Читать книгу Зверь внутри тебя - Татьяна Новикова - Страница 3

Часть 1. Оборотень моих кошмаров
Глава 3. Кира, тебе конец

Оглавление

Игнат Фирсанов смотрел на Гену с интересом ученого, который раздобыл неведомую зверюшку для опытов, и тогда последний не выдержал. Нахохлившись, он произнес на глубоком выдохе:

– Я – Гена, а это моя девушка! – Тычок в мою сторону.

– Э-э, – выдала я отрицательное, но была перебита Фирсановым.

– Ух ты, здорово! Я – Игнат, а это моя территория. Будем, как в первобытнообщинную эру, тыкать на «свои» вещи пальцами? Тут, если что, вообще много моего.

– Во-первых, я – не вещь, – возмутилась я, после немного подумала и возмутилась повторно: – И я не принадлежу тебе, Гена!

– Ну, территория всё ещё исключительно моя, получается, я победил, – расхохотался Игнат, к которому возвращалась способность радоваться, и он вновь начинал бесить меня до невозможности.

– Если ты опорочил её честь, то вызываю тебя на…

– Дуэль? – предположил Игнат. – Схожу за пистолетами.

У Гены промелькнули на лице все эмоции по этому поводу.

– Скорее – на общение, – потупился тот, становясь совсем жалким.

Мне хотелось сгореть от стыда, но я прижимала к себе чертов ежедневник и всячески изображала равнодушие.

– Слушай, рыцарь, мне твоя женщина даром не сдалась.

– Я так не думаю. Она ждала тебя возле дома, – принялся перечислять Гена. – Потом вышел ты, начал что-то делать с её шеей, – смутился он.

– Кусать, – предположил Игнат весело, а я свирепо фыркнула.

– Возможно, целовать! – поспорил Гена, взъерошивая волосы.

– Ну да, а теперь я обязан взять её в жены как настоящий мужчина. Слушай, Геннадий, уж не знаю, как тебя по батюшке, ты, видимо, наткнулся на неё в час-пик в автобусе, а теперь чувствуешь себя обязанным?

– Да как ты смеешь?! – Гена чуть не кинулся с кулаками на обидчика, но был остановлен мною.

Дуэль все никак не начиналась, а тупая словестная перепалка уже порядком надоела. Пришлось взмахнуть ежедневником точно мечом, осаждая противников.

– Я вообще тут хоть кому-то интересна? Так, Гена, мы уезжаем. Сейчас же. Игнат, спасибо за записную книжку. Надеюсь, больше не встретимся.

– Знаешь, я бы с удовольствием вытворял с тобой всё то, о чем подумал твой жених… – Игнат Фирсанов облизал обветренные губы.

Я схватила Гену за руку и потащила прочь от неприступного особняка. Игнат разлегся на скамейке возле дома, зажмурившись до рези в глазах. На душе посветлело.

А ещё утром он ненавидел весь этот мир. Как, впрочем, каждый месяц своей никчемной жизни.

***

Я вела Гену за руку и понимала, что не испытываю к нему ровным счетом ничего. Всё выветрилось за месяцы общения.

Когда-то мы с ним дружили. Он помогал мне прийти в себя после передряг, выуживал из проблем с учебой, отвлекал ото всего мира. Я платила ему тем же. Мы были настоящими друзьями. Я почти боготворила этого человека. А потом все изменилось. Я давно заметила, что у фразы «Я тебя люблю» есть магическая аура: она или заставляет двух людей слиться в одно целое или… уничтожает любые зачатки эмоций. Ещё вчера я с удовольствием общалась с Геной по несколько часов в день, а сегодня меня воротит от его голоса. Вчера его манеры меня умиляли, а сегодня заставляют стыдиться. Возможно, дело в том, что уже не получится сказать друзьям: «Как хорошо, ведь у меня есть человек, способный помочь и понять, но не испытывающий ко мне ничего». Не сказать, ведь из стадии друзей мы перешли на «отношения». Которых нет. И это огорчает.

Нет, я искренне пыталась стать ему идеальной девушкой. Пустилась в омут отношений, только бы сделать его счастливым. Переживала и ненавидела себя за черствость, искала в себе намеки на возникающую симпатию, пыталась испытывать хоть что-то к человеку, который всегда был рядом.

