Читать книгу Варяги в Византии. Варяго-русская и варяго-английская дружина в Константинополе XI и XII веков - В. Г. Васильевский - Страница 2

Василий Григорьевич Васильевский родился 21 января 1838 года в Ярославской губернии в семье сельского священника. Поступив в Ярославскую духовную семинарию в 1852 г. и проучившись в ней четыре года, продолжил образование сначала в Главном педагогическом институте Петербурга. Впрочем, после того, как институт в 1859 году был расформирован, молодому человеку пришлось для завершения образования перевестись на историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета. Здесь он стал регулярным слушателем одного из основоположников русской исторической филологии профессора И. И. Срезневского, профессора римской словесности Н. М. Благовещенского и профессора М. М. Стасюлевича – историка, специализировавшегося на Древней Греции и Средних веках.

Общение с этими выдающимися умами позволило Васильевскому не только окончить историческое отделение, но и поступить затем на Высшие педагогические курсы при нем. В 1862 году Васильевского отправляют в командировку за границу, в Германию. В Берлинском университете имени Фридриха Вильгельма (ныне Университет имени Гумбольдта) он слушает лекции молодого историка Теодора Моммзена, к тому моменту только-только завершившего работу над тремя томами фундаментального труда «Римская история», за который в 1902 году он получит Нобелевскую премию. Вторым берлинским наставником Васильевского становится Иоганн Густав Дройзен, основатель научного эллинизма, переводчик Эсхила и Аристофана, автор «Истории Александра Великого». После Берлина Василий Григорьевич отправляется в Йену, где слушает лекции историка раннего христианства Адольфа Шмидта. По возвращении в Россию к 1865 году Васильевский подготовил магистерскую диссертацию «Политическая реформа и социальное движение в Древней Греции в период ее упадка»[1].

В. Г. Васильевский

Жить на скудную стипендию и заниматься наукой в те годы, как и почти всегда, было непросто. В 1867 году, чтобы поправить финансовое положение, Васильевский работает преподавателем сначала в 6-й Санкт-Петербургской гимназии, затем в гимназии Новгорода, а вскоре перебирается в Вильно, где одновременно с преподаванием в Виленской классической гимназии пишет «Очерк истории города Вильны», привлекая все доступные ему архивные материалы. В 1868 году он наконец защищает магистерскую диссертацию и в 1870-м становится доцентом Санкт-Петербургского университета по кафедре Средних веков. С этого момента исследовательская деятельность Василия Григорьевича сосредотачивается на истории Восточной Римской империи – Византии. Первый спецкурс, прочитанный Васильевским, был посвящен обозрению источников по истории Крестовых походов. Подход к изучению темы и методика ее изложения студентам были избраны таким образом, что в центре внимания лектора оказывались Византия и страны и народы Восточной Европы и Балканского полуострова.

Перу В. Г. Васильевского принадлежит целый ряд исследований по малоизученным на тот момент вопросам византийской истории, многие из которых публиковались в «Журнале Министерства народного просвещения». Среди его сочинений стоит выделить исследование по истории иконоборчества VIII–IX веков – одного из самых мрачных периодов в истории Византийской империи, анализ «Советов и рассказов византийского боярина» – произведения византийской литературы XI века, написанное в жанре поучения от лица полководца Кекавмена, но, вероятнее всего, не им самим, а также труд «Византия и печенеги», исследующий взаимодействие Империи и Степи в XI–XII веках.

Вслед за темой взаимоотношений Константинополя и Степи Васильевский обращается к теме отношений с Русью. Его работа, озаглавленная «Варяго-русская и варяго-английская дружина в Константинополе XI и XII веках», ныне представлена в этой книге. Она представляет собой серьезную попытку пролить свет на происхождение термина «варяги» на основании свидетельств византийских хроник, славянских летописей и скандинавских саг. Труд Васильевского ставит тему русско-византийских отношений в число приоритетных для всей русской исторической мысли, выводит ее в общественное поле. Изучение этой темы он считал научным долгом русских византинистов по двум главным причинам: во-первых, так как Византия оказала огромное влияние на все стороны жизни Руси и, во-вторых, поскольку данная тема (и вообще история Византии) более доступна православным людям славянского происхождения, ибо связана с самим «русским самосознанием»[2].

Приступая к работе над темой варяжской дружины, Васильевский подчеркивал, что не считает себя ни норманистом, ни антинорманистом, однако на основе изученных материалов делает три фундаментальных вывода по рассматриваемой проблеме:

– имя «варягов» становится известно в Византии с 980 года, что связано с прибытием в империю дружины, изгнанной из Киева за бунт;

– византийцы с самого начала разделяют слова «варяги» и «русь», не смешивая их между собой;

– в XI столетии русь была, безусловно, славянским этнонимом.

Его небольшое исследование, несмотря на скромно очерченную цель, приведенную выше оговорку о «некомпетентности» и о намерении проверить расхожие мнения свидетельствами византийских современников, произвело в тогдашнем научном мире сенсацию. Стремясь охватить как можно более широкий круг доступных ему источников, Васильевский привлек материалы по истории Кавказа, Англии, Италии и Франции, сопоставляя сообщения о варягах с данными византийских, русских и скандинавских источников. Проведя их критический анализ, он доказал, что скальдические песни являются не просто ценным историческим источником, но даже и более достоверны, чем сами саги, в которых описанные события могут следовать легендарному канону.

