Читать книгу Я тебя спрячу - Татьяна Любимая - Страница 2

Глава 1

Оглавление

Никита

Обнимаю Линку, чувствуя, как к горлу подступает удушающий ком. Не моя девушка. Не моя жена. Не была и не станет.

Шепчу ей на ушко напутствие. Мне важно ей это сказать больше, чем ей услышать:

– Будь счастлива, Лин…

Вдыхаю аромат ее волос, с горечью понимая, что все, больше не будет даже этого запаха.

– Буду, – обещает. – И ты тоже…

Она еле сдерживает рыдания. Беременная, чувствительная, эмоциональная девочка. Расстроена из–за предстоящей разлуки, а не потому, что любит меня. Может и любит, конечно, но как друга, а не как мужчину. Сердце ее навеки отдано теперь уже законному мужу. Расписались сегодня.

Заставив себя оторваться от Лины, разворачиваюсь к ее мужу. Тот ожидаемо сверлит нас ревнивым взглядом, выразительно опуская глаза на мои руки на талии Ангелины. Убираю их.

Подхожу к Егору вплотную. Весовая категория у нас практически одинаковая, только гибкости и практики ведения боя у меня поболее. Ушатаю враз, если выпросит.

– Если ты обидишь Лину… – выдыхаю ему в лицо. – Если она хоть раз заплачет… – предупреждаю его максимально строго. – Я тебя найду и лично закопаю так, что ни одна собака не найдет… – Угрожал он мне именно этими словами совсем недавно, будучи уверенный, что Лина – моя. – На правах свидетеля вашего брака. На правах крестного вашего ребенка. Ты меня понял, Егор?

– Эй! Это мои слова! – Егор хватает меня за шею, я его тоже, начинается борьба, шутливая, но она быстро заканчивается дружескими объятиями, похлопываниями по спине и широкими улыбками. Как на него злиться, подлеца. Линка с ним счастлива, ожила, расцвела, замуж вышла в нашем захолустье.

Что главное в любви? Чтобы объекту обожания было хорошо, так? Панина, теперь уже Сургутская, счастлива, а значит, я тоже должен быть счастлив.

Не сейчас, когда еще все живо в груди, но чуть позже точно.

Наконец, поезд трогается, увозя от меня бывшую одноклассницу, девчонку, в которую я влюблен. Сердце мое разбито. Я и не думал, что смогу настолько увязнуть в чувствах.

Тащусь за родителями, как слепой пес, не соображая куда, зачем. В себя прихожу, когда долго торчим с отцом у магазина, мать внутри, ушла за покупками.

Оглядываюсь. Что я здесь делаю?

А что я буду делать на базе, где мне все будет напоминать о Лине?

– Бать, вы езжайте с матерью домой, я позже приеду, – говорю отцу.

– Почему? – хмурится он.

– Дела, – уклончиво отвечаю.

Не говорить же ему, что не могу я ехать туда, где влюбился, как пацан, в бывшую одноклассницу. Девчонку, что была самой красивой в классе. Да что там в классе, в школе. Тогда она мне просто нравилась.

Я был хлипким, неуверенным в себе сопляком, подойти, заговорить – нет, не мог. А потом, после девятого класса, забрал документы из школы, поступил в Красноярское училище. Четыре года пролетели в учебе, спорте, новых знакомствах. Родилась идея с туристическим бизнесом. Родители поддержали, рискнули, продали все, уехали вместе со мной за моей мечтой, и вот, мы живем на Алтае, построили и продолжаем строить одну из лучших баз в долине, катаем туристов по местным достопримечательностям. Сезон длится с ранней весны до поздней осени, мы неплохо зарабатываем.

И вот гляди, как распорядилась судьба: именно сейчас снова свела меня с Линой. Только теперь мне есть что ей предложить, но она…

У нее неземная любовь к Сургутскому, от которого она сбежала, но он ее нашел. На моей базе. И вот, спустя трое суток, он увез ее, счастливую и беременную, к себе в Москву. Даже успели пожениться у нас в поселке.

Завидую ли я Сургутскому? Не передать словами как!

Он украл у меня мечту.

