Читать книгу Идеальное общество - Тера Ли - Страница 6

Когда отец ударил меня впервые, мне было шесть лет. До этого он всё время проводил в разъездах, мечтая заработать побольше денег, и помнил я его только по кратким фрагментам его приездов: вот он появляется в дверях, скользит по мне безразличным взглядом и уходит в комнату, где проводит почти все свои выходные за соджу и телевизором.

В тот день он по-настоящему меня увидел, и, как оказалось, тем хуже для меня. От удара я сжался в испуге, решил, что сейчас услышу крик или увижу подол маминого платья на полу возле меня, когда она поспешит его утихомирить. Но мама только стояла в дверях моей комнаты и сжимала кухонное полотенце в руках.

На следующий день, когда я проснулся, события прошлого вечера показались мне кошмарным сном. Глупости. Детские фантазии.

Во второй раз иллюзии были разбиты. Я понял, что это уже не прекратится.

Давно мне не приходилось испытывать тех чувств. И если в детстве мне действительно хотелось, чтобы все прошедшие дни и события были лишь сном, сейчас я умолял, чтобы время остановилось и то, что я с трудом осознал, не менялось: я могу стать отцом!

Я собирался на работу, когда на телефон пришло оповещение. Руки тряслись, пока я читал его, и прерывисто выдохнул, увидев заветные слова: «Вы прошли проверку, поздравляем!»

Следом пришло ещё одно сообщение – нас приглашали пройти обследование на генетическую совместимость. А они зря времени не теряют.

Я расслабился, замедлился. Приятно быть самому себе хозяином и решать, откроется магазин или нет. К тому же сейчас у меня было ещё одно преимущество – в день проверки давали официальный выходной.

Я подошёл к И Ра и поцеловал её в щёку. Как и ожидалось, она не проснулась.

– И Ра, проснись.

Только спустя десять минут и несколько попыток растолкать её она открыла глаза.

– М-м? – единственное, на что её хватило.

– Нам пришло сообщение. Ки Хэ был прав. – Я не мог сдержать предвкушения. – На десять назначено обследование.

Она потянулась и сонным голосом спросила:

– Сколько сейчас?

– Восемь.

– Спасибо, что разбудил заранее.

***

Мы вновь стояли перед Клиникой Каджо, но теперь вместе, держась за руки, и погода нам благоволила. Солнце бликами отскакивало от серёжек И Ра. Она улыбалась.

– Идём?

На этот раз нам предстояло пройти на четвёртый этаж, где располагалась генетическая лаборатория.

Поднявшись на лифте, мы попали в просторное фойе с залом ожидания и регистрационной стойкой. На белых пластиковых стульях сидели три пары. Они быстро взглянули на нас и вернулись к своим делам. Направо и налево вели коридоры с рядами дверей. Я разглядел несколько табличек, но прочитать названия не удалось. Когда женщина за стойкой закончила разговор с одной из пар, И Ра потащила меня на регистрацию.

– Здравствуйте! Нам пришло сообщение. На десять назначено обследование.

Пока они разговаривали, я пытался привести мысли в порядок. Вот сейчас передо мной открылась дверь, в которую я так рвался попасть. Тогда почему всё кажется неправильным? Откуда внутри этот барьер?

Из размышлений меня вывел вопрос И Ра:

– Ты готов? Тебе туда. – Она указала на левое крыло и отдала мне документы.

Я кивнул и напоследок сжал её руку, а она одарила меня взглядом, в котором смешались поддержка и испуг.

Мы разошлись в разные стороны. На папке, которую дала мне И Ра, был указан номер кабинета. Я постучался и вошёл в указанную дверь.

В кабинете меня ждал врач. Он сидел в чёрном крутящемся кресле и поднялся с моим появлением. Я бросил нервный взгляд на шторку в правой части комнаты, и, верно подметив моё состояние, доктор мягко произнёс:

– Добро пожаловать, господин Сон. Я доктор Ким. Присаживайтесь. – Он указал на стул напротив себя.

– Для начала мы поговорим о заболеваниях, которые вы перенесли в детстве, а также о вашем состоянии сейчас. Затем перейдём к осмотру.

Он задал несколько стандартных вопросов о хронических заболеваниях и моём детстве: часто ли посещал доктора, были ли госпитализации, аллергии… Я как мог честно отвечал на его вопросы, однако всё это походило на гадание на кофейной гуще.

Я плохо помнил детство, особенно болезни, и мне приходилось выдумать по большей части, чтобы не смущать доктора постоянными «не знаю». Это выбивалось бы из общей картины, учитывая мои вчерашние ответы. Как так? Отношения с родителями тёплые, а воспоминаний о детстве – ноль. Непорядок.

Когда опрос был окончен, я на секунду расслабился, ведь дальше – проще. Нечего выдумывать не надо – анализы сами всё за себя скажут. Да, я отвлёкся, вплоть до слов доктора:

– Разденьтесь до нижнего белья за этой ширмой, мне нужно вас осмотреть.

– Для чего?

Судя по его лицу, я задал вопрос агрессивнее, чем планировал.

– Мне нужно оценить текущее положение дел. Если в результате генетических экспертиз вам дадут разрешение и вы будете планировать ребёнка, то должны быть здоровы. Представьте, что проходите медкомиссию для работы, – сказал он расслабленно.

