Читать книгу Соль и мед - Татьяна Германовна Осина - Страница 6

Первое поручение было изложено на удивление лаконично. Утром, ровно в шесть, в её апартаментах активировался настенный экран, и на нём появилось лицо Каэля. Ни приветствий, ни преамбулы.

– Задание: получить доступ к закрытому реестру долговых обязательств седьмого уровня конфиденциальности в административном секторе «Дельта». Цель – файл под названием «Когорта Химера». Это список. Список должников Совета Арка, – его голос был монотонным, будто он диктовал техническое задание. – Не обычных должников. Тех, чья задолженность настолько велика, а их навыки или происхождение настолько уникальны, что они перестали быть людьми и стали стратегическими активами. Их можно обменять, как валюту. Продать целому сектору. Или обменять на право владения шлюзом, на квоту кислорода, на место в Совете. Город держится не на меди и соли. Он держится на этих людях. Мне нужен этот список.

Мира, всё ещё отягощённая событиями ночи, смотрела на экран, пытаясь найти в его словах подвох.

– Зачем он вам? – спросила она, опустив формальности. – Чтобы шантажировать Совет? Или чтобы переманить этих «активов» на свою сторону?

На экране Каэль едва заметно покачал головой.

– Чтобы увидеть анатомию власти. Чтобы понять, кто и за какие нитки дёргает. Совет – не монолит. Это паутина взаимных обязательств, шантажа и страха. «Когорта Химера» – это карта того, как они держат город за горло. А мне, – он сделал микро-паузу, – нужно понять, где у этого горла самое слабое место. Где хрящ, который можно раздавить одним точным ударом.

Он отправил на её браслет цифровой пакет. В нём был временный пропуск в административный сектор «Дельта», действующий три часа, с привязкой к её биометрии. И схема миниатюрного передатчика-импланта – плоскую, тонкую как лезвие пластину, которую следовало спрятать под кожу у основания черепа. Он должен был в режиме реального времени передавать всё, что видит и слышит её внутреннее ухо.

– Если вас задержат, идентифицируют или нейтрализуют, – продолжил Каэль, и его взгляд на экране стал ещё более непроницаемым, – я не стану вас спасать публично. Моё вмешательство скомпрометирует операцию и меня лично. Вы будете объявлены рецидивисткой, действовавшей в одиночку. Правосудие будет быстрым.

Мира почувствовала, как в горле пересыхает, но спросила, цепляясь за призрачную возможность:

– А не публично?

На экране Каэль замер. Потом его глаза сузились на долю секунды.

– Не публично… я могу сделать многое. Извлечь. Стереть данные. Предоставить новую личность. Или обеспечить, чтобы те, кто вас взял, очень сильно пожалели об этом. Но это – дорого. Очень дорого. И будет означать, что ваш долг мне возрастает в геометрической прогрессии. Эти слова не были ни угрозой, ни утешением. Они были констатацией условий сделки. Они звучали как прикосновение холодной, уверенной руки к шее – не с целью задушить, а чтобы продемонстрировать, где проходят артерии, и кто контролирует доступ к ним. Это было обещание не милосердия, а абсолютной, безличной власти, которую можно применить, если стоимость актива того стоит.

Мира кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она вживила передатчик – процесс был быстрым и почти безболезненным, с помощью автодокера, присланного вместе с ним. Чувство инородного тела, постоянно жужжащего на грани слышимости, стало её новым спутником.

Она ушла в ночь Плота – искусственную, вечную ночь верхних палуб, где огромные светодиодные панели имитировали звёздное небо для тех, кто мог себе это позволить. Административный сектор «Дельта» был лабиринтом из полированного камня и молчаливого стекла. Здесь пахло дорогими чистящими составами с оттенком лимона и чем-то ещё – страхом. Но не страхом голода или насилия, а холодным, интеллигентным страхом тех, кто боится потерять не жизнь, а позицию. Страхом тех, кто считает себя выше только потому, что в их легкие поступает больше отфильтрованного, обогащенного кислородом воздуха.

Пользуясь знанием служебных ходов и алгоритмов обхода патрулей (знанием, которое теперь принадлежало Каэлю), она достигла цели – терминала доступа к реестрам в заброшенном архиве. Её пальцы, дрогнувшие лишь раз, когда система запросила вторичное биометрическое подтверждение (она использовала «чистую» карту из того самого свёртка, что привёл её сюда изначально), затанцевали по клавиатуре. Вскрытие заняло двенадцать минут. Она скопировала файл «Когорта Химера» на микро-карту и параллельно отправила поток данных через передатчик.

Именно тогда, листая списки на экране в поисках подтверждения успеха, её взгляд упал на строку. Простую. Без пометок. Без деталей. Но от неё мир свернулся в точку ледяной боли.

ЛЕЙН, АРТУР. ИД: 4-12-БЕТА.

ОСНОВНОЙ ДОЛГ: 45 СТАНДАРТНЫХ ЦИКЛОВ. ПРОЦЕНТЫ: 22 ЦИКЛА.

СТАТУС ДОЛГА: ЗАКРЫТ. МЕТОД ЗАКРЫТИЯ: ПОЛНАЯ ЛИКВИДАЦИЯ АКТИВА.

ДАТА: [ДАТА ЕЁ СОБСТВЕННОГО АРЕСТА]

АВТОРИЗАЦИЯ ПРИВЕДЕНИЯ В ИСПОЛНЕНИЕ: ИСПОЛНИТЕЛЬ КАЭЛЬ.

Её отец. Артур. Тот, чей долг она пыталась выплатить контрабандой. Тот, кто учил её движению по вентиляционным шахтам. Тот, чьё исчезновение она списывала на долговые рудники. Его долг. Его жизнь. Её память о нём – тёплая, смутная, пахнущая машинным маслом и старой книгой. Всё это было здесь, сведено к сухой, казённой строке. И в конце – подпись палача.

«Исполнитель Каэль».

Воздух вырвался из её легких беззвучным спазмом. В ушах зазвенело. Кровь в жилах не застыла – она стала тяжёлой, как расплавленный свинец, медленно и неумолимо отравляя каждую клетку тела. Он знал. Он всегда знал. Он знал, чья она дочь. Он знал, что подписал смертный приговор её отцу. И он купил её. И говорил о «причине» и «инструментах». И она позволила ему вживить в себя его устройство.

Тишина архива оглушала. На экране терминала мерцали бездушные строки списка, этого «ключа к горлу Совета». А для неё в них теперь был только один ключ – ключ к двери, за которой скрывалась бездонная, ледяная яма предательства. И она только что добровольно шагнула в неё, ведомая рукой того, кто эту яму вырыл.