А я остался один, в груди дыра, я не знаю, что с ней делать. Но точно знаю, что именно сегодня возвращаться на базу не хочу. Что–то держит меня здесь, в поселке, сам не пойму что. Может быть то, что пару дней в этом месте я был с Линой один на один.

А у нас даже поцелуя не случилось. Я наивно думал, что она не позволяет, потому что неопытная, нецелованная, стеснительная, не знающая секса.

А у нее все было и даже успела залететь.

Мне нужно как–то собрать себя по кусочкам, восстановить душевное равновесие, отвлечься. Снять девчонку, пусть поможет забыть Линку.

Все это, видимо, написано на моем лице, потому что отец только кивает. Он все видит и понимает. Я своих чувств к Линке не скрывал.

– Глупостей только не натвори, – предупреждает, продолжая хмуриться.

– Где я и где глупости, – усмехаюсь. – Матери сам скажешь.

– Аха.

Жмем друг другу руки.

Пока мать отоваривается в магазине, быстро сваливаю.

Бесцельно брожу по улицам.

Настроение – набить кому–нибудь морду, раз уж Сургутскому не удалось.

Кулаки как сжались еще там, на перроне, так и не разжимаются. Пальцы уже не чувствую.

Засовываю их в карманы. Втянув голову в плечи, бреду по центральной улице, пряча лицо от встречных людей. Тут много знакомых, но я не хочу ни с кем разговаривать.

Ноги приносят к пристани, сижу там, слепо глядя на воду, вспоминаю каждый день, проведенный с Паниной. Мой печальный ангел. По первости у нее были грустные глаза, часто – наполненные слезами, но со временем она начала оживать, больше смеяться.

Мать все подзуживала меня: бери ее замуж, бери, лучше не найдешь. Предложил. Отказалась.

Эх. Что значит не судьба.

Небо черное, звезд не видно – облака затянули все до горизонта.

Лина уехала и словно увезла с собой хорошую погоду. И частичку меня забрала тоже.

А ведь я хотел ее спрятать. Чтоб никакие Сургутские и самые лучшие сыщики не нашли ее. Есть у меня одно надежное местечко. Но… там тоже нет врачей, цивилизация в принципе в нескольких десятков километров бездорожья, а Лине, в ее положении нужно наблюдение специалистов.

Беременна от Сургутского.

А мы даже не целовались с ней. По–настоящему. Усмехаюсь про себя: я думал, она недотрога, потому что девочка еще, а она просто никого не могла подпустить к себе. Никого, кроме, Егора своего.

Представляете мой шок, когда я услышал, что она беременна?

Сургутскому повезло, что она любит его без памяти.

И он ее любит тоже, сам убедился. Не любил бы, хрен бы я Линку с ним отпустил.

А теперь в моей груди боль такая, будто копьем ее разворотили, вынули важный орган, а зашить рану забыли.

Мне хочется проораться от безысходности и пустоты и набить кому–нибудь морду. Самому получить в ответ. Чтобы выбили на хрен из моей головы мысли об Ангеле.

От воды повеяло прохладой. Пора идти на ночлег, хотя не уверен, что усну.

Накинув на голову капюшон худи, иду по центральной улице поселка. Тут несколько магазинов, есть ночные, вывески светятся. Такси стоят в ряд вдоль дороги.

Торможу возле неоновой вывески ночного клуба.

Хочу я туда или нет?

Басы бьют. А когда кто–то выходит или входит, они становятся громче.

Там, помимо музыки, еще и люди. Веселые.

Никого видеть не хочу.

Хотя настроение – зайти куда–нибудь, напиться, подраться…

Я бы с удовольствием сейчас помахал кулаками. Хочется спустить пар.

Но…

Не притормаживая, иду мимо. Чуть дальше во дворах, за гаражами есть подвал, оборудованный под качалку, он не закрывается и там всегда кто–нибудь тусуется. Я со всеми знаком, кто–нибудь из парней мне в спарринге не откажет.

И… все равно прохожу мимо.

Лицо спрятано капюшоном. Темнота мне на руку. Никого не хочу видеть, разговаривать.

– Не трогай меня, урод! – слышу истошный женский крик в темноте. Аккурат за углом бара, куда не проникает свет уличного фонаря. – Отпусти! Не брала я ничего!

