Читать книгу Белая Бабочка - Уолтер Мосли - Страница 4

Желая пройтись пешком до дома, я попросил Нейлора высадить меня на углу, постоял и оглядел улицу. Надвигалась ночная гроза, и люди должны были бы спешить укрыться от нее.

Но далеко не все торопились домой.

Рафаэль Гордон устроил игру в наперстки перед входом в «Авалон», небольшой бар в конце моего квартала. Астматик Зеппо, полуитальянец-полунегр, стоял на атасе на углу. Вечно задыхающийся Зеппо не мог произнести и фразы, чтобы не захлебнуться кашлем, но свистел громче любого трубача из оркестра.

Я помахал Зеппо, и он заковылял ко мне, гримасничая и подмигивая. Я попытался привлечь внимание Рафаэля, но тот был слишком увлечен, облапошивая двух лохов, решивших поиграть. У коротышки Рафаэля кожа была скорее серая, чем коричневая. Он давно лишился передних зубов и одного глаза. Лохи, глядя на Рафаэля, вероятно, не сомневались, что в два счета обставят его. А уж если проиграют, то платить не будут: плюгавый Рафаэль, небось решили они, не справится и с пуделем.

Но в рукаве у Гордона всегда был рыбацкий нож с пробковой ручкой, а в кармане – пара футов цепи из закаленной стали.

– Просто покажите мне, под каким наперстком красный шарик, – приговаривал он. – Покажите, где красный шарик с двумя долларами. Вы получите в два раза больше и спокойно отправитесь домой. – Он быстро менял местами наперстки, иногда приподнимая их, чтобы показать шарик.

Здоровенный детина, совершенно мне незнакомый, указал на один наперсток, отвернулся и ушел.

Я подумал о мертвой проститутке, убитой безо всякой причины, возможно только из-за вульгарной внешности или профессии, и содрогнулся, вспомнив, что принял ее за живую. Так выглядит женщина, оставшаяся наедине с собой, когда сидит, усталая, в расслабленной позе.

И тут я представил себе Регину. Конечно, никакого сравнения. У моей жены манеры королевны. Она никогда не носит ничего яркого и дешевого и никаких фальшивых украшений. А танцует грациозно и пластично, не дергается, как большинство молодых женщин, а движется плавно, словно рыба в воде или птица в воздухе. Мысли о мертвой проститутке не оставляли меня. Подойдя к своей калитке, я увидел Регину и Эдну в окно гостиной, убедился, что с ними все в порядке, сел в машину и отправился на Хувер-стрит. Там, на втором этаже двухэтажного здания, находилась контора Мофаса по торговле недвижимостью. Владелец дома был я, но, кроме Мофаса, никто не знал об этом. Нижний этаж арендовали Честер и Эдвина Реми, хозяева негритянского книжного магазина. Они продавали духовную литературу и, как все съемщики в семи моих зданиях, платили арендную плату Мофасу. А он передавал деньги мне.

Я знал, что застану Мофаса на месте. Он работал допоздна семь дней в неделю. В его жизни существовали только работа и сигары.

На второй этаж вела наружная лестница. Она скрипела и проседала при каждом моем шаге. Еще не доходя до двери, я услышал кашель Мофаса.

Он сидел, сгорбившись над своим столом, и кашлял надрывно, словно мотор, который никак не заводится.

– Я же говорил тебе, брось курить, Мофас. Сигары тебя доконают.

Мофас поднял голову. Слезы градом катились по его щекам. Обрюзгшим лицом он напоминал бульдога, а его жалкий вид усиливал сходство с собакой. С ужасом глядя на сигару в руке, он раздавил черный окурок в стеклянной пепельнице, выпрямился в кресле и сжал кулаки, пытаясь сдержать кашель.

– Ну, как жизнь? – поинтересовался я.

– Прекрасно, – просипел он и снова закашлялся.

Я уселся в кресло для клиентов, ожидая, когда он начнет разговор о делах. Мы знали друг друга уже много лет. Возможно, поэтому мое отношение к Мофасу было неоднозначным. С одной стороны, я всегда испытывал к нему сострадание. Но с другой, Мофас однажды по трусости предал меня. Я не убил его только потому, что самого себя считал ничуть не лучше.

– Что нового?

– Да ничего, кроме квартплаты.

Мы оба улыбнулись этой старой шутке.

– Ну, тогда все в порядке, – сказал я.

Мофас, просительным жестом остановив меня, взял со стола фарфоровую баночку. Он отвинтил крышку, поднес баночку к носу и рту и сделал глубокий вдох. От запаха камфары и ментола у меня защипало в носу.

– Слышал о последней девице? – спросил Мофас голосом человека, восставшего со смертного одра.

– Нет.

– Ее нашли на Сто десятой улице. Недалеко от вас. Говорят, там собралось чуть ли не двадцать полицейских.

– Да ну?

