Читать книгу Злые вещи - Тимофей Петрович Царенко - Страница 3

– Какие деньги, мальчик, ты о чём?

– Но… а как же…

– Возьми свой кирпич, ограбь кого-то, укради. Заработай. Сшей, в конце концов. Времени тебе до вечера.

– А…

– Я тебя кормлю. Я с этим смирился. Всё остальное ты должен сделать сам. Море волнуется раз…

Мир пошёл рябью. Дэвид рванул с места. И заблудился. Выход из дома он нашёл далеко не с первой попытки.

Железная дверь отворилась с мерзким скрипом, и мальчик в первый раз за чёрт-те сколько времени вышел на свет. Унылый дождь мыл жёлтую листву. По каналам плавали листья всех цветов багрянца. Воздух пах гнилой листвой и горящим углем из многочисленных печей. Сажа тут марала всё. По земле бежали чёрные, маслянистые змеи дождевых потоков.

На Хохмаче были только почти новые ботинки, да его одежка. Добротная, безразмерная, чистая.

Парнишка быстро сориентировался, и после пары подсказок добежал до скупки.

«Готовое платье Шлимана» – гласила надпись на вывеске.

– Здорово, покойничек. Оплату натурой от тебя принимаю.

Старушка за конторкой мерзко захихикала. Была она… стара. Длинный мясистый нос венчал целый букет бородавок, брылья делали её лицо словно оплывшей восковой маской. Единственный уцелевший зуб вызывающе торчал вперёд.

– Почему «покойничек»?

– Так на тебе погребальная одежда. В ней небогатый люд хоронят.

– Покойничек…

– Ты чего хотел-то?

– А… мне бы рванья. С трупов. Отмытое. Этого… – Дэвид дёрнул себя за рубашку и штаны, – хватит?

Старушка прищурилась.

– Дашь себя пощупать, и дам тебе приличную одежду. Идёт?

– С трупов. Рванину.

– Ну как знаешь… за мной иди.

Старушка удалилась вглубь конторы. Ничего кроме стульев да пары столов на входе не было.

– Выбирай.

Старушка брезгливо ткнула в кучу рухляди. Хохмач впился глазами в вещи.

Пять минут спустя он стал гордым обладателем рубахи, хозяина которой разорвало пополам где-то в районе пояса, двух штанин, которые удалось подвязать, судя по размеру, они принадлежали прошлому хозяину рубахи, который очень плохо умирал.

Венчала композицию короткая кожаная куртка. Практически в отличном качестве, только её украшали полсотни аккуратных круглых дырочек, что превращали предмет одежды в дуршлаг. Картину завершил шейный платок, истрёпанный настолько, что его края мочалились.

– Этого… хватит?

Снова подёргал рубаху Дэвид.

– Да, но заголяешься при мне, прямо сейчас.

Парень только пожал плечами и переоделся. На старьёвщицу он старательно не смотрел. Она пыхтела и копошилась.

Дэвид резво покинул магазин и поспешил в сторону квартала Роз, где мальчик обитал меньше двух недель назад. Благо, идти было не так далеко, оба квартала выходили на набережную одной из двух рек, пересекающих столицу.

За пару кварталов до нужного адреса, мальчик юркнул в подворотню и стал усердно втирать в открытые участки кожи украденные в доме мага чернила. Дальше дело стало за нитками и рыбьим клеем, которым Дэвид старательно крепил нитки к коже. Клей мальчик тоже спёр у учителя, но смердел он тем самым несвежим мертвяком. Что дополняло образ. Он с сомнением посмотрел на свои ладони, несколько раз глубоко вздохнул и отправился прямиком в штаб Павора.

Спустя десять минут он вышел оттуда. В руках он сжимал увесистый мешок. Тот отчётливо звенел.

И всё было хорошо, пока кто-то не закричал:

– Гляди! Нежить!

