Читать книгу Майор, стажёры и С Новым Годом, пошёл вон! - Вадим Фарг - Страница 3

Знаете, чем пахнет страх? В дешёвых детективах пишут, что он пахнет потом, мочой и адреналином. Ерунда. Настоящий, элитный страх в банкетном зале ресторана «Золотой Век» пах смесью «Шанель № 5», остывшими трюфелями, дорогим коньячным перегаром и… школьной столовой. Да-да, именно так: дешёвой бумагой и чернилами из шариковых ручек за десять рублей. Этот дикий коктейль ударил мне в нос так, что захотелось чихнуть, но я сдержалась. Не по уставу майору чихать на потерпевшую власть.

Все так и продолжали неподвижно сидеть. Картина была эпическая. Представьте себе «Тайную вечерю», только вместо апостолов городская администрация, вместо Христа пустой стул во главе стола, видимо, место Деда Мороза, а вместо святости – тотальное, всепоглощающее унижение.

Двери, как выяснилось, были заблокированы снаружи самой обычной шваброй, просунутой через ручки. Высокотехнологичный терроризм, ничего не скажешь. Когда Коля пинком выбил эту конструкцию, «заложники» даже не шелохнулись. Они сидели, словно приклеенные к своим бархатным стульям, и смотрели в пустоту.

Первым от ступора очнулся мэр, Аркадий Петрович. Человек, который обычно занимал собой всё пространство, будь то трибуна или сауна, сейчас выглядел как сдувшийся воздушный шарик. Его лицо приобрело странный сероватый оттенок, идеально гармонирующий с недоеденной устрицей на его тарелке.

– Светлана Игоревна… – прошелестел он, пытаясь поправить съехавший галстук-бабочку. Руки у него дрожали так, что бабочка превратилась в удавку. – Вы… вы видели их? Они ушли?

– Кто «они», Аркадий Петрович? – я медленно подошла к столу, стараясь не наступать на рассыпанные по паркету салфетки. – Свидетели Иеговы? Налоговая инспекция? Зелёные человечки?

– Дед Мороз… – всхлипнула судья, женщина монументальных размеров с причёской «атомный взрыв на макаронной фабрике». Она сидела, вцепившись в край стола побелевшими пальцами с огромными перстнями. – И Снегурочка. Такая… с указкой.

За моей спиной хрюкнул Коля. Я незаметно наступила ему на ногу каблуком.

– Так, – я достала блокнот, понимая, что этот протокол я буду переписывать раз десять, чтобы он выглядел хоть сколько-нибудь вменяемым. – Давайте по порядку. Двое неизвестных в костюмах сказочных персонажей. Вооружены?

– Словом! – рявкнул полковник Сидорчук.

Мой начальник наконец-то отошёл от шока. Его лицо, до этого бледное, начало стремительно наливаться привычным багровым цветом. Он был похож на вулкан, который решает: извергаться лавой прямо сейчас или подождать, пока подойдут туристы.

– Они были вооружены унижением, Истомина! – Сидорчук вскочил, опрокинув бокал с вином. Красное пятно растеклось по скатерти, как кровь убитого бюджета. – Они ворвались сюда, когда мы обсуждали… кхм… стратегии развития города. Заблокировали выходы. Отобрали телефоны. И заставили нас…

Он осекся, глядя на лежащий перед ним листок в клеточку. Обычный двойной листок, вырванный из школьной тетради. Рядом валялась самая дешёвая синяя ручка с обгрызенным колпачком. Такой контраст с золотыми вилками и хрусталём, что глаза резало.

– Заставили писать диктант? – предположила Лиза, выглядывая из-за моего плеча. Глаза у неё горели щенячьим восторгом. Для неё это был лучший новогодний подарок.

– Хуже, Сафонова! – прошипел прокурор, нервно потирая шею. – Сочинение. Тема вольная. «Мои грехи в уходящем году».

– И вы… писали? – осторожно спросил Коля, окидывая взглядом стол. Перед каждым чиновником лежал такой листок. Некоторые были исписаны мелким убористым почерком, на некоторых красовалась лишь пара кривых фраз. Но самих текстов не было. Бумага была девственно чиста, если не считать следов от слёз и капель соуса.

– Мы писали… черновики, – глухо выдавил мэр. – А чистовики… они забрали. Сложили в красный мешок и унесли. Сказали, что отправят в «Небесную канцелярию». Или в газету. Я не помню точно, у меня был стресс!

Я почувствовала, как у меня начинает дергаться глаз.

Ситуация вырисовывалась просто блестящая. Вся верхушка города собственноручно написала компромат на самих себя под дулом… чего?

– Чем они вам угрожали? – я перешла на деловой тон, пытаясь отсечь эмоции. – Пистолеты? Ножи? Пояс шахида?

В зале повисла неловкая пауза. Чиновники переглянулись.

– У Деда Мороза был посох, – неуверенно сказал мэр. – Тяжёлый. И голос… очень поставленный. Командный. Как у диктора Левитана.

– А у Снегурочки была указка, – добавила судья. – И такой взгляд… Знаете, как у завуча, когда тебя ловят с сигаретой в туалете. Она смотрела на нас и говорила: «Достаём двойные листочки. Время пошло. Кто будет списывать останется на второй год без права переизбрания».

– И это всё? – я скептически подняла бровь. – Два пенсионера с палкой и указкой взяли в заложники десять взрослых мужиков и их охрану? Кстати, где охрана?

– Заперта в подсобке, – буркнул Сидорчук, пряча глаза. – Их Снегурочка туда заманила. Сказала, что там бесплатная дегустация элитного виски.

