Читать книгу Майор, стажёры и С Новым Годом, пошёл вон! - Вадим Фарг - Страница 2

Моя «Чёрная молния», старушка «Нива» с характером портового грузчика, ревела, как раненый бизон, прокладывая путь через снежную кашу вечернего Подольска. «Крякалка» спецсигнала хрипела, словно у неё был бронхит курильщика с двадцатилетним стажем, а синяя «мигалка» на крыше лениво отбрасывала блики на грязные сугробы. В салоне пахло мандаринами, которые Лиза зачем-то чистила на заднем сиденье.

– Лиза, перестань уничтожать улики праздника! – рыкнула я, закладывая крутой вираж на перекрёстке с улицей Ленина. Машину качнуло, и стажёрка ойкнула, врезавшись плечом в дверцу. – У нас тут боевой выезд, а не пикник на обочине.

– Я стресс заедаю! – возмутилась Сафонова, запихивая в рот сразу две дольки. – Светлана Игоревна, а если там снайперы? А если там бомба? У меня даже бронежилета нет, только пуховик с единорогами!

Я посмотрела в зеркало заднего вида. Глаза у Лизы были по пять рублей, а в руках она сжимала свой блокнот так, будто это был щит Капитана Америки. Рядом с ней, совершенно невозмутимый, как удав после обеда, сидел Коля. Его длинные ноги были упёрты в спинку моего кресла, за что хотелось его стукнуть, а на коленях балансировал раскрытый ноутбук. Экран светился холодным светом, отражаясь в его очках.

– Успокойся, Сафонова, – бросила я, объезжая заглохшую на «аварийке» маршрутку. – Единственная бомба, которая там может быть – это сам полковник Сидорчук после пятой рюмки коньяка. Его «тревожная запонка» срабатывает от резкого движения руки. Скорее всего, он просто слишком эмоционально произносил тост или пытался станцевать лезгинку на столе.

– А если нет? – не унималась Лиза. – Если это захват власти? Переворот?

Я тяжело вздохнула. Двадцать лет в органах научили меня одной простой истине: в России глупость случается чаще, чем заговоры.

– Так, детский сад, слушай боевую задачу, – я сделала голос максимально серьёзным, перекрикивая вой двигателя. – Мы едем в «Золотой Век». Это заповедник, где пасутся неприкасаемые. Мэр, прокурор, судья и прочие «хозяева жизни». Поэтому правило номер один: не отсвечивать.

– Это как? – Коля оторвался от экрана, приподняв одну бровь.

– Это значит, Лебедев, что если мы врываемся в зал и видим, что там реальный террор, люди в масках и автоматах, то действуем по уставу. Огонь на поражение, прикрытие, вызов «Собр». Всё как в учебнике, который ты, надеюсь, открывал хотя бы раз.

Я сделала паузу, пропуская пешехода, который, судя по походке, начал отмечать Новый год ещё в октябре.

– Но! – я подняла палец вверх. – Если мы врываемся и видим, что прокурор дерётся с официантом из-за тёплой водки, или мэр города пытается оседлать люстру, или наш любимый Сидорчук лежит лицом в салате «Цезарь» мы слепнем и глохнем.

– В смысле? – не поняла Лиза.

– В прямом, Лизавета. Мы делаем вид, что не узнали их. Оформляем как мелкую бытовуху, хулиганство неустановленных лиц. Никаких имён в протоколе, пока я не скажу. Никаких «Господин Мэр, пройдите в патрульную машину». Мы – невидимки. Мы санитары леса, которые тихо убирают мусор и уезжают. Усвоили?

– А если они начнут качать права? – спросил Коля, снова застучав по клавишам. – Ксивами махать?

– Тогда включаешь дурака, – усмехнулась я. – Твоего любимого. «Извините, гражданин, не признали, освещение плохое, вы так похожи на разыскиваемого рецидивиста Ваську Косого». Им скандал нужен меньше, чем нам премия. Понятно?

– Предельно, – хмыкнул Коля. – Кстати, о плохом освещении. Я сейчас пытаюсь подключиться к камерам наблюдения «Золотого Века». У них там система безопасности стоит… ну, скажем так, её ставил сын маминой подруги владельца. Пароль от админки «123456». Я серьёзно.

– И что там? – я напряглась. Если Коля увидит вооружённых людей, шутки кончатся.

– Странно… – Коля нахмурился, перестав жевать воображаемую жвачку. – Камеры в главном зале работают, но картинка статичная. Похоже на заглушку. А вот камеры на кухне и в коридорах… Пусто. Персонала нет. Вообще никого. Ни поваров, ни охраны.

– Как нет? – удивилась Лиза. – Там же банкет! Кто-то должен омаров подавать.

– Вот именно, – процедил Коля. – Пустые коридоры. И ещё… Взломал аудиосистему. Музыка не играет. Тишина полная.

В животе у меня неприятно заворочался холодок. Тишина на пьяном корпоративе чиновников это страшнее, чем стрельба. Когда эти люди гуляют, слышно за квартал. А тут тишина.

– Значит, всё-таки не лезгинка, – мрачно констатировала я, вдавливая педаль газа в пол. «Нива» жалобно взвыла, но прибавила скорости. – Коля, пиши всё, что удастся выцепить. Любой звук, любое движение. Лиза!

– Я! – стажёрка вытянулась в струнку, насколько позволял салон.

– Твоя задача – периметр. Как приедем, ты не лезешь внутрь. Ты стоишь у входа и делаешь самое страшное лицо, на которое способна. Если появятся журналисты, блогеры, зеваки или доставщики пиццы – всех гнать поганой метлой. Никаких интервью. Никаких стримов. Если кто-то спросит, что происходит, отвечай: «Проводятся плановые учения по дезинсекции тараканов».

