Читать книгу Печать солнечного трона - Татьяна Гущина - Страница 4
Глава 3. Дым над лесом
ОглавлениеОна назвалась просто — Лира.
Не Лира из рода Полуночных, как звучало бы настоящее имя матери. Не Лира Огненная, как прозвали бы в Княжестве. Просто Лира, лекарка из Нижнего Вереска, дочь умершей от чахотки матери и пропавшего отца-охотника.
Он поверил. Или делал вид.
Сам он не помнил имени. Не помнил ничего, кроме фрагментов — запаха кожи и конского пота, звона доспехов, чьего-то голоса, кричащего «Ваше Высочество». Высочество. Слово, которое он произнёс во сне, не понимая, что значит.
Лира кормила его похлёбкой из перловки и не задавала вопросов. Она не хотела знать. Знание было опасно в Нижнем Вереске — особенно знание об имперцах, особенно о тех, кто носил скрытые метки и забыл своё имя.
Но молчание не спасало.
На третий день пришли Погонные.
Она услышала их раньше, чем увидела — топот копыт по каменистой тропе, которую здесь, в ущелье, могли найти только проводники или те, кто платил за предательство. Лира стояла у ручья, полоскала бинты, когда звук достиг её.
Она бросилась к дому.
Он сидел на пороге — уже мог сидеть, уже мог ходить, осторожно, придерживаясь стен. В руке — нож, который она забыла убрать. В глазах — не испуг. Что-то другое. Готовность.
— В лес, — сказала она, не раздумывая. — Западная тропа, за ручьём, у валуна с красным мхом. Ждите.
— А вы?
— Я лекарка. Они меня не тронут.
Он посмотрел на неё. Взглядом, который пронзал ложь — она чувствовала это, как физическое касание.
— У вас на руках — их кровь, — сказал он тихо. — Их запах. Они это почувствуют.
Лира замерла. Она не думала об этом. Не думала, что серебряная соль оставляет след, что её пальцы пропитаны имперской кровью, что Погонные учились различать запахи, как гончие.
— Тогда мы оба в лес, — сказала она.
Они бежали не по тропе — она знала короткие пути, тропки оленей, каменистые осыпи, где копыта скользили. Он бежал за ней, хромая, но не отставая, и она слышала его дыхание у себя за спиной, ровное, обученное.
Но Погонные были ближе, чем она думала.
Они окружили их у овечьего загона — трое в чёрных плащах с солнечной вышивкой на груди, с копьями, наконечники которых были обработаны той же солью. Лира знала этот тип оружия. Видела, как оно действует на магов — не убивает сразу, парализует, оставляет для костра.
— Лекарка, — сказал старший. Он был без маски, с лицом, которое помнило детство — щёки, поросшие рыжеватым пухом, глаза цвета перегоревшей меди. — Мы ищем беглеца. Раненого. Имперского.
— Здесь нет имперцев, — сказала Лира. Голос её не дрожал. Она гордилась этим, хотя колени подкашивались. — Только я и мои овцы.
— Овцы не пахнут серебром.
Погонный сделал шаг. Его копьё наклонилось — не угрожающе, по-охотничьи, как будто Лира была дичью, которую нужно поднять на ветер.
И тогда он вышел из-за её спины.
Не спрятался. Не бежал дальше. Вышел, открыто, с ножом в руке — жалким оружием против копий, — и встал между ней и Погонными.
— Я тот, кого вы ищете, — сказал он, и голос его изменился — стал тем самым обученным, ровным, имперским. Но не подчинённым. Приказывающим. — Лекарка вынуждена. Не соучастница. Отпустите её.
Лира смотрела на его спину — широкую, дрожащую от напряжения, с рваной рубашкой, сквозь которую проступала заживающая рана. Он защищал её. Человек без имени, с меткой на ключице, с амнезией, которая могла быть ложью.
— Ваше Высочество, — сказал Погонный, и улыбнулся.
Улыбка была страшнее копья. Лира почувствовала, как мороз прошёл по коже.
— Мы так и думали. Его Светлость будет рад. Живым предпочтительнее, но… — он пожал плечами, — голова тоже сойдёт. А лекарку — для допроса. Она прикоснулась к вам. Значит, прикоснулась к…
Он не договорил.
Потому что в этот момент Лира сделала то, что не делала двенадцать лет.
Она позволила магии выйти.
Не думала. Не молилась. Просто — вспыхнула. Из груди, из того места, где спала, где была заперта, где кормилась страхом и молчанием. Свет — не золотой, как у Солнечного Трона, а лунный, серебристый, мерцающий, как её глаза в темноте.