Само имя руси как этноним Василий Григорьевич доказательно считает пришедшим от северных германцев, но полагает, что к X веку оно стало означать именно восточнославянское государство, которое «успело консолидироваться еще до прихода скандинавов». Варяжский же корпус в Византии он небезосновательно считает сборным войском, в составе которого в конечном итоге оказались и славяне, и скандинавы, и германцы, и англосаксы, потерпевшие поражение от Вильгельма Норманнского в 1066 году. Васильевский был уверен, что его выводы будут использованы как норманистами, так и антинорманистами, при этом – напомним – сам он не выбирал ни одну сторону и считал, что научная истина открывается через синтез известных данных. Происхождение русской княжеской династии он считал несомненно скандинавским, опираясь на два факта: имена первых князей и названия днепровских порогов. Это привело его к полемике с известным историком-антинорманистом Дмитрием Ивановичем Иловайским, которая вылилась в написание оппонентами критических заметок о работах друг друга, помещенных в приложении к настоящему изданию.

После строго исторических работ по половецкому и варяжскому вопросам Васильевский опубликовал исследования устанавливаемых им исторически достоверных фактов, содержащихся в четырех житиях святых: Стефана Нового, Иоанна Готского, Георгия Амастридского и Стефана Сурожского. Кроме того, им были изданы неизвестные раннее памятники византийской письменности. В 1890 году он выпустил в свет первую часть труда «Обозрение трудов по византийской истории».

В. Г. Васильевский в 1890-е гг.

После защиты диссертации и утверждения в степени доктора русской истории в 1879 году ученый занял должность сначала экстраординарного профессора Санкт-Петербургского университета, а с 1884 года – ординарного профессора на кафедре всеобщей истории.

В 1882 году он участвовал в создании Императорского православного палестинского общества – научной и гуманитарной организации, уставными задачами которой являлись содействие православному паломничеству на Святую землю, научное палестиноведение, востоковедение. Предшественниками Палестинского общества были основанный в 1859 году Палестинский комитет и Палестинская комиссия, в которую комитет был преобразован в 1864 году. Научное отделение ИППО, призванное «собирать, разрабатывать и распространять в России сведения о святых местах Востока», вело масштабную и плодотворную деятельность не только в Палестине, но и по всему Средиземноморью. Экспедиции общества охватывали Синайский полуостров, паломнические и торговые пути, связывавшие Святую землю с Кавказом и Малой Азией, Ближним Востоком и Константинополем. Исследовались патриаршая библиотека на подворье Иерусалимского патриархата в Константинополе, библиотека монастыря Св. великомученицы Екатерины на Синайском полуострове, составлялись описания рукописей в библиотеках монастырей Ближнего Востока. Василий Григорьевич опубликовал в «Православном Палестинском сборнике» ряд греческих агиологических памятников, а также входил в первый состав Совета ИППО.

Палестинское общество осуществляло многогранную и плодотворную деятельность вплоть до Первой мировой войны, которая прервала череду экспедиций. Работа общества продолжалась и в советский период. С 1918 по 1921 год организацию возглавлял академик В. В. Латышев, которому удалось сохранить в обществе костяк московских и ленинградских профессоров, трудившихся в учреждениях Академии наук. Последний номер «Православного Палестинского сборника» вышел в 1918 году, а в 1926 году вышел единственный выпуск журнала «Сообщения Палестинского общества» – уже под новым названием. Возрождение общества началось в 1951 году под эгидой АН СССР, а с 1954 года возобновилось издание «Палестинского сборника».

В январе 1890 года Васильевский был избран академиком по русской и византийской истории и в том же году назначен редактором «Журнала Министерства народного просвещения». В 1894 году стал инициатором создания «Византийского временника», где опубликовал, в частности, критические комментарии к «Хронике Логофета».

Эмблема Императорского православного палестинского общества

Как историк, Василий Григорьевич Васильевский принадлежал к позитивистскому направлению, которое в те годы было широко представлено его современниками. Это направление характеризует восприятие исторического процесса как прогрессивного движения всего человечества к лучшим формам жизни, культуры и правления, а остановку, застой, полагает болезнью общества, требующей оздоровления[3]. Близко знавший В. Г. Васильевского И. М. Гревс писал о нем: «Хотя Василий Григорьевич был чужд вероисповедной исключительности и формализма внешнего благочестия, в нем было много глубоко религиозных элементов в нравственной природе и умственном настроении. Он верил в высший смысл существования и в направление мировой жизни верховным началом к разумной цели. Он строил равновесие своей духовной жизни на идее эволюции мира к совершенству, рисовал себе, стало быть, и человечество идущим к прогрессу»[4].

Роднит Васильевского с позитивистской школой и методика исследовательской работы, для которой характерны максимально широкий круг источников, комплексное использование материала смежных дисциплин (археологии, ономастики, нумизматики, эпиграфики и т. п.). Всесторонняя критика источника, который исследуется в его целостности и единстве, выяснение обстоятельств возникновения источника, строжайшее различение сообщаемого информантом факта от его объяснений, восхождение от известного к неизвестному, историко-сравнительный анализ, максимально беспристрастная интерпретация фактов[5]. Все это делает Васильевского первоклассным ученым мирового уровня, достойным примером для подражания не только в свое время, но и в XXI веке.

Как профессор университета, создатель собственных курсов лекций по истории Средних веков и специальных по истории Византии, Васильевский проявлял постоянное пристальное внимание к ознакомлению студентов с иностранной исторической мыслью, добивался для способных выпускников заграничных командировок, заботился о достойном и своевременном комплектовании университетской и академической библиотек, об издании безупречной в научном отношении учебной литературы, сурово критикуя при этом всякие проявления невежества, небрежности, неряшливости[6].

На 61-м году жизни Василий Григорьевич отправился на лечение в Италию, где надеялся поправить пошатнувшееся здоровье и обострившуюся болезнь почек. Не успев доехать в Рим, к месту лечения, он скончался во Флоренции 13 мая 1899 года. Похоронен на кладбище Аллори.

В. Е. Сеничев, историк-медиевист