Но Гена будто сошел с ума. Он ежеминутно названивал мне, ревновал по каждому пустяку. А однажды заявил, что наших детей мы назовем Еленой и Александром, потому что так хочет его матушка.

Тут-то моя выдержка кончилась. Я аккуратно предложила расстаться, потом менее аккуратно рассказала о своих чувствах, следом даже попыталась нагрубить. Чем больше я просила окончить этот цирк, тем сильнее ему хотелось продолжать «покорять мое сердце».

Он любит за нас двоих, а я пытаюсь не мешать ему.

Но теперь окончательно становится ясно – с этим человеком у меня нет ничего общего. Даже дружбы. Он – лишь воспоминание, и я не смогу больше общаться с ним, чтобы не возненавидеть себя. Все его попытки добиться меня, слежка, скандалы с людьми – от этого нужно бежать прямо сейчас, пока это окончательно не переросло в паранойю.

– Тебя проводить? – спросил Гена, глядя на меня как побитый пес.

– Нет, – ответила непреклонно. – Не надо меня вообще никуда никогда провожать.

В квартиру я вошла ближе к полудню, злая и недовольная собой. Делать ничего не хотелось, и до вечера я пялилась в телевизор, а тот сменял программу за программой.

– Всё в порядке? – От голоса брата я вздрогнула.

– Да, всё отлично. Не слышала, как ты пришел.

– Конечно, не слышала, – согласился Денис, стягивая галстук и выбираясь из рубашки. – Ты так скоро окаменеешь. Сделай какое-нибудь позитивное лицо.

– Ладно, – я скривилась ещё сильнее.

– Кирюш, – он нахмурился и присел на корточки рядом с диваном, на котором я валялась. – Судя по всему, ежедневник ты отобрала, но перед этим убила Игната Фирсанова и закопала его в саду.

– Не-а. Просто мне устроили сюрприз, после которого многое прояснилось.

Я рассказала Денису о знакомстве Гены и Игната, на что тот недолго держал серьезное лицо, а потом, заливаясь смехом, пробормотал:

– Это прекрасно! Кирюш, да забей ты. Какая разница, что подумает Фирсанов про тебя и Гену?

– Никакой.

Разумеется, разница есть! Я строю вокруг себя неприступную стену, хамлю этому скотине, а в итоге позорюсь рядом с человеком, который вопит во всю глотку, что я – его девушка. И дело не в том, что кто-то на меня косо посмотрит. Нет, просто я вступила в битву с Фирсановым и не могу проявлять ни малейшей слабости перед этим надменным мальчишкой.

– Тем более вы никогда не увидитесь, – повел плечами Денис, щелкая меня по носу.

– Знаешь, тем сильнее я мечтаю навсегда распрощаться с ним, тем чаще мы пересекаемся. Спорим, сейчас позвонит Ирина и предложит выбраться куда-нибудь на совместный уикенд?

– Я скажу, что тебя воротит от одного вида её брата, и она резко перехочет куда-либо нас приглашать, – рассмеялся Денис.

Иногда так приятно испытывать к кому-то отвращение, что не хочется видеть в нем ничего хорошего. И вымученный взгляд говорит лишь о праздно проведенных днях, и бескровное лицо – об употреблении наркотиков или алкоголя.

Мне даже понравилась наша вражда, и я не собиралась проигрывать Игнату Фирсанову ни в чем.

Ну а если мы никогда не встретимся…

Что ж, это к лучшему.

***

В итоге я впала в хандру. Фильмы поголовно казались тупой безвкусицей, книги поражали однообразием. Мне надоели буквы, приелся вкус напитков и еды, осточертели звонки Гены. В итоге я просто отключила мобильный телефон и уткнулась лицом в подушку.

Чего-то не хватало.

Весна, нехватка витаминов, плохое настроение – всё смешалось в кучу, отдавая меня на растерзание злобе и апатии. Брат старался не лезть к раздраженной сестре, а сестра, в свою очередь, придавалась поглощению собственной желчи в тишине квартиры.

Я не могла понять, чего недостает в моей жизни. Даже сходила на пары, удивилась, как меня до сих пор не отчислили, просидела несколько часов, пялясь пустым взглядом на доску. И свалила домой.

Короче говоря, в итоге я оказалась права.

На следующей неделе посреди дня мне позвонил брат и заявил, что его компания в субботу организовывает банкет, на который впервые пригласила Дениса, а заодно и многих деловых партнеров.

Я даже не сомневалась, кого тоже позвали туда.

