Читать книгу Печать солнечного трона - Татьяна Гущина - Страница 3

Глава 2. Серебряная соль

Оглавление

Она работала в темноте.

Свечи не зажигала — ни восковые, ни лучинные, ни те, что тлели в медных подсвечниках у алтаря матери. Луны тоже не было: Лира натянула на окна овечьи шкуры, хотя задыхалась от запаха шерсти. Свет был врагом. Свет показывал, как кожа вокруг раны светилась изнутри, откликаясь на её прикосновения.

Она не использовала магию. Клялась себе, что не использует.

Просто знала, где находятся сосуды. Просто умела зашивать быстрее, чем кровь успевала вытекать. Просто чувствовала, где кончается здоровая ткань и начинается отравленная солью плоть — как будто её пальцы видели сквозь кожу.

«Это навык. Это опыт. Это не магия.»

Она говорила себе это, вырезая серебристые осколки из подреберья, пока рука не онемела. Говорила, когда накладывала компресс из полыни и льна, который должен был вытянуть остатки соли. Говорила, когда лежала без сна рядом с очагом, прислушиваясь к его дыханию — ровному теперь, глубокому, не похожему на предсмертное хрипение.

К утру она знала три вещи.

Первое: он молод. Двадцать пять, не больше. Руки с мозолями от меча и конских поводьев, но под ногтями — остатки лака, которым имперские дворяне покрывали кутикулы. Воин и аристократ. Опасное сочетание.

Второе: метка на ключице — не случайность. Кто-то нанёс её умышленно, скрыв под слоем кожного пигмента, который растворился от пота и крови. Лира узнала технику: видела такую же у торговца из Харрада, который оказался беглым жрецом Старых Богов. Метка подавляла силу, делала её спящей. Но не убивала.

Третье: он говорил во сне. На имперском диалекте, быстро, судорожно, как будто докладывал.

«…не дети. Повторяю, не дети. Цель — только маги боевого круга. Но они… в подвале… огонь уже…»

Потом резко замолкал, сжимал кулаки, и Лира видела, как мышцы его предплечья напрягаются — не от боли, от чего-то другого. От ярости. Или от страха.

Она не будила.

К полудню он пришёл в себя.

Лира сидела у окна, чистила травы, делала вид, что не замечает, как его дыхание изменилось — стало осознанным, осторожным. Как пальцы его правой руки нашли рукоять ножа, который она не убрала из-под подушки.

— Вы меня спасли, — сказал он. Не вопрос. Голос — ровный, обученный, с тем самым южным акцентом, который в Нижнем Вереске вызывал ненависть и страх.

— Вы заплатите, — ответила она, не оборачиваясь. — Когда сможете встать.

Тишина. Потом — тихий, сдавленный смех.

— Северный прагматизм. Я забыл, как он звучит.

— Вы были на Севере раньше?

Она обернулась. Он сидел, прислонившись к стене, бледный, с тёмными кругами под глазами, но уже державшийся иначе — не как раненый зверь, а как человек, который привык, что пространство вокруг него подчиняется.

— Был, — сказал он осторожно. — Давно.

— Зачем?

— За магами.

Лира замерла. Её рука сошла с ножа для трав, лежащего на подоконнике.

— Вы из Погонной стражи? — Она сказала это спокойно, хотя сердце колотилось в горле. Погонная стража — элитные имперские войска, которые ловили магов. Сжигали. — Вы пришли за мной?

Он посмотрел на неё. Долго. В его взгляде не было угрозы — только усталость, и что-то ещё, что Лира не умела назвать.

— Я не знаю, кто вы, лекарка. Не знаю, есть ли у вас… то, за что гонятся. — Он потёр ключицу, не глядя, инстинктивно, и Лира увидела, как он замер, почувствовав под пальцами голую метку. Лицо его не дрогнуло, но глаза — на долю секунды. — Я не из Погонной стражи. Не сейчас.

— Кто вы?

— Незнакомец. — Он улыбнулся, и улыбка была странной — обученной, как голос, но не достигающей глаз. — Раненый незнакомец, который заплатит, как только найдёт свои деньги. Или свою лошадь. Или…

Он остановился. Схватился за голову, и Лира увидела, как бледность его лица сменилась сероватой — оттенком, который она знала слишком хорошо.

— Что? — Она была у него раньше, чем он успел упасть. Руки на его плечах, пальцы на пульсе.

— Не помню, — прошептал он, и в его голосе впервые дрогнула та обученная ровность. — Не помню, как… откуда. Кто я. Только… огонь. И крики. И кто-то… кто-то говорил мне бежать.

Амнезия. От травмы, от яда, от того, что его преследовало. Лира держала его, чувствуя, как он дрожит — сильный, обученный убийца, который теперь был пустым, как выдолбленная тыква.

И в этот момент, когда его лоб коснулся её плеча, она почувствовала это.

Отклик.

Не словами, не образами. Тепло в груди, там, где спала её магия. Тепло, которое отвечало на его дыхание, на его дрожь, на метку, пульсирующую под тонкой рубашкой.

«Нет.»

Она отстранилась. Резко, грубо.

— Запомните, — сказала она, и её голос был ледяным, потому что иначе она бы закричала. — Вы не знаете, кто я. Я не знаю, кто вы. Вы заплатите и уйдёте. Это всё.

Он посмотрел на неё. В его серых глазах — тот самый неизвестный отблеск, и ещё что-то. Распознавание? Нет. Он не мог знать. Он не знал даже себя.

— Как вас зовут? — спросил он.

Она не ответила. Вышла из дома, оставив его в темноте, с запахом полыни и серебряной соли.

На пороге всё ещё лежал пепел. Она ступила на него босой ногой, чтобы почувствовать жжение.

Печать солнечного трона

Подняться наверх