Если вы перемазаны в чернилах и выглядите как мертвец, пахнете как мертвец и ходите как мертвец (поджилки трясутся), то мало шансов, что вам поверят горожане с вилами… над головой взвизгнула пуля. Охота за одуревшей нежитью и нечистью была общенациональной забавой в срединной империи. Теперь только гнали Дэвида. Смех смехом, но весть о шустром трупаке разнеслась по городу быстрее пожара. Горожане хватали вилы, мушкеты, дедовы мечи. Мертвяк уверенно избегал погони и играючи выходил из всех возможных ловушек типа кордонов или огневых мешков. Но преследователи всё же сокращали разрыв и уже дышали твари в спину. Несколько сотен бесстрашных мужчин и женщин уверенно гнали мертвяка, чтобы в один из моментов со страшной обреченностью осознать тот факт, что мертвяк просто выбирал поле боя. Неизвестный маг атаковал…

Примерно за две минуты до…

– Срань, срань, срань, срань…

«Срань» Дэвид шептал на каждом выдохе. Одной рукой мальчик сжимал кожаный мешок с золотом. Он становился всё тяжелее с каждой минутой. Второй – кирпич. Духовный предмет никак не желал работать. А люди с добрыми лицами и острыми предметами становились всё ближе.

– Я чую его смердение! Не уйдёт!

– Ну камень, ну давай, ну пожалуйста…

Дэвид выскочил в переулок.

– Блин, камень, я в следующий раз наверное сам…

На стене дома были распяты пятеро девушек. Их тела сплетались в какую-то извращённо-противоестественную фигуру, а внутренности валялись на земле. Оглушающе смердело кровью. Окна ощерились зубами.

В центре композиции стоял высокий старый мужчина с длинными, до плеч, чёрными волосами и в высоком чёрном же цилиндре.

– Юноша, нет вашей вины в том, что будет дальше, – мужчина обратился к Дэвиду. – Не пытайтесь сбежать, тут барьер, сюда можно только войти. Назовите своё имя, я не забуду его.

Хохмач тяжело выдохнул, хихикнул. Посмотрел на камень в своих руках. Его губы скривились в усмешке.

– Казимир!

В этот момент Дэвид утонул в сумрачном слое. И облегчённо расхохотался. Ушёл.

Из сумеречного слоя тот самый барьер смотрелся как огромная рыболовная сеть. И сейчас в эту сеть всё набивались и набивались люди, которые выглядели как бледные тени. Сеть слегка надорвалась, и Дэвид легко выскользнул в щель. Он с трудом мог ориентироваться в сером мире. О том, чтобы вернуться домой, не было и речи. Но этого и не требовалось. Сточный бассейн мальчик различил уверено. И побежал в сторону уродливого сооружения.

Он вышел в реальность рядом с неглубоким квадратными бассейном. Бассейн пах тиной, но позволил Дэвиду отмыть лицо и сбросить приметную куртку. Просто мальчишка в рваной одежде. Ещё одна попытка нырнуть в сумрак успехом не увенчалась.

Хохмач посмотрел на темнеющее небо, на мешок с трофейной сотней в своих руках, и тихо взвыл. Столица в этом районе с заходом солнца переставала быть безопасной. Это мягко говоря.

Прошло два часа.

– О, молодой человек, милый лапсердак, с кого сняли?

Шварц встретил ученика на входе.

– Да, были… варианты, – буркнул Дэвид.

– Варианты – это хорошо, варианты – это замечательно! Скажи, мальчик, а то, что в городе бойня идёт и сюда армейские маги выдвинулись – это, часом, никак не связано с этим серым костюмом, белой сорочкой и шейный платком?

– Сложно сказать…

В этот момент в воздухе трубным гласом заверещал дракон, он завершил манёвр сброса бомбы. Драконы, безусловно, могут плеваться огнём, но способны уронить куда больше взрывчатки с хорошим прицелом. От взрыва завибрировала крыша ангара.

– Я настолько хорош?

Парень поднялся с пола, куда его сбило близким взрывом.

Взгляд наставника стал колючим.

– Половина, мальчик. И я закрою глаза на твои… шалости.

– Я могу хранить деньги тут?

– Половина.

Хохмач снова кивнул. Он, не прощаясь, покинул дом и вернулся двадцать минут спустя, с грязным мешком.

Он высыпал монеты на разделочный стол, отсчитал пятьдесят монет и забрал всё, что осталось.

Чудовищная по меркам мальчика сумма. Зарплата инженера на фабрике за год.

– А мне нравится с тобой работать, малец.

Довольно хекнул мастер Эбрахим и сгрёб монеты.

Рядом что-то взвыло дурниной. Крик оборвался.