За ширмой я прикрыл глаза и выдохнул так тихо, чтобы доктор меня не услышал. Рубашку снять никак не удавалось: ладони потели и дрожали, пуговицы выскакивали из пальцев. Я оттягивал момент, чтобы придумать оправдание. Здесь я упал с велосипеда в семь лет. Защищал девочку от хулиганов в старшей школе. Попал в аварию? Слишком рискованно. Такие дела уж наверняка регистрируются в базе.

В общем, я мог объяснить наличие почти всех шрамов, кроме одного. На левом плече темнел след от утюга – слишком ровные края, почти узнаваемая форма. Мне повезло, что утюг не был горячим, а то видок был бы ещё тот.

Я потёр лоб. Вчерашний день теперь не выглядел таким уж сложным – всего лишь пройденный этап. Сейчас дело обстояло куда сложнее.

Я снова взглянул в своё отражение: я так привык к своему телу, что перестал замечать метки, оставленные напоминать мне, кем я являюсь. Перед тем как впервые показать их И Ра, я подготовился, наплёл с три короба о неуклюжести и неблагополучном районе, в котором жил. Она сделала вид, что поверила, и мне этого хватило.

Сейчас же ситуация обстояла иначе. Если мне не удастся убедить врача – разрешения не видать. Теперь мои попытки отогнать от себя мысли об осмотре явственно говорили о моей глупости. Я ведь знал, что этого не избежать, почему же не подготовился заранее?

– Вы готовы?

– Да. – Я сжал кулаки.

Ширма отодвинулась с громким лязгом, и доктор подошёл ближе. Создавалось впечатление, что его задачей было изучить каждый сантиметр моего тела. Мне стало не по себе. Дойдя до того самого шрама, он замер.

– Знаю, выглядит не очень. – Я был сама невозмутимость. – В юности увлекался скейтбордом.

Я не стал вдаваться в подробности – пусть додумывает сам. Врач кивнул и продолжил осмотр. Когда он закончил и вышел, задвинув ширму, я поспешил одеться. Я уж было решил, что на сегодня унижения окончены, но понял, что глубоко ошибся, когда доктор протянул мне баночку и невозмутимо произнёс:

– Вам нужно пройти в соседний кабинет и собрать биоматериал.

– В смысле…

– Да, вы правильно поняли. Нам нужно оценить активность сперматозоидов.

Да уж, главное унижение ещё впереди.

Я вышел из кабинета. В конце коридора, рядом с фойе, на входе сновали люди. Глядя на тех, кто входил в лифт, я мечтал оказаться с ними. Избегая соблазнов, вошёл в соседнюю дверь.

В комнате не было окон, лишь горел приглушённый свет. Я тут же запер дверь и опустился в мягкое кресло в углу. На столике рядом со мной лежали журналы. Я отвернулся от них и уставился в стену. Мне потребуется больше времени, чем я рассчитывал.

Минуты тянулись бесконечно, пока я решался сделать то, чего от меня ждали. Злость возникла из ниоткуда, переросла из раздражения где-то в затылке. Я встал и заметался в крошечной комнате. Воздуха не хватало. Мне хотелось сбежать.

Я злился на людей в этом здании, которые вставляли мне палки в колёса и изучали меня как лабораторную крысу, ненавидел себя за трусость и малодушие, которого во мне не должно было остаться после всего, через что пришлось пройти, обвинял обстоятельства, родителей и страну. Мне было больно.

Мельком глянув на журналы, я резко выключил свет. В кромешной темноте сделать то, что я должен был, было легче. Создавалась иллюзия, что если я себя не вижу, то ничего и не происходит, несмотря на то что все знали, что творится в этой комнате.

Я глубоко вдохнул и выдохнул, повторил так несколько раз, чтобы расслабить тело. И подумал об И Ра. Вспомнил наш первый раз. Страсть, которая кипела во мне, напугала до смерти. Что, если я не сдержусь, причиню ей боль и буду вечно сожалеть? Но она не из робких, она приняла всё, что я готов был ей дать, сделав меня правильным, целым и любимым.

Я откинул голову на подголовник и, думая об И Ра, занялся делом.

Когда со всем было покончено, я наскоро попрощался с доктором и вернулся в фойе. Жена уже ждала меня и была явно не в духе.

– Мне нужно посидеть.

Я неловко потоптался на месте. Во мне зрело непреодолимое желание поскорее отсюда сбежать, но, подавив вздох, я сел рядом.

– Ненавижу больницы! Ненавижу врачей! – Она всегда злилась как маленький ребёнок, практически топая ножкой. – Я понимаю, что всё это необходимо, обезопаситься и всё такое. Но я терпеть не могу эти осмотры на кресле, потрошат как индюшку.

Я укорил себя за слабость. В то время как я был один на один с собой, И Ра не оставляли в покое. Я взял её за руку и поцеловал в лоб. Она крепко сжала мою ладонь.

– Что теперь? Опять ждать?

И Ра – источник нетерпения. Но именно эта её черта сейчас давала мне сил. Потому что временами меня посещали мысли, что И Ра колеблется по поводу детей, не разделяет моего желания. Я сжал её руку.

– Доктор сказал, что результаты будут через две недели. – Увидев её изумление, я поспешил добавить: – Давай просто не обращать внимания на всё это? Будто ничего и не было. Иначе мы свихнёмся от ожидания.

Она прикусила губу и задумалась.

– Ты прав. А теперь давай уйдём отсюда и что-нибудь выпьем!