– Девица для развлечений. Вот и кончились ее развлечения, – горько пошутил он. – Какой-то маньяк убивает молоденьких девчонок, это черт знает что!

Мофас достал сигару из кармана жилетки и собрался откусить ее кончик, но, перехватив мой взгляд, убрал эту вестницу смерти в карман.

– У нас теперь будут проблемы.

– Какого рода?

– Среди наших квартиросъемщиц много молоденьких незамужних или разведенных. Как правило, у них есть работа и ребенок, а по вечерам в пятницу они с подружками отправляются на поиски мужчин.

– Ну и что? Опасаешься, что этот маньяк перебьет наших квартиросъемщиц?

– Нет, нет. Я не настолько глуп, хоть и не кончал колледж, как ты. Но я не хуже любого нормального человека вижу чуть дальше собственного носа.

– И что же ты видишь?

– Жоржетта Уайкере и Мери Пердью хотят съехаться в одну квартиру для большей безопасности. Говорят, там им будет легче управляться с детьми, да и спокойнее. И конечно, они теперь будут платить вдвое меньше.

– Вот как? Ну, и что же мне делать?

Мофас ухмыльнулся во весь рот, так что можно было пересчитать все его золотые коронки. Если он доволен собой, значит, преуспел в выколачивании денег.

– Вам ничего не нужно делать, мистер Роулинз. Я сказал им, что проживание двух клиентов в одной квартире запрещается. А еще предупредил Жоржетту, что, если они и съедутся, Мери может выкинуть ее из квартиры, поскольку заключила контракт только на свое имя.

Если в день смерти Мофасу удастся заработать лишний цент, он умрет счастливым.

– Не трогай их, Мофас, – сказал я. – Пусть девицы делают, что хотят. Ты же знаешь, у нас тысячи квартиросъемщиков, каждый день одни съезжают, другие вселяются.

Мофас грустно покачал головой. Он не мог глубоко вздохнуть, но ему было жаль меня. Еще бы! Только последний идиот не пытается заработать лишний доллар на каждом клиенте.

– Что-нибудь еще, Мофас?

– Эти белые опять звонили сегодня.

Представитель фирмы «Декампо ассошиэйтс» несколько раз звонил Мофасу по поводу недвижимости, которой я владел в Комптоне. Они уже дважды предлагали свою цену; в последний раз – вдвое превосходящую реальную.

– Не хочу и слышать о них. Если они так добиваются этого участка, значит, он стоит намного больше, чем они предлагают.

Я отошел к окну, не желая вступать в спор. Мофас считал, что нужно продать землю и сразу получить барыши. Он пекся о каждодневной выгоде, но совершенно не умел прогнозировать будущий доход.

– Они предлагают новую цену, – сообщил он. – Неужели вы откажетесь от ста тысяч долларов?

В окно я увидел малыша, который тащил мимо уличного фонаря голубую тележку, загруженную большими бутылками из-под лимонада. Штук шесть или семь, красная цена им четырнадцать центов, чуть-чуть не хватает на три шоколадки. Тащивший тележку босоногий негритенок в коротких штанах и полосатой майке был очень сосредоточен. Возможно, он думал о правилах правописания, преподанных ему вчера в школе, о том, как следует писать слово «кенгуру». Но скорее всего, о том, как раздобыть еще один цент, чтобы купить третью шоколадку.

– Сто тысяч?

– Они хотят встретиться с вами, – прохрипел Мофас.

Я услышал, как он чиркнул спичкой, и, обернувшись, увидел, что Мофас сделал первую затяжку.

– Что им нужно от нас, Уильям? – На самом деле Мофаса звали Уильям Уортон.

Он принял вид заговорщика:

– Местная администрация надумала проложить через Уиллоуби-Плейс основную магистраль – четырехполосную трассу.

Мне принадлежало девять акров земли по одной сторону от Уиллоуби. Участок стал частью гонорара за то, что я нашел пропавшее имущество старого японского садовника.

– Ну и что? – спросил я.

– Они дадут вам аванс – сто тысяч долларов на застройку участка и примут в дело как партнера.

– Прямо не могут дождаться, когда я наконец возьму от них деньги!

– От вас нужно одно, мистер Роулинз, – дать мне положительный ответ, а я им скажу, что голосование совета нашей фирмы состоялось.

Заключение сделок происходило через Мофаса, представляющего организованную мной корпорацию. Ее «совет» состоял из одного человека.

Мне стало смешно. Вот я каков, сын лесоруба, негр, сирота, да еще с юга. Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь наскребу пять тысяч долларов, а вот теперь меня обхаживают белые торговцы недвижимостью.

– Договорись с ними о встрече, – сказал я. – Хочу взглянуть, что это за люди. Но не очень-то рассчитывай на барыши, Вилли. Скорее всего, сделка не состоится.

Мофас ухмыльнулся, выпуская дым сквозь зубы.