– И всё-таки, Дэвид, что же ты учудил там? У меня отказывает воображение, я же прибегну к пыткам!

Распалялся Шварц.

– Вы можете разгадать эту загадку… мастер.

Холодно обронил Хохмач. Маг аж заткнулся.

– Знаешь, мальчик, а пойдём на кухню, покормим тебя. А то ты на людей кидаешься, – участливо ответил Шварц с нехорошей улыбкой. Ты поешь, поешь, а я кое-что поищу…

Что-то подтолкнуло Дэвида торопливо запихивать в себя всю доступную взгляду провизию. Шварц вернулся десять минут спустя. В руках он держал…

– Намордник, на мальчика, 15 лет, мне их на все размеры головы подарили. Иначе никто не поверит, что я тебя контролирую.

В голосе мага мелькнуло неподдельное сожаление. Дэвид яростно жевал.

Сутки спустя, управление дознания.

За столом сидел Орясина. Руки прикованы к столешнице, ноги прикручены к полу.

Выглядел бандит откровенно плохо. Синяки наслаивались так причудливо, что можно было проследить движение задержанного по инстанциям.

Напротив него сидел мужчина с бесстрастным неживым лицом. Голову его украшали крупные чёрные напомаженные кудри.

Неизвестный напоминал манекена, нежели живого человека.

– Ещё раз изложить всю историю. С самого начала.

– Я… пожалуйста, больше не надо, пожалуйста…

– Приступайте.

Голос не терпел возражений.

– Он пришёл, когда появилась луна. Ходил под окнами и причитал «верните залог, верните залог»!

– Как он выглядел?

– Как ну… ежели окорок свиной коптить… вот то же самое. Чернющий! На теле стежки, словно его в разных местах сшивали, волосы сальные, рожа скорчена. Видать не успокоит маг мальчонку… а он метается.

– А как вы поняли, что это нежить?

– Так он на Грика посмотрел. Тот побледнел, рухнул на пол и помер.

– Что было дальше?

– Ну я смекнул, что помирать всем калганом как-то не правильно, и сделал то, что мог. Отдал деньги из сейфа. Мертвец ушёл. Дальше его на улице кто-то заметил.

– Вы знаете почему указанный вами мертвец напал на жителей города?

– А я е… – мертволицый бросил один сердитый взгляд. – …динственное что думаю, ну сталбыть, людишек собралось побольше, ну тогда она их и того!

– «Того»?

– Ну, совсем того!

Главный мордоворот Павора мелко затрясся. По его лицу бежали слёзы.

Раздался щелчок, и кандалы опали.

– Свидетель, вы свободны.

Все ещё трясущийся Орясина вылез на порог полицейского управления.

Там он встретил Павора, который безуспешно пытался разжечь трубку. Толстые пальцы бандита дрожали.

Неожиданно Орясина снова мелко захихикал.

– Бббб…бос, п… прикинь, это мммы ттттут свидддетели, а ппприкинь чтоб бббыло еслиб ннннас зз…задержали?

Истерический хохот плыл над улицами Левенгарда.

Спал Дэвид плохо. Может, тому причиной тяжёлые сны, где за ним бежала толпа горожан с вилами, а он никак не мог от них оторваться в бесконечном лабиринте ужасов. Может, тому виной плотно набитый желудок (обитатель приюта способен уместить в себя недельный запас калорий меньше чем за минуту), может, день выдался дождливым… ну, или спать с наморднике, который регулирует положение нижней челюсти длинными винтами, очень неудобно. Благо, Дэвиду не составило труда найти обрезок медной трубки, и он мог пить. Разбудил Дэвида жуткий вой, который оказался местным будильником. Судя по звукам, он успел мутировать во что-то живое.

Короче, мальчик не выспался.

На кухню он спустился в самых мрачных чувствах.

– А, ученичок! Ну что, готов к выходу в свет? А, ой… а я думаю, что я забыл…

Почтенный аспирант стал рыться в небольшом мешочке на поясе. Оттуда он достал чёрный грубый перстень и надел его на указательный палец. А потом нажал на боковые грани украшения. По наморднику прошли фиолетовые искры, и винты с оглушительным визгом ушли в стороны. Дэвид получил возможность говорить и шевелить челюстью.