– Тараканов? – переспросила Лиза с сомнением. – Может, лучше сказать «антитеррористическая операция»? Звучит солиднее.

– Ага, и через пять минут здесь будет федеральное ТВ, а Сидорчук меня лично расстреляет из наградного пистолета за утечку информации, – отрезала я. – Тараканы, Лиза. Большие, жирные, государственные тараканы. Это, кстати, почти правда.

Впереди показалось здание ресторана «Золотой Век». Это был помпезный особняк с колоннами, лепниной и золотыми львами у входа – эталон цыганского барокко, так любимого нашей элитой. Парковка была забита черными джипами и представительскими седанами с «блатными» номерами. Моя грязная «Нива» на их фоне смотрелась как бомж на приёме у английской королевы.

Я резко затормозила прямо у парадного входа, едва не сбив одного из золотых львов.

– Приехали, – скомандовала я, отстёгивая ремень. – Оружие на изготовку, но с предохранителя не снимать, пока не увидите явную угрозу. Коля, ноутбук не закрывай, будь на связи с Митяем. Лиза, блокнот спрячь, достань пистолет. И ради бога, не перепутай.

– Есть! – хором ответили мои «птенцы».

Мы высыпали из машины в морозный воздух. Вокруг стояла зловещая, ватная тишина. Окна ресторана были плотно зашторены тяжёлыми бархатными портьерами. Ни звука, ни музыки, ни пьяного смеха. Только ветер гонял по парковке пустой стаканчик из-под кофе.

Я положила руку на кобуру. Чуйка, моя старая, проверенная годами подруга, орала благим матом: «Света, это не пьянка! Это какая-то дичь!».

– Коля, – шепнула я, подходя к массивным дубовым дверям. – Что с «запонкой»?

Лебедев глянул на экран смартфона.

– Сигнал пропал три минуты назад. Прямо перед нашим приездом. Либо батарейка села, либо…

– Либо её сняли, – закончила я за него. – Или оторвали вместе с рукой.

– Светлана Игоревна, вы умеете подбодрить, – нервно хихикнула Лиза, озираясь по сторонам.

Я толкнула тяжёлую дверь. Она оказалась не заперта. Мы шагнули в полумрак холла, пахнущего дорогим парфюмом, еловой хвоей и… страхом.

– Полиция! – гаркнула я так, что хрустальная люстра под потолком жалобно дзенькнула. – Есть кто живой? Или сразу труповозку вызывать?

В ответ тишина. Только где-то в глубине зала скрипнул стул.

– За мной, – кивнула я стажёрам. – И смотрите под ноги. Не наступите на бюджет города.

Мы двинулись к дверям банкетного зала. Я шла первой, чувствуя себя дрессировщиком, который входит в клетку к тиграм, но забыл дома хлыст и мясо. Коля дышал мне в затылок, Лиза семенила сбоку, держа пистолет двумя руками, как в голливудских боевиках.

Я резко распахнула двери.

Картина, которая предстала перед нами, была достойна кисти Репина, если бы Репин писал абсурдистские комедии.

Зал сиял золотом и хрусталём. Столы ломились от деликатесов: чёрная икра, осетрина, какие-то сложные башни из фруктов. Но никто не ел.

Вдоль длинного стола, буквой «П», сидели сливки общества Подольска. Мэр города, похожий на надутого индюка в смокинге. Прокурор с лицом цвета перезрелой свёклы. Судья, вцепившаяся в нитку жемчуга так, что та вот-вот порвётся. И, конечно, полковник Сидорчук.

Мой начальник сидел во главе стола. Его лицо выражало гамму чувств от глубокого унижения до желания убивать. Галстук был сбит набок, манжеты рубашки расстёгнуты, одной запонки, той самой, действительно не было.

Но самое странное было не в этом.

Все они сидели молча, положив руки на колени, как примерные первоклассники. Перед каждым на белоснежной скатерти, прямо поверх тарелок с нетронутыми омарами, лежал тетрадный листок в клеточку и дешёвая синяя шариковая ручка.

– Товарищ полковник? – осторожно позвала я, опуская пистолет. – Мы получили сигнал. Группа захвата на месте. Где террористы?

Сидорчук медленно, словно у него затекла шея, повернул ко мне голову. В его глазах стояли слёзы бешенства.

– Истомина… – прохрипел он голосом, в котором звенела сталь. – Убери пушку. Террористы… ушли. Через чёрный ход. Пять минут назад.

– Ушли? – я растерянно моргнула. – Что они взяли? Деньги? Драгоценности? Секретные документы?

– Они взяли… – мэр города всхлипнул и закрыл лицо руками. – Они взяли нашу гордость!

– Чего? – переспросил Коля из-за моего плеча.

Сидорчук ударил кулаком по столу, да так, что подпрыгнула вазочка с икрой.

– Они заставили нас писать сочинение, Истомина! Сочинение! На тему «Почему я был плохим мальчиком в этом году»! И они… они всё забрали с собой!

В зале повисла звенящая тишина. Лиза позади меня громко икнула. Коля присвистнул. А я почувствовала, что этот Новый год будет самым весёлым в моей карьере. Или самым коротким.

– Сочинение… – повторила я, чувствуя, как уголки губ предательски ползут вверх. – Надеюсь, без грамматических ошибок, товарищ полковник?

– ВОН ОТСЮДА! – взревел Сидорчук. – ИСКАТЬ! НАЙТИ! ПОД ЗЕМЛЁЙ ДОСТАТЬ ЭТИХ… ПЕДАГОГОВ!

– Есть искать педагогов! – козырнула я и, развернувшись на каблуках, вытолкала ошарашенных стажёров обратно в коридор.

Началось. Операция «С Новым годом, пошёл вон» официально стартовала.