Читать книгу Алтайский поп-модерн 1/4 XXI века - Вадим Климов, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 4

Важно, что он не живёт в Барнауле, где есть какая-то художественная среда. Павел не всегда может приехать из Павловска на вернисаж чужой выставки. В Барнауле художники вообще стали реже ходить на выставки коллег, а приехать за 60 километров – тем более. Этим я хотел подчеркнуть, что Павел не вписан в творческую жизнь города. Но решил, что никто не вписан, потому что художественная жизнь затихла.

Первая заметная выставка Бежацкого в Барнауле случилась в галерее «Проспект». Галерея работала 3—4 года. Хорошая была галерея, я им завидовал. Они были в самом центре города.

Помню несколько выставок Павла, и не важно, в каком они были порядке: эта книга – не каталог.

«Обломки прогресса» – в галерее «Проспект», «1+1=3» – в галерее «Турина гора» и «Абстрактная алгебра» – в галерее «Республика ИЗО».

В архивах программы «Афиша» нашёл три текста о Бежацком.

О выставке в галерее «Проспект»: «Обломки прогресса – не того прогресса, что грохнулся, не долетев до космоса. А прогресса, который шагает по миру и осыпается в провинции, как окалина, из которой художник строит новый беспредметный мир.

Павел Бежацкий уже показывал свои живописные произведения в Барнауле примерно год назад – в галерее «Турина гора». Теперь появилось что-то новое, оформился стиль, не так всё однообразно. Хотя говорить о прорыве рано. Это, скорее, некая задумчивость автора, который совсем скоро должен принять решение. Мне хочется увидеть развитие творческого процесса.

Пока я вижу несложные композиции. Хотя некоторые готовы рассмотреть в этих работах умозрительность оптических явлений. Не надо рассказывать, что автор пытается работать сложными техниками: зрителю не интересно, как художник работает, важно, чего он добивается.

Бежацкий добился интересного графического решения, в котором есть ритм – и более ничего.

Работы прекрасно вписываются в интерьер техногенного мира и пугают своей безысходностью чувствительных барышень. В мире этого художника остались только полоски, точки да волны. Осколки прогресса, который лопнул. Можно было бы сказать: накрыла безнадёжность. Но не всё так просто – художник сопротивляется. Есть на выставке работа «Небесное и земное» – традиционная грязная дорога в поле.

Этот символ использовали все, потому что по-человечески хочется простой перспективы. Пусть на осколках прогресса».

О следующей выставке Бежацкого написал Николай Плескунас. Я привлекал его к сотрудничеству.

«Бежацкий, большой любитель кинематографа, ссылается на оригинальную теорию Эйзенштейна, согласно которой содержание одного фрагмента плюс содержание второго фрагмента (кадра) рождает образное обобщение – третье значение, но не на экране, а в сознании зрителя. Эту формулу художник применяет и к своим картинам.

Выставка станет приятным или неприятным сюрпризом для людей, случайно на неё зашедших, но в основном она предназначена для тех, кто хорошо осведомлён о прошлом и настоящем в мире современного искусства.

Бежацкий, отчаянно силясь разорвать оковы беспросветного постмодернизма, прочно сковавшие современное искусство, наполняет свои картины неожиданной в этих обстоятельствах и оттого какой-то потусторонней духовностью, глубоким смыслом.

Опираясь на наследие авангарда первой трети XX века, а также на более поздние явления в искусстве – абстрактный экспрессионизм, поп-арт, ташизм и т. д., – Бежацкий обращается к русской иконописи и к традиционным русским орнаментам.

Павел Бежацкий – художник сложный, ищущий, готовый войти в прямой и откровенный диалог со зрителем. Живя и творя в кипучие времена бездушных цифровых технологий и, кажется, победившего «пластмассового» мира, он остаётся художником картины, мазка, арабески, геометрической знаковой конфигурации, логически не объяснимой импровизации».

И ещё один мой текст: «На открытие выставки Бежацкого в галерее «Турина гора» мы с автором долго говорили. Пытались подобрать терминологию к его искусству. Конечно, это графика: художник сложным инструментом на оргстекле выбирает рисунок и потом печатает, как обыкновенный офорт, но что-то нас смущало.

На следующий день завязалась переписка. Художник постарался объяснить, что он делает: «Мы допустили ошибку в том, что назвали мою технику гравюрой и начали привязывать её к средневековью. От средневековья в ней только офортный метод печати. Не нашлось специалиста в Барнауле, который бы сказал, что я занимаюсь фотогравюрой. Да и откуда взяться такому специалисту, если на Алтае фотогравюрой никто не занимался? Между тем фотогравюра – это отдельный вид изобразительного искусства, существующий с конца XIX века.

Думаю, что твоё восприятие моей выставки несколько изменилось, если бы она называлась «Фотогравюра». Классическая фотогравюра вытравливается фотохимически на пластине. Я добился богатства тонального диапазона гравированием на оргстекле. По-моему, гравирование даёт большую творческую свободу, чем просто фотохимический перенос негатива.

Мы не сильно погрешили перед истиной, поскольку, например, в ММОМА проходила выставка фотогравюры, где художница сделала их с чужих фотографий 70-х годов, а технику обозвали офортом, что в корне неверно. В РОСФОТО проходила выставка фотогравюры Питера Миллера, живущего в Японии. Его пейзажи настолько же интересны здесь, как павловские пейзажи интересны в Японии.

В Москве существует сообщество «Станковая фотография XXI», которое отвечает на твой вчерашний вопрос: «Зачем усложнять себе жизнь длинными трудоёмкими техниками?» Их манифест всё объясняет.

Наверное, точнее было бы относиться к моим произведениям как к фотогравюрам».

Сложность технологий всегда увлекала художника. В газетах писали: «Трудоёмкие, многослойные работы автора напоминают алхимическое исследование, результат которого – удивительные природные фактуры, формирующие супрематическую композицию».

Где-то я написал: «Работы Бежацкого находятся в постоянном диалоге с древнерусской иконописью, русским авангардом начала XX века и творчеством американских художников-модернистов 1950—1960-х гг. Сам художник определяет направление, в котором работает, как супрематический маньеризм».

Последние годы не вижу выставок Бежацкого. Возможно, у него сложился круг коллекционеров, и он не нуждается в презентации работ. Все его выставки были заметны – такого искусства в Барнауле больше нет.