– Наряжайтесь, юноша, скоро приедет карета, возьмите в шкафу себе камзол, в гардеробной. Как-никак выход в свет. К тому же сегодня официальное мероприятие. Идите, юноша… А, точно, не надо смотреть на меня так.

– Как?

– Словно я кусок жареного мяса. Я давно лишён былой привлекательности и могу отличить сексуальный интерес от гастрономического. Поешь. Дозволяю.

И пока мальчик насыщался вареным мясом и яйцами, маг продолжил.

– Сегодня ты узнаешь об истинном предназначении магов в этом городе!

Хохмач был опытным, он ел молча.

Два часа спустя

– И я хочу, чтобы вы знали! – с высокой кафедры вещал статный мужчина с щегольскими усами и бородкой клинышком. Из-под ворота фирменного сюртука выбивалась клякса иссиня-чёрной кожи. Её границы колебались.

На остром лице выражение решительности.

– Корпус ярости! Корпус милосердия! Корпус тайн! И наконец, Корпус примирения! Вы – опора империи! Её щит и меч, её яростный взор, хранители её тайн и её славное будущее! И я рад приветствовать вас сегодня в стенах императорской академии тайных искусств!

Несколько сотен молодых людей на площади перед главным учебным корпусом академии радостно взревели.

– Если что, это не про нас, – хмыкнул сосед Дэвида, долговязый рыжий юноша в очень похожем кителе с белой вышивкой. – Мы тут, скорее, учебные пособия. Не знал?

Хохмач покачал головой в наморднике.

– Ты думаешь почему вольные маги имеют право бесплатно пользоваться помощью корпуса милосердия? Потому что молодым магам нужна практика в лечении магических травм. А где взять столько травм да на такую толпу магов, смекаешь?

Дэвид кивнул.

– Корпус примирения тоже нуждается в учебных пособиях, к ним отправляются трупы или особо одарённые кретины, которых эксперименты превратили в монстров. Корпус тайн регулярно скупает наши знания. А на тех, кто не согласен с существующим порядком вещей, тренируются Корпус ярости. Так что вольный маг – штука со всех сторон государству полезная. Что тушкой, что чучелом, – видимо, процитировал кого долговязый.

– Я Терн, ученик старшего магистра Вертена. Будем знакомы, – незнакомец протянул Хохмачу руку. Он с энтузиазмом ответил на рукопожатие.

– А ты, я смотрю, пришёл со Шварцем?

Дэвид кивнул.

– Легендарная личность. Соболезную.

Хохмач поднял брови.

– Школа Плящущих человечков имеет дурную славу даже на городском дне. А это надо очень постараться, я тебя уверяю. А ещё у него, по слухам, пятеро учеников умерли в процессе обучения. Как считаешь, что стало с остальными тремя?

Хохмач поднял брови в вежливом вопросе.

– Пропали без вести! Ну, или говоря простым языком, даже тел не нашли. На всякий случай, прощай навсегда.

И говорливый маг нырнул в толпу таких же молодых (и не очень) учеников. Их объединили кители единого кроя с разной вышивкой. На Дэвида они кидали насмешливые и жалостливые взгляды. Близко никто не подходил, да и Хохмач сам мог лишь многозначительно молчать. Полчаса назад он был отправлен к толпе молодых людей с наказом «заводи знакомства».

Терну подойти к закованному в намордник и китель пареньку и рассказать ему, во что он влип по мнению широкой общественности, не помешало даже то, что Хохмач скрывался.

С трибуны ещё что-то вещал местный ректор, а молодые люди восторженно крутили головами в разные стороны.

– Вот, Миранда, это юное дарование. Дорогуша, мне не терпится тебя с ним познакомить.

К Дэвиду сквозь толпу подошёл Шварц в компании статной пожилой дамы в изысканной шляпке, украшенной цветами.

– Эйб, только не говори мне, что на нём китель несчастного Грита. Бедный мальчик умирал у меня на руках. Я запомнила эту вещь.

– Дорогуша, ты же знаешь, я отличаюсь рачительностью. В моём доме вещи живут гораздо дольше людей.

Пространство рядом с магами как-то само очистилось от праздной молодёжи.

– О да, уверена, даже твои носовые платки живут дольше твоих учеников.