Не было ни единой причины, по которой я могла согласиться участвовать во всем этом.

– Ты уверена, что не хочешь? – не сильно приставал брат. – Я уже сказал, что ты будешь моей спутницей.

– Ты сам знаешь, кто там будет. Нет уж, нам нельзя пересекаться. Лучше отдохну.

– Договорились.

***

Субботним вечером я проводила его, выглаженного и наряженного, в ресторан, а сама завалилась спать. Но как уснуть, когда в дверь так настойчиво ломятся незваные гости?

Меня разбудил беспрерывный трезвон, от которого было невозможно спастись, скрыться, спрятаться под подушку. Я напялила домашний халат и, словно пребывая в тумане, двинулась ко входу. Глаза слипались. Жутко хотелось спать, но гость принялся долбить по двери кулаками.

– Да иду я! – рявкнула я, отпирая замок.

И во все глаза уставилась на человека, который стоял на пороге. К нему вернулось самолюбие и спесь. Разодетый, красивый, надушенный какими-то пряными духами, он источал уверенность в себе и звериную похоть.

– Что тебе нужно? – рассердилась я, запахиваясь в халат.

Я рассмотрела, что под его глазами так и не прошли синяки, а щеки впали. Кадык сильно проступал сквозь кожу.

– Ты! – безапелляционно заявил человек из моих кошмаров, переступая порог размашистым шагом.

«Меня будут убивать», – решила я спросонья, пятясь вглубь коридора, ставшего каким-то поразительно длинным, почти бесконечным.

Взгляд Фирсанова Игната блуждал по мне, губы скалились в дикой ухмылке. Чистое, незамутненное безумие!

Я рванула к своей комнате и захлопнула дверь перед самым носом Игната. Тот остался снаружи. Ломился ко мне, крича что-то несуразное. Его слова тонули от шума в ушах, а спать хотелось так сильно, что я чуть не рухнула на пол. Мне было страшно. Так страшно, что испуг забился в горле, застрял там колючим комом.

Наконец, человек по ту сторону выломал дверь, набросился на меня и… поцеловал.

…Я проснулась, мокрая от испарины.

***

Кира, тебе конец.

Эти сны, от которых бросает то в дрожь, то в холод, к хорошему не приведут. Надо что-то делать. Бежать, спасаться, уносить ноги.

Или приблизиться к зверю, который терзает тебя долгими днями, и поддаться стихии. Эта хандра, апатия – всё было неспроста. Моё тело хотело вновь посмотреть на Фирсанова, услышать его голос, позволить ему тронуть мою щеку или запястье. Разум отказывался принимать это. Точно болезнь, во мне разрасталось желание увидеть его вновь. Меня знобило, давило изнутри простой мыслью: «Ты хочешь этого человека».

Я, как и многие, попалась на крючок идеального тела, хрипловатого голоса и взгляда с прищуром.

– Еще не поздно приехать? – спросила я, прижимая телефон плечом к уху и натягивая чулки.

– Не поздно, – согласился Денис. – Ты передумала?

– Да.

– Там будет Фирсанов.

– Знаю.

Кажется, Денис всё понял.

– Если он как-то обидит тебя…

– Дэн, я ведь не маленькая девочка. Меня никто не сможет обидеть, кроме меня самой. Диктуй адрес.

Денис встретил меня возле входа в ресторан и как-то очень уж неодобрительно уставил на декольте, открывающее чем больше, чем следовало. Ему не понравились и высокие шпильки, и разрез платья.

– Как-то слишком, – по-отцовски проворчал он, пытаясь укутать меня в пиджак.

Я рассмеялась и вошла в зал, наполненный звуками, ароматами еды, перезвоном бокалов и людьми, разодетыми, знающими себе цену. В блеске хрустальных бокалов и пышных платьев можно потерять рассудок. Если говорить серьезно, то никому не нужно это мероприятие. С одной стороны, оно – знак доброжелательности, с другой – пренебрежительное соглашение. Зачем здесь мой брат? Не понимаю, но он пытается выглядеть в этом зале «своим». Ему не понять, что «своим» он никогда не будет. Не та каста, не те амбиции и желания.


Зато я недолго искала того, ради которого приехала сюда поздним вечером.

Игнат Фирсанов восседал в компании какой-то девицы, которая заливисто смеялась, а он накручивал её локон себе на палец.

