Читать книгу Колесница времен - Валерий Четверкин, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

От Одера до Вислы, от Балтики к Карпатам,

Среди лесов дремучих и степей,

По берегам озер и водным перекатам

Расположились поселения людей.

В те темные, глухие времена

Уже не все таились в норах, по корягам,

Никем не занятым пещерам и оврагам,

И в скромных хижинах селились племена.

А если есть, пусть небольшой, но кров,

Спасающий от бурь и непогоды,

Он стал привязывать кочующие роды,

В селения малые, с защитой от врагов.

Но расселения славян не прекращались,

Гонимые под властью внешних сил,

Род, кто остался, быстро уходил,

И скоро все рода перемешались.

Причины разные, пожар, неурожай,

Врагов завистливых разнузданные орды,

Или какая хворь приходит в край,

Или зверей лесных оскаленные морды.

Рода объединялись в племена,

А племена объединялись для набегов,

Чтоб наказать коварных печенегов,

Чтоб хоть на время воцарилась тишина.

И наслаждаясь этой тишиной

В июльском мареве или январской стуже,

Народ трудился и работал над собой,

Чтоб завтра было так же, а не хуже.

Кто земледелием прокармливал свой род,

Грибами разными, кореньями, охотой,

Кто рыболовством, кто разводит мед,

Кто занят кузницей или другой работой.

Все жены пряжу прялками прядут,

Мужам своим, к одеждам, для походов,

Девицы хлеб для ужина пекут,

Со смехом возвращаясь с хороводов.

И если мир вокруг, то мир царит в семье,

И благочинные застолья под молитву,

И меда крынка в праздничном столе,

И пляски с музыкой, в разгар кулачной битвы,

И песни с присвистом, и чинные беседы,

И стать уверенная — завтра встретить беды.

Ремесел было много в те года,

Природа заставляла шевелиться,

Построить кров, от непогоды скрыться,

И шкуры выделать, чтоб выжить в холода.

Ковалась утварь и оружие для войн,

Набеги повторялись непрестанно,

И чтобы защитить семьи — покой,

В селениях кузнецы трудились — рьяно.

Вражда была всегда, и земли, и богатства,

Разнились у родов обилием своим,

И бились меж собой на смерть свои же братства,

А иногда родами с войною шли к другим.

Фракия Римская изведала не раз

Опустошающую ярость столкновений,

Под звон мечей, и тысячи мгновений,

И блеска жуткого, озлобившихся глаз.

Враги, однако, стоили друг друга,

Легионеры Рима, и славяне,

Одним — покорность лучшая подруга,

Другим — свободы поднятое знамя.

И долго помнили те берега Цутры,

Усеянные римскими костями,

Как мчались диким натиском цунами,

Славян бушующих тяжелые щиты.

Как дрогнул и поддался легион,

Как, разорвав исколотые цепи,

Перуновы дрались нещадно дети,

Под гомон перепуганных ворон.

И длинная защитная стена,

Что Анастасий выстроил оградой,

Спасала Фракию в те злые времена,

Став для народа Римского наградой.

Но как ни усиляли стену ту

Со множеством различных укреплений,

Хильбудий всем устроил суету,

Вторгаясь в дебри славинских владений.

И вскоре, все рода объединив,

Славяне римлян встретили достойно,

И мало кто тогда остался жив,

И ненадолго стало всем спокойно.

Враги всегда боялись тактики славян,

Их скрытности, стремительности, мощи,

Умения всегда найти изъян,

В любой защите, в поле или в роще,

В теснинах узких или на реке

Он появиться мог с копьем в своей руке.

Так было и с Иллирией тогда,

Из-за Истра, прорвавшись сквозь преграду,

Рода славян, заняв все города,

Для римских войск устроили засаду.

И, помня о Хильбудия могиле,

Наместник двинуть войско побоялся,

И за пределами Иллирии остался,

Своей уже не доверяя силе.

Пятнадцать тысяч римлян за рекой

Тревожно к выступлению ждут приказа,

И кажущимся был для них покой,

Пока их земли пользует «проказа».

Отряд славян в три тысячи числом

Меж тем Истру форсировал для битвы

И в два отряда, почитав молитвы,

Обходят римлян сразу с двух сторон.

И войско римское, значительней по силе,

Приказы командиров выполняя,

Разбить славян в отдельности решили,

Всех сил своих никак не разделяя.

И битва разыгралась с двух сторон,

Славяне бросились, как волки на оленя,

Круша ряды и копий не жалея,

Под гром щитов и пораженных стон.

Под натиском смешались все ряды,

Трещали копья, топоры и луки,

От ратной тяжести уже слабели руки,

И ноги мощные включались для борьбы.

И были римляне разгромлены тогда,

Юстиниан, обеспокоенный провалом,

Гвардейских конников бросает в никуда

С телохранителем и воином Асбадом.

Так в крепости фракийской Тузурул

Собрались силы римлян для отпора,

Чтобы себя избавить от позора,

Что ветер с северо-востока им надул.

Славяне понимали, что в степи,

Не удержать им конную атаку,

Что марафонами от копий не уйти,

Коли в степи они затеют драку.

И ночью темной, в полной тишине,

Охрану сняв на стенах Тузурула,

Ворвались в крепость — призраком во сне,

Нежданной гибелью дозорных караула.

И снова звон мечей накрыл округу

В кровавых отблесках открытого огня,

И бились воины спинами друг к другу,

Теснины крепости в душе своей кляня.

И луки с копьями сменили на кинжалы,

И пот кровавый землю пропитал,

И рог победный звонко прозвучал,

Когда Асбада воинов не стало.

Война меняла нравы и границы,

Определяя численность племен,

Со временем родов сменялись лица,

Кто выжить смог и не был истреблен.

Народы расселялись по Европе,

По новым и нехоженым местам,

В степях широких или по лесам,

Рисуя карты, как в калейдоскопе.

Одни селились в западных краях,

Других влекли восточные пейзажи,

А третьих — степи южные и пляжи

На неприступных черноморских берегах.

Древляне, кривичи, поляне, северяне,

Дреговичи, радимичи и русь,

Ильменские славене, полочане,

Их перечислить всех уже я не берусь.

Одно нам ясно, с тех времен глубоких,

Родилось множество богатых городов,

С историей зажиточных родов,

Побед и поражений битв жестоких.