С этими ловами женщина плотнее запахнула длинное серое однобортное пальто.

– У всего есть цена, Миранда. И я всё же надеюсь, что этот мир не утолит тебя ничем.

– И на руках моих заснёт змея железных обручей.

Женщина неожиданно тепло рассмеялась.

– Никогда не понимала, Эйб, как ты умудряешься оставаться романтиком.

– Миранда Шип. Заведующая кафедрой магических начертаний, аспирант школы солнечных нитей. Она проведёт твоё полное обследование на самом современном оборудовании в империи. А потом поможет завершить инициацию. А я…

– А ты надерёшься в компании старых монстров. Иди уже, наставничек. И дай мне управляющее кольцо от намордника. В оборудование нельзя заносить артефакты.

Маг подчинился, отдал Миранде кольцо, помахал ученику рукой и устремился куда-то в сторону главного здания.

– Следуйте за мной, юноша. Нам в заклинательные покои. Это в дальнем конце комплекса.

С этими словами заведующая кафедрой отправилась по главной аллее. Студенты перед ней расходились в стороны как косяк рыб перед акулой, и только Дэвид шёл за ней как привязанный.

Аллея сменилась сначала небольшим подземельем, потом пустынным холлом.

Там Миранда остановилась, достала из кармана контрольное кольцо и вернула Хохмачу дар речи.

– Мальчик, я прекрасно представляю с кем ты связал свою жизнь. И потому моё сердце полно жалости. Но всё же меня не оставляют сомнения. Эйб никогда не надевал на учеников намордники. Удиви меня.

Хохмач прокашлялся и с наслаждением подвигал челюстью. Следом внимательно осмотрел свою провожатую.

А потом раскрыл рот.

– Вы с ним спите?

Лязгнули винты, встали на место. Намордник схлопнулся. Хохмач вновь онемел.

– Соглашусь, разумная предосторожность. Пожалуй, так и оставим. К тому же, наша цель уже рядом.

Две лестницы и один коридор вдоль высоких арочных окон привели Дэвида и Миранду в хорошо освещённый зал. В его центре, на невысоком подиуме, находилась сложная магическая фигура. Слова на сакральном языке оплетали её поверх медных шин. Геометрические фигуры и сакральные знаки наслаивались друг на друга, и при попытке рассмотреть магическую конструкцию начинала болеть голова. Такая же сложная по структуре, но меньшая по размеру магомеханическая конструкция расположилась чуть в отдалении от основной фигуры. Одна из стен была полностью покрыта рычагами и вентилями. Всё это перемежалось циферблатами и шкалами неизвестных приборов. При виде конструкции мальчик заметно стушевался.

– Не бойся, в этой комнате тебе ничего не угрожает. И сними уже эту штуку, только прошу тебя, не надо испытывать моё терпение. Я тебе не враг.

Снова лязгнули винты, и Дэвид получил возможность снять намордник. Мальчик с наслаждением покрутил головой.

– Становись в центр золотого кольца и не двигайся. Да, молодец, теперь просто подожди.

Что-то загудело, щёлкнуло, по кольцу побежали синие искры.

– В такой момент рядом с тобой должен бегать твой учитель и нетерпеливо рассматривать шкалы прибора.

– Вам не понравится?

Миранда хмыкнула.

– Всё возможно. Сейчас и узнаем…

Заведующая кафедрой подошла к малому кругу и стала пристально его разглядывать.

– Сра-а-ань…

Через какое-то время задумчиво и авторитетно протянула аспирантка школы солнечных нитей.

– Оптимистично, – тяжело вздохнул Дэвид.

– Дай его сюда.

– Что?

– Ту неведомую ерунду, которую ты назвал «кирпичом забытого храма», а твой учитель – «самозарождённым артефактом из духовной материи».

– Я его не взял…

Буркнул хохмач.

– Ах да, ты же ещё не умеешь с ним работать. Не горю желанием тебя сейчас этому учить. Дальше будет так… – мир на мгновение замер. – ДАЙ МНЕ СРАНЫЙ КИРПИЧ!

Вибрация голоса проникла под кожу, и Хохмач достал указанный кирпич из воздуха и протянул его мисс Шип. Наваждение магического голоса спало.

– О, благодарю.