Мягкие шаги, уверенная походка, их столик в трех метрах, двух, на расстоянии вытянутой руки. Ладонь легла на плечо парню, а тот никак не отреагировал, только чуть повернул голову и промурлыкал:

– Желаешь присоединиться к нам? – затем рассмотрел меня и поднялся со стула. – Кира? – опешил он.

Он упакован в рубашку светло-зеленого цвета, темные брюки и галстук в тон им. Волосы зачесаны набок. На руках сверкают часы стоимостью, наверное, как обе мои почки.

– Увидела тебя и решила поздороваться, – ответила я с придыханием.

Его взгляд потемнел.

Как сходят с ума? Под звон бокалов и перебор гитарных струн.

– Рад встретиться, – ровно ответил он, переводя взгляд обратно на свою девушку.

Я облизала разом пересохшие губы и представила себя со стороны, смутилась, но тут же одумалась.

– Не хочешь пообщаться наедине?

– Есть о чем?

Моя рука нашла его и поглаживала тыльную сторону ладони, выводя по коже узоры, буквы, знаки. Девушка привстала и недовольно кашлянула, но Фирсанов не обращал на неё никакого внимания. Он поедал меня жадным, голодным взглядом.

– Что ты делаешь? – Его лицо оказалось вплотную к моему.

Дыхание к дыханию. Аромат мускуса, дорогих сигарет и элитного алкоголя.

– Будто ты не понимаешь.

– Только не говори, что влюбилась, хочешь от меня дочь и готова прожить вечность вдвоем, – прохрипел Игнат, стискивая мои запястья и заводя их за спину, не позволяя мне касаться его.

– Ничего подобного! Мне нужна лишь маленькая интрижка.

– И ты понимаешь, что наши отношения закончится сегодня же?

– Да, обещаю под дверью не стонать, – рассмеялась я, припомнив, как ломилась к нему с отчаянной злобой.

– Ты сама согласилась.

Он потянул меня сквозь людской поток, сквозь запахи и слова, сквозь переливы струн на второй этаж ресторана. На секунду где-то внутри моей черствой души что-то встрепенулось. И мне захотелось сбежать, уйти, скрыться с глаз долой. Но только на секунду.

Сегодняшний вечер будет принадлежать нам, а завтра я излечусь от болезни под названием «Фирсанов Игнат».

***

Игнат ориентировался как у себя дома и невозмутимо вел меня сквозь переплетения коридоров, пока не остановился возле неприметной двери и не открыл её. Внутри обнаружилась комната, укутанная полумраком, с гигантским диваном из кожи – вот это слоновье лежбище! – и полным отсутствием других вещей. По всей видимости, приват-встречи здесь проводились частенько, а Фирсанов периодически участвовал в них, оттого так хорошо знал, куда идти.

Он повалил меня на диван и навалился сверху. Губы коснулись моих, и я ответила на поцелуй со всей отчаянностью. Дрожащие пальцы никак не могли расстегнуть пуговицы на рубашке, а затем мою руку накрыла его.

– Что за нелепые игры?

– Заткнись!

Но его взгляд прожигал во мне дыры, и наружу сочился страх, заставляющий съежиться, закрыться.

– Ты действительно хочешь, чтобы всё случилось вот так? Без шуток?

Он коснулся губами моей шеи, прочертил дорожку до ключицы, чуть прикусил кожу.

– Да, – почти простонала я.

– Мне казалось, ты выше всего этого.

Губы скользнули ниже, пробрались к декольте, где застыли, точно не решаясь целовать дальше. Пальцы нащупали резинку чулок, подлезли под неё, поглаживая кожу бедра.

– Нет, я точно такая же, – ответила сипло от невыносимой жажды.

Я вновь попыталась дотронуться до пуговиц, но сильная рука сжала моё запястье.

– Это дурость.

– Какое тебе дело?!

– Такое, что я не сплю с теми, кто пускается во все тяжкие. Ничего не выйдет.

Игнат напоследок убрал с моего лица прядь волос, словно прощаясь, и вышел из комнаты, оставляя меня в гордом одиночестве. Нервная дрожь нарастала с каждой секундой, грозя перерасти в истерику. На глазах выступили злые слезы.

Дверь хлопнула за его спиной.

Я уткнулась лицом в диванную подушку, пропахшую чужой страстью, и разревелась от безысходности.

Зверь внутри тебя

Подняться наверх