– Проверим, – басит в ответ спокойный баритон. – Держи ее.

Двое как минимум, – соображаю я. – Девчонку зажали. Вот и груши для битья мне нашлись.

Сворачиваю на звук голосов, притормаживаю за углом, всматриваюсь. Глаза не сразу привыкают к темноте.

– Клянусь я ничего не брала! – истерично орет девчонка. – Я случайно там оказалась.

– Не дергайся, а то будет вавка. Ты же не хочешь испортить свое смазливое личико? – тот, кто угрожает, явно упивается своим превосходством и силой и получает удовольствие от угроз.

Уроды! Сжимаю кулаки до хруста. Терпеть не могу, когда обижают слабый пол. Тем более вот таких – беззащитных и слабых.

– Мужики, – подхожу к силуэтам у стены. – Девушку отпустили. Быстро.

– Эй, иди мимо, не мешай, – рявкает тот же голос. – У нас тут… – ухмыляется, – ролевые игры.

– Я говорю, девушку отпустили, – повторяю глухо.

– Мот, разберись.

От стены отделилась одна фигура. Чуть меньше моей комплекции, суше, уже. Подпускаю ближе, а затем с разворота ногой бью четко в челюсть. Моя фишечка.

Хорошо, но мало. Даже неинтересно.

Еще трое вышли из тени, рассредоточились вокруг меня на расстоянии трех метров.

Совсем другое дело!

– Помогите, – пищит жалобно девчонка.

Разминаю шею, позвонки приятно хрустят, адреналин кипит.

Ну, давайте, кто первый.

Каждого держу в поле зрения, не позволяю зайти за спину.

Первый пошел – уложил в считанные секунды. Слабак.

Со вторым слегка поиграл, позволил ему задеть себя скользким ударом в бочину. Боль обожгла, подстегнула выброс новой порции адреналина.

Второй лег рядом с первым.

Третий, видимо, оценил свои шансы, отступил, а потом и вовсе сбежал.

Разворачиваюсь к тому, что держит девчонку. Лица не видно, только фигуру, одетую во все черное. И ноги девчонки – светятся в темноте белым.

Он ей что–то злобное шепчет, она вскрикивает и оседает, а этот тип растворяется в темноте. Говорю же – слабаки.

Подбегаю к девчонке, тяну за руки вверх.

– Ты как? В порядке? – разворачиваю к свету фонаря. – Твою мать! – на секунду теряюсь от увиденного.

Она прижимает ладошку к щеке, сквозь пальцы сочится кровь, стекает по запястью. Глаза огромные блестят слезами, губы дрожат.

– Идем, быстрее, пока эти не очухались. Тут больница рядом. Надо обработать рану.

Мог бы и сам, у нас в долине врача днем с огнем не найдешь, азы оказания первой помощи изучали всей семьей. Контингент бывает разный, часто мужики перепьют, завязываются драки, разнимаем, лечим. А если дерутся девки…

Но сейчас не об этом. Сейчас первую помощь оказать не могу, нет ни бинтов с собой, ни антисептика. А больница близко, на днях Линку туда относил, когда она сознание потеряла.

Эта девчонка хотя бы сама может идти.

Тяну ее за свободную руку, краем глаза замечая движение сбоку. Обидчики девушки приходят в себя.

– Поторопимся.

– Тут сумочка где–то моя, – тормозит пятками. – Паспорт там, – шепчет.

Шарю по карманам в поиске телефона. Черт, заряд – одно деление. Включаю фонарик, быстро освещаю территорию.

– Вот она, – поднимает с земли что–то бесформенное, прижимает одной рукой к груди, второй все так же зажимает рану.

Поднимаю фонарик выше, хоть посмотреть, кого я освободил, но в этот момент свет гаснет вместе с телефоном.

А девчонка вдруг выпускает из рук сумку, колени подкашиваются, заваливается набок.

– Эй, ты чего? – подхватываю у самой земли. Без сознания.

Вот черт, – усмехаюсь про себя, – опять до больницы пешком и с ношей.

Но, надо заметить, эта девчонка килограмма на два легче Ангелины.

Я тебя спрячу

Подняться наверх