Улыбнулась заведующая кафедрой.

– А куда блевать?

Вежливо уточнил хохмач. Ему указали на вёдра в углу. Мальчик сорвался с места.

– Готов? – уточнила Миранда десять минут спустя.

Дэвид кивнул, хотя готовым не выглядел.

Контур снова ожил.

– Срань…

Минут двадцать ушло на настройку оборудования. Миранда дёргала рычаги и крутила краны, поджав тонкие губы. Взгляд её сосредоточился на каком-то невидимом Дэвиду объекте.

– А теперь попробуем так… разведи руки в стороны и не двигайся.

Снова загудел невидимый механизм, искр стало больше, они стали подниматься вверх и в какой-то момент скрыли от мира Дэвида полностью.

– Полная срань!

Закончила заведующая кафедрой и задумчиво уставилась на Хохмача.

– Насколько всё плохо?

– Минимум на две докторские и один новый экспонат в анатомическом музее. Мальчик, скажи, а при каких обстоятельствах вы познакомились со Шварцем? Как ты стал его учеником?

Закончила вопросом почтенная аспирантка.

– Он купил меня у банды. Приманка на демона.

– Оу…

– Я забил демона кирпичом.

– Оу…

– Потом Эйб навёл на меня ствол и сказал что я его ученик.

– Хм…

– Возможно, он просто здраво оценил свои силы.

Миранда расхохоталась.

– Ну это многое объясняет. Новости в любом раскладе плохие. Мальчик, как ты считаешь, почему люди не используют органы демонов для пересадки? Сердце, которое невозможно остановить. Лёгкие, которые могут дышать даже метаном, конечности, которых может быть сколько угодно. При этом приживаются такие вещи гораздо лучше человеческих органов.

В голосе женщины прорезался лекторский тон.

– Кусаются?

– Верно! Демона практически невозможно убить до конца. В каждом кусочке его плоти всегда есть осколок воли. Такие носители или становятся, со временем, одержимыми, или заключают контракт с демоном, или просто загибаются. Последнее, к слову, про твой случай. Твои тонкие тела ещё просто слишком слабы, чтобы не то что противостоять, но хотя бы вынести на себе силу демона.

– Мне хана?

– О, ты рано отчаиваешься, мальчик! Пока ты не разовьешь свой дар хотя бы до уровня ученика, пока не появится первый нимб, демонический орган будет в этом всячески помогать. Он тоже не хочет расписаться лужей слизи. А значит, у тебя достаточно времени, чтобы что-то придумать. Но это не всё. У тебя отравление магией жизни, выглядит так, словно тебя калечили, проклинали, травили, каждый раз после этого тебя лечили, причём на всю ману. И это на проклюнутом даре! Вместо энергетики – каша. Ума не приложу как ты вообще сможешь хоть одно заклинание сотворить!

– Кирпич?

– Да, точно, кирпич. Тёмный артефакт непонятной силы. Безусловно, это духовный предмет. Но пока ты его не вплетешь в нимб, его главное свойство тебе будет недоступно. Он будет пускать тебя на сумеречный план лишь тогда, когда его хозяева решат что ты достоин.

– Хозяева?

– Я не теолог. Не факт, что это божество вообще являло себя в нашем мире. Могу отправить тебя на консультацию в храм. Или к одной большой специалистке, она, правда, уже на пенсии, но я думаю, ей тоже будет интересно на тебя взглянуть. Но уже после того, как к тебе приставят кураторов. Пойдём, доломаем тебе скорлупу и вернёмся обратно.

Нужный зал оказался рядом.

В этот раз в центре светлого зала, пол которого усилил буковый паркет, возвышалось зловещее кресло с фиксаторами каждой части тела. Все элементы блестели свежей латунью и крепились к раме барашками винтов.

Эта конструкция опиралась на массивную трубу. Выше уровня головы шла цилиндрическая штанга толщиной с кулак. На эту штангу опиралась круглая рама, покрытая тонкой вязью клиновидных значков. Такая же рама, но больше диаметром, на штанге крепилась к первой, та в свою очередь – ещё к одной.

– Проходи, садись. И не трясись ты так. Тут изучают инферналов. А объект в раме не должен дёргаться.

Хохмач с робостью подошёл к креслу и с трудом залез. Туда легко уместить бы ещё два таких.

