ошибка: канал запрещён. Повтор попытки: да».

Алина почувствовала злую удовлетворённость: ловушка сработала, система зафиксировала попытку вывода. Но вместе с удовлетворением пришло другое – понимание, что крот не будет ждать.

– Он понимает, что файл защищён, – сказала она. – Сейчас он сменит цель.

Волков взял с кресла пиджак и накинул, словно это был бронежилет в цивилизованном мире.

– Вы останетесь здесь, – сказал он.

– Нет, – ответила Алина мгновенно. – Я пойду с вами.

– Это не обсуждается, – сказал Волков и сделал шаг ближе. Впервые за ночь он выглядел не “властным героем”, а человеком, который реально выбирает между её безопасностью и её характером.

Алина подняла подбородок.

– Тогда скажите это по договору, – произнесла она. – Приказ – один. Вы уже использовали один на дыхание. Второго у вас нет.

Волков замер. На секунду в его взгляде мелькнуло то, от чего у Алины стало тесно в груди: не злость, не желание наказать – уважение к тому, что она держит границы даже сейчас.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда не приказ.

Он наклонился чуть ближе, и его голос стал тише:

– Это просьба. Останьтесь. Пять минут. Если я не вернусь – вы уходите по моему маршруту, который Кирилл вам даст. Если вернусь – вы продолжаете работу и получаете аванс до рассвета.

Слово “аванс” прозвучало почти пошло в контексте того, как он сейчас смотрел. Алина ненавидела, что этот взгляд продаёт ей ощущение защищённости так же эффективно, как деньги.

– Пять минут, – сказала она. – Не больше.

Волков кивнул, будто зафиксировал её “да” как юридический факт. Он уже был у двери, когда серый телефон выдал новое событие.

«Вход в переговорную “North”. Карта: Алина С. Время: 02:16».

Алина похолодела.

– Они идут в “North”, – сказала она. – В ту комнату, где я подписывала.

Волков остановился на пороге и медленно повернул голову.

– Они хотят видео, – сказал он. – Им нужен кадр, где “Алина” подписывает “Протокол № 2” на камеру.

Алина резко встала.

– Тогда пять минут – слишком много, – сказала она. – Если они снимут, утром мне уже нечего будет доказывать.

Волков смотрел на неё секунду, затем коротко сказал в канал:

– Кирилл, закрыть “North”. Немедленно. И проверь камеры – кто-то ведёт запись поверх нашей системы.

Ответа не было. Ни сразу, ни через секунду.

Волков не изменился в лице, но воздух в кабинете стал тяжёлым.

– Он не отвечает, – сказала Алина.

Волков медленно достал телефон и набрал номер вручную. Гудок шёл долго. Слишком долго для человека, который “в коридоре”.

Вместо ответа пришло сообщение на внутренний канал. Не от Кирилла. От системного пользователя без имени.

«Кирилл не виноват. Он уже выведен. Следующая – ты. Скажи Волкову стоп-слово, и он тебя отпустит. Не скажешь – потеряешь всё утром».

Алина подняла глаза на Волкова.

– Они играют вашим же инструментом, – сказала она тихо. – Они хотят, чтобы я сказала стоп-слово… и ушла из вашей системы.

Волков смотрел на неё так, будто сейчас решается не проект, а их формат власти. Затем он произнёс ровно:

– Стоп-слово принадлежит вам. Но если вы произнесёте его сейчас из страха, вы сделаете ровно то, что они заказали.

И в этот момент на экране ноутбука всплыло окно видеокамеры переговорной “North”. Кто-то подключил прямой эфир.

В кадре стояла женщина в строгом костюме – та самая, что приносила папку. Она держала листы и улыбалась в камеру.

А затем в кадр вошёл человек с пропуском на груди.

На пропуске было написано: «Алина Сергеевна».