Читать книгу Черная соль Карпат - Татьяна Германовна Осина - Страница 9

Стучать он не стал.

Дверь Маре оставалась закрытой, но шаги за ней – тяжёлые, спокойные – остановились так близко, что казалось, будто дерево сейчас прогнётся под чужой уверенностью. Ана стояла в середине комнаты, с мешочком соли в ладони, и чувствовала, как тёплые кристаллы внутри шуршат от её пульса.

Мара смотрела на дверь без страха. Скорее – с усталостью человека, который слишком долго живёт рядом с чужой властью и больше не тратит эмоции на очевидное.

– Не открывай, – сказала Ана.

– Я и не собиралась, – ответила Мара.

Пауза длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы обозначить: хозяин дома здесь не Драгош. Потом снаружи раздался голос – не громкий, но такой, который всё равно слышно как приказ.

– Мара. Открой.

Мара молчала.

Голос продолжил, чуть мягче:

– Я знаю, что она у тебя.

От слова “она” у Аны в животе возник холод. Это было не про местонахождение. Это было про принадлежность – как будто её уже внесли в чей-то реестр: “находится там-то”.

Мара медленно подошла к двери и открыла её на ширину ладони, оставив цепочку. Жест бытовой, почти смешной – цепочка против человека, который привык, что цепочки не существуют. Но именно в таких мелочах держится достоинство.

На пороге стоял Драгош. Днём он был “мэр”. Сейчас он выглядел иначе: без официальной улыбки, без лишних людей вокруг, в простом тёмном пальто. Лицо спокойное, даже красивое – и от этого неприятнее, потому что красота здесь работала как обезоруживание.

Он посмотрел на Мару, потом – через щель – на Ану.

– Ана, – произнёс он тихо. – Ты в порядке?

“Ты”.

Не “вы”. Не “Ана, всё ли у вас хорошо”. Он перешёл границу так легко, будто она уже была открыта вчера ключами.

Ана не ответила сразу. Молчание было её единственной маленькой властью: не дать ему ритм разговора.

– Я в порядке, – сказала она наконец. – Я разговаривала с человеком, который живёт в деревне. Это не преступление.

Драгош улыбнулся чуть-чуть, почти печально.

– Преступление – нет, – согласился он. – Ошибка – да.

Мара усмехнулась и потянула цепочку сильнее, чтобы дверь закрылась чуть плотнее.

– Здесь никто не учится у него, – сказала она на румынском, и Ана по тону поняла: это оскорбление, упакованное в будничную фразу.

Драгош даже не моргнул.

– Мара, – сказал он всё так же ровно, – ты знаешь, что я не пришёл к тебе. Я пришёл за человеком, который мне доверен проектом.

Ана почувствовала, как внутри вспыхивает злость.

– Я вам не доверена, – сказала она. – Я работаю по гранту. И я взрослый человек.

Драгош посмотрел на неё внимательно, как врач на пациента, который отрицает симптом.

– Тем более, – ответил он. – Взрослых людей сложнее спасать. Они любят умирать “по принципу”.

Это прозвучало почти ласково. И в этом была мерзость: угроза, спрятанная в сочувствии.

Ана шагнула к двери ближе, чтобы говорить не “из глубины дома”, а на равных – насколько это возможно, когда чужая власть стоит на твоём пороге.

– Зачем вы здесь? – спросила она. – Конкретно.

Драгош сделал вид, что вопрос его радует.

– Я получил сообщение, что ты ушла к Маре одна, – сказал он. – Вечереет. Лес рядом. Дороги мокрые. И ты не ставишь местную сим-карту, которую я оставил.

– Это не ваше дело.

– Моё, – тихо возразил он. – Пока ты в моей долине.

Слова “в моей долине” прозвучали просто, без пафоса, как “в моём кабинете”. Ана вдруг поняла: он не играет роль. Он действительно так ощущает пространство – как собственность.

Мара попыталась закрыть дверь. Драгош не дёрнул цепочку, не толкнул. Он просто поставил ладонь на дерево – мягко, будто просил. И дверь перестала двигаться.