– Замри. Дыши глубоко. Я проведу настройку.

По рамам побежали разноцветные искры. Сами рамы тоже пришли в движение. Мельтешило так, что Дэвид закрыл глаза.

– Не спи, мальчик.

– Да, мэм, я…

– Сиди, не дергайся. У меня для тебя хорошая новость, для разнообразия. У тебя прекрасно сформировались базовые внутренние структуры. В отличие от тонкого тела, которое разорвано в мясо. При этом максимально удачно треснула скорлупа. Можно попробовать выжать из этого максимум. К сожалению, это болезненный процесс. Или, как вариант, я просто сниму скорлупу.

– Очень больно?

– Да.

– Я согласен.

В следующее мгновение кресло ожило и надёжно зафиксировало мальчика.

– Не дергайся! Это чтобы ты себе не повредил. Старайся противостоять боли, отталкивать её от себя. Когда не сможешь терпеть, кричи, я остановлю процесс. Готов?

– Нет! – жалобно хлипнул Хохмач.

– Хреново тебе, мальчик. Начинаем.

И на Дэвида обрушилась боль. Казалось, тысячи длинных игл со всех сторон впиваются в тело и входят всё глубже.

Дэвид стиснул зубы и волевым усилием вырвал из себя воображаемые иглы. Но не сразу. Сначала боль заливала сознание, зубы хрустели, но потом он судорожно схватил волей и вырвал пучок игл. Дальше пошло легче. Он вырывал из себя иглы, откидывал их прочь, снова повторял, шаг за шагом, вздох за вздохом. Иглы норовили вонзиться снова, они разгонялись и…

Очередной пропущенный пучок игл вошёл в позвоночник, Дэвид набрал полную грудь воздуха и лишь со свистом выпустил его из носа. Его челюсть свело судорогой, зубы скрипели, и открыть рот для крика не представлялось возможным. Иглы вонзились все сразу. Хохмач забился в своих путах. Но боль никуда не делась. И Дэвид с жалобным стоном стал снова вырывать из себя иглы. Получалось плохо, не выходило даже очистить лицо, а усилий требовалось всё больше и больше.

Тогда он попробовал изменить тактику. Он вырвал иглы и уплотнил кожу под ними. Потом Дэвид отпустил своей волей иглы, и они снова вонзились в него, но медленно, в разы медленнее, чем в других местах.

Ученик мага стал сантиметр за сантиметром уплотнять свою воображаемую кожу. Когда он освободил лицо, стало легче, боль сделалась терпимой. Дальше позвоночник, потом…

Сколько прошло времени, мальчик понять не мог. Когда он закончил уплотнять последний кусок кожи, весь он словно полыхнул, по телу пробежала рябь. Все иглы разом попытались пробить броню, они давили всё сильнее, а потом…

– Надо же, разрядился в ноль…

Дэвид открыл глаза и увидел перед собой обеспокоенное лицо Миранды. А потом она заметила скованную судорогой челюсть.

На зал опустилась тишина.

– Оу, мальчик, только не говори мне, что у тебя спазм! И ты по этой причине молчал?

Дэвид кивнул.

– Посиди пока, теперь без энергии эти штуки нужно руками раскручивать.

Какое-то время ушло на освобождение Хохмача. Когда Дэвид слез с кресла, его повело так, что Миранде пришлось его ловить.

– Идти сможешь?

Мальчик заторможенно кивнул.

Заведующая кафедрой поспешно вышла, стараясь не встречаться взглядом с Дэвидом.

В полной тишине они вернулись в зал с измерительным оборудованием.

Дэвид сомнамбулически переместился в центр заклинательной фигуры.

– Срань!

Авторитетно закончила Миранда.

– Опять?

Хохмач поднял взгляд.

– Твой наставник подсадил тебе кусок очень сильной твари. Она вмешалась в ритуал. Расскажи подробно, что ты делал?

– Я вырывал иглы, сжимал кожу, становилось… легче.

– Твои волевые параметры тонкого тела больше соответствуют скорее пиковому ученику, параметры восстановления магической силы – как у плохонького бакалавра. Резерв стандартный, девять единиц, но это норма для твоего возраста. А вот духовное тело… Н-да… При этом духовное ядро больше напоминает жемчуг. Практически нет потерь. Первый раз такое вижу.