– Гениально, – выдохнул Коля. – Социальная инженерия уровня «Бог».

– Так, – я захлопнула блокнот. – Лиза, осмотр места происшествия. Ищи всё, что не вписывается в интерьер. Волосы, накладные бороды не в счёт, отпечатки, забытые вещи. Коля, проверь выходы. Если они ушли через чёрный ход пять минут назад, снег ещё не замел следы. А вы, господа… потерпевшие…

Я обвела взглядом этот паноптикум. Мне нужно было их допросить, но я понимала: они сейчас соврут мне в три короба. Никто из них не признается, что именно он написал в том сочинении.

– Товарищ полковник, – я обратилась к Сидорчуку, понизив голос. – Мне нужно знать содержание похищенных документов. Это может быть мотивом. Шантаж?

Лицо Сидорчука пошло пятнами. Он подошёл ко мне вплотную, обдав запахом дорогого табака и паники.

– Истомина, если ты хоть раз спросишь меня, что я там написал, я тебя уволю. Нет, я тебя расстреляю, а потом уволю. Ты должна найти эти бумажки. Не преступников, плевать на них! Бумаги! Перехватить, сжечь, съесть, мне всё равно. Но чтобы ни одна строчка не попала в прессу. Ты меня поняла?

– Так точно, – козырнула я, чувствуя, как внутри закипает профессиональный азарт пополам с брезгливостью. – Найти и уничтожить. Операция «Цензура».

– Иди работай! – рявкнул он и тут же схватился за сердце. – Ох… Валидол есть у кого-нибудь?

Пока Сидорчука отпаивали кораллом, я отошла к стажёрам. Лиза ползала под столом мэра, что-то высматривая с лупой, откуда у неё лупа?.

– Ну что? – спросила я.

– Светлана Игоревна, смотрите! – Лиза вылезла из-под стола, держа в руках какой-то предмет двумя пальцами, как дохлую мышь. – Нашла! Под стулом прокурора.

Это была пробка от шампанского. Но не простая. На ней фломастером был нарисован смайлик. Грустный.

– Улика? – с надеждой спросила Лиза.

– Мусор, – отрезала я. – Прокурор от нервов рисовал, пока сочинение писал. Лебедев, что у тебя?

Коля стоял у окна и задумчиво вертел в руках один из листков с «черновиком».

– Интересная бумага, Светлана Игоревна. Самая дешёвая, «Кондопога», желтоватая. В магазинах такую уже редко встретишь, сейчас всё белое, офисное. Это из старых запасов. Школьных или библиотечных. И ручки… – он поднял одну из синих ручек. – «Erich Krause», модель R-301. Классика. Любимое оружие учителей. Пишет мягко, не мажет, хватает на проверку трёхсот тетрадей.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что это не спонтанный налёт, – Коля поправил очки. – Это методически подготовленная акция. Они принесли свои инструменты и знали психологию жертв. Посмотрите на них. Они не напуганы насилием. Они раздавлены авторитетом. Кто может заставить мэра чувствовать себя двоечником?

– Учительница первая моя? – хмыкнула я.

– Именно. И ещё… – Коля указал на пульт управления кондиционером на стене. – Температура в зале +18. Обычно на банкетах делают теплее. А тут свежо. Чтобы мозги лучше работали. Стандарт СанПиНа для учебных классов.

– Ты хочешь сказать, что нас ограбили педагоги-методисты? – я скептически оглядела зал. – Банда «МарьВанна»?

– Я хочу сказать, что в этом деле больше литературы, чем криминала, – философски заметил Коля.

В этот момент дверь подсобки с грохотом распахнулась. Оттуда вывалились трое охранников – здоровенные лбы в чёрных костюмах. Вид у них был виноватый и слегка осоловелый. От них разило не элитным виски, а чем-то подозрительно напоминающим клофелин.

– Мы… это… – начал старший охраны, глядя в пол. – Там бабушка была… Снегурочка. Она сказала, угостит. Настойкой на кедровых орешках. Мы только по глоточку…

Сидорчук взвыл раненым бегемотом.

– Убрать! – заорал он. – Убрать этих алкоголиков с глаз моих! Истомина, почему ты ещё здесь?! Я дал приказ! Ищи мои мемуары!

– Уходим, – скомандовала я своим «птенцам». – Здесь ловить нечего, кроме нервного тика. Нам нужно на воздух. Там, где следы не пахнут омарами.

Мы вышли из душного зала в холодный коридор.

– Светлана Игоревна, – тихо спросила Лиза, пряча свою лупу. – А что, правда, если эти сочинения опубликуют, будет плохо?

– Лиза, – я остановилась и посмотрела на неё. – Если эти сочинения опубликуют, в городе сменится власть, половина сядет, а мы останемся без работы. Но зато это будет самое честное чтиво года.

– Так может… не стоит торопиться их искать? – хитро прищурилась она.

– Сафонова, ты сейчас рассуждаешь как анархист, а не как младший лейтенант. Искать будем. Но… – я усмехнулась. – Как говорится, поспешай медленно. У нас ещё осмотр периметра, проверка камер и опрос свидетелей. Дел по горло. А почта России, как известно, работает непредсказуемо.

– Понял, – ухмыльнулся Коля, захлопывая ноутбук. – Включаю режим «тщательной имитации бурной деятельности».

– Вот и молодец. А теперь на улицу. Искать следы Деда Мороза. Надеюсь, он уехал не на оленях, а на чём-то, что имеет регистрационный номер.

Мы вышли в морозную ночь. Операция по спасению репутации городских грешников переходила в активную фазу. Но запах страха и дешёвых чернил, казалось, въелся в мою кожаную куртку намертво.