Читать книгу Царский империал - Валерий Морозов - Страница 2

Читая прозу Валерия Морозова, всегда удивляюсь, почему у её автора нет той известности, которую он заслуживает? Наверное, время, где на первом плане лайки, подписчики и их монетизация – не вполне для него. Это не хорошо и не плохо. В этом есть своя органика. Он писатель той школы, когда ни тема, ни жанр не подбирается из какой-либо конъюнктуры или, как модно теперь говорить, читательского запроса. Он пишет о людях и о тех невероятных коллизиях, которые так часто приходится видеть в нашей стране.

Значительным достижением автора является повесть «Чёрный ангел». Она помещена в начало книги Морозова «Царский империал».

Это настоящая семейная сага, с участием цыган, разворачивающаяся перед читательским взором в нелёгкие сороковые годы. Автор умело сочетает разные стили повествования, от лирически-размягченного до психологически насыщенного. Помимо сюжета, который закручен лихо, много других планов, не менее важных. Герои оказываются в таких ситуациях: женщина возвращается из сталинских застенков и не знает, прощать ли ей неверного мужа или нет? Юноша испытывает разочарование оттого, что цыганка, предмет его воздыханий, выбрала цыганскую жизнь, а не жизнь с ним. Выбор становится главным двигателем текста. И читатель ждёт и переживает, каким будет это выбор. И Морозов подводит своих героев к тому, что прощение и милосердие – это будущее, а злоба и месть отбрасывают человека назад. В этом гуманистическая нотка, так необходимая в наше время.

В тексте соприкасаются истории цыганских семей и русских. Автор демонстрирует хорошее знание материала, цыганский быт описан без вульгарностей и клише, равно как и быт русской советской семьи правдив, с щемящими нотками. Природа Урала, особенности жизни в регионе в сороковые, всё это автор преподносит нам как драгоценный подарок на красивом блюде. Интересно меняется оптика, то мы видим мир глазами ребёнка, то подростка, то немного отстраняемся от личного восприятия. Тема войны, опалённость судеб отражена без начётничества, искренне, по-человечески. И это действует сильнее любого пафоса: «И вдруг как-то разом ломается идиллическая картина дня. Начинает спешно набирать зловещей черноты дымчатая голубизна горизонта. Мы беспокойно оборачиваемся на какую-то панику и видим – по спуску к озеру бежит мой шестилетний брат Лёня. Машет руками и кричит:

– Мама-а, Димка-а, отец… – Падает, споткнувшись, тут же встаёт и горланит истошно, выпучив глаза: – Мама, война! Война началась! Димка, война! Папка велел сказать, что беда…»

После повести в сборнике помещены другие тексты. В каждом из них есть свой колорит, непередаваемый шарм, идущий от детали, от впечатления. Так в рассказе «Черёмухи цвет» триггером для развития сюжета служит картина французского художника Бугро. Из этого разворачивается очень трогательная ностальгическая история. Трагическая нота звучит в самом конце, и она переворачивает всю композицию, заставляет сопереживать: «Это, конечно же, не та Леночка Рубенцова, хохотушка из полузабытых школьных лет. На меня отрешённо глядит опрятная, простоволосая, без макияжа женщина в тёмной кофточке с белым кружевным воротничком, но это она, Лена! Бог ты мой!

Вот снова состоялась эта встреча, как тогда, через автобусное стекло. Глаза в глаза! Но на этот раз взгляд её из траурной рамки холодный, умиротворённый и безадресный».

Невозможность вернуть прошлое в этом рассказе выражена через тонкий ход. Читайте, не буду рассказывать всех нюансов и интриг.

В повести «Царский империал» Морозов пробует себя в роли исторического повествователя. Действие повести начинается в XIX веке, в 1888 году, в день крушения царского поезда. Потом перескакивает в 1988 год. Морозов с первых страниц показывает нам: скучно не будет.

В этой повести Морозов демонстрирует нам свои фирменные качества. Ахронологичность повествования создаёт большую историческую ретроспективу. События вокруг крушения поезда, где Александр III серьёзно пострадал, заставляют автора размышлять о судьбе России, о роли личности в истории, о том, от каких нелепых случайностей часто зависит судьба мира, о том, как парадоксально порой связаны разные времена через детали, предметы, нюансы биографий, как в рассказанной в повести истории. У Валерия Морозова гибкая, пластичная фраза. Он избегает слишком прямых конструкций, его стиль изысканно повествовательный, как воронка закручивающий читательское внимание. Он избегает клише, а там, где его история идёт по проторенным уже в русской литературе рельсам, он находит всегда неповторимый, сугубо авторский поворот. Его герои – простые люди, он не ищет особых романтических судеб, боясь искусственности, он может весьма далеко отдалить образ рассказчика от образа автора, он оставляет на суд читателя, происходили данные события на самом деле, или же они в той или иной степени сдобрены долей вымысла. Достоверность – это не всегда документальность. Это Морозов хорошо чувствует и удачно воплощает в своей прозе. Его герои обладают свойством надолго оставаться в памяти. Не это ли черта большого дарования?

Максим Замшев,

Главный редактор «Литературной газеты», Председатель Правления МГО Союза писателей России, Президент «Академии поэзии», член Совета по правам человека при Президенте РФ