– Я крут?

– Ты глубокий магический инвалид.

В этот момент в коридоре послышались шаги.

– О, Эйб, ты как чувствовал! Как здорово что ты пришёл!

В зал зашёл Шварц. Его лицо раскраснелось, верхние пуговицы сорочки расстёгнуты.

– Только не эти интонации снова, Миранда, не говори что ты и этого доломала!

– «Доломала»? – пискнул Дэвид, но поймал сразу два холодных взгляда и заткнулся.

– Иди сюда, неуч, вот скажи, зачем тебе вообще нужны ученики?

– Каждый уважающий себя…

– Ты не умеешь ими пользоваться!

На это Шварц не нашёл что ответить и промолчал.

– Гляди, любуйся. Угадай что это, о великий заклинатель чёрного металла?

– Перекос…

– Перекос? – Миранда повысила голос. – Ты пересадил ребёнку орган демона. Это не перекос, Эйб, это демон подтягивает энергетику своего носителя, чтобы захватывать тело. Кто там у тебя был?

– Катайя…

– Ах, Катайя, а чего не архидемон? Чего уж сразу не кусок плоти одного из предвечных?

– Он умирал…

– Какое милое оправдание. А после чего ты мальчику был вынужден менять поджелудочную?

– Он перепил эликсиров, я предупреждал. Ну не оставлять же его умирать было?

– А взял их он откуда? Они же стоят дороже мальчика, эликсиры эти.

– Я дал!

– А зачем?

– Чтобы он пил.

Было видно, что маг-аспирант чувствует себя не в своей тарелке.

– Слушай, а что ты с ним сотворила? Чего он очумевший такой?

Попытался сменить тему Шварц.

– Дэвид просидел в круге боли час. Пока не закончился заряд в батареях. Между прочим, ко мне уже завтра подойдёт проректор Лютоф и начнёт нудеть на тему того, куда делся месячный заряд артефакта. Демон заблокировал мальчику связки и челюсть, чтобы он не смог прервать ритуал. Заставил создать идеальное ядро внутри себя. Твоего ученика скоро порвёт на части. Резерв начнёт расти лавинообразно, под давлением естественного восстановления, а у него даже утечек нет. Единственный способ сделать хоть что-то – держать резерв пустым. Постоянно. А он восстанавливает его за неполных полчаса.

– И как долго?

Маг хмурил брови и пристально разглядывал ученика.

– Полгода минимум, пока он не подтянет контроль до своих параметров. И то, если будет заниматься с утра до ночи.

– Подтянет.

Буркнул Шварц. И Дэвид понял: подтяну!

– Это была только первая часть. Тебе ни в коем случае нельзя формировать ему нимб, до того как ты не решишь проблему с демонической плотью. Иначе его моментально сожрут, а коменданту придётся поднимать городской гарнизон.

– Не переживай, дорогая, до этого не дойдёт. Я убью мальца раньше.

– Уж в этом я не сомневаюсь, старый живодёр. Маловато в тебе от человека осталось, ты не находишь?

– Что-то ещё важное ты мне сообщишь?

Последний вопрос Шварц проигнорировал.

– Выраженная склонность к сумеречному плану. К тому, который между сном и явью. Что удивляет – стихиальная окраска, вода. По минимуму, но по стандартам академии проходит.

– Самородок, значит. Старая кровь?

– Ходит в бордели нижнего города?

– Ну я же туда хожу!

– Не исключено. Но чтобы покопаться в его родословной, нужны ритуалы. Это станет возможно не раньше, пока на мальчика не повесят бирку и не внесут в лабораторный журнал. Ясно?

– Вполне! – кивнул Шварц.

– И для этого он должен быть живым и здоровым. Я с удовольствием препарирую любого монстра, но этот юноша заслужил от меня милосердной смерти! Так что как за живого ты от меня бонусов не получишь. А вот если ты приведёшь мне живого юношу в ранге бакалавра, я могу серьёзно заплатить.

– За юношу? Оценим по весу? Готовьтесь, молодой человек, я умею откармливать гусей!

– За методологию.

– По рукам. И зачтешь как налог корпусу тайн, на три года!

Шварц открыто потешался над ситуацией.