Читать книгу Мститель. Убить карателя! (сборник) - Валерий Шмаев - Страница 8

Смерть карателям!
Глава 7

Оглавление

15 мая 1942 года

Остаток ночи, утро и половина дня прошли так, как и было задумано мной. Мы выспались, поели и поухаживали за Елагиным. Попинали проснувшихся гестаповцев, довели их до состояния панического ужаса, перетащили нашу добычу из дома на улицу, разобрали и отсортировали её, а заодно и вещи гестаповцев, обнаружив у одного из неприметных охранников весьма любопытную вещицу – жетон СД. У всех остальных были гестаповские жетоны. У этого кадра, кстати, тоже был гестаповский жетон, а вот в потайном кармашке на штанах, при детальном обыске «Гномом», был обнаружен второй жетон, уже СД. Очень хорошо. Ценная и редкая в нашем деле штука. Пригодится в прогулках по Риге.

Разумеется, нарисовали правильные листовки, с «сержевскими» дополнениями на немецком языке, причём он был не менее красноречив, чем в Резекне. Я надеюсь, осенняя листовка сохранилась, чтобы упырям было с чем сравнивать, но теперь над текстом ржали уже все, особенно Арье с «Гномом». Послание казаков турецкому султану, блин.

Поговорив напоследок с Елагиным и согласовав свои действия, я отправил «Сержа», в обнимку с этим жетоном и в сопровождении «Старшины», за гауптштурмфюрером SS Зигурдом Лаудахом – начальником местного гестапо. За тем самым кадром, с кем вчера квасил приехавший оберштурмбаннфюрер, который, протрезвев, обделался от страха, когда узнал, кто зашёл к ним в гости. Хорошо, что ребята ещё вчера раздели этого засранца.

Гауптштурмфюрера дома не было, но за ним тут же послали с наказом заходить по-простому, но немедленно, пока не началось, и пригнать сразу трёхтонный грузовик «Опель Блиц» с водителем. Ну, понравилась мне эта бибика. Что с этим поделать? Мощная машина. Новая, потому что война только началась. Неприхотливая, потому что «Опель». «Бате» опять-таки нравится – не только девчонкам надо делать подарки.

Уже смеркалось, когда у нашего дома появился сначала легковой «Опель» начальника гестапо, а за ним и грузовик. Гауптштурмфюрер заявился не один, а с двумя своими помощниками, унтерштурмфюрером SS и таким же, как и «Старшина», унтершарфюрером SS, и даже попробовал с ходу что-то возбухнуть. Но, увидев старшего по званию офицера, его жетон, а потом и гору ништяков, стал добрым и тихим как овечка. А вид огромного «Старшины», стоящего в углу двора, прямо у них за спиной, и наставившего на них ствол ручного пулемёта, моментально сбил спесь со всей троицы.

Грузовик задним ходом заехал во двор. «Батя» закрыл ворота. Водитель вышел из кабины, откинул борт и неожиданно умер, а все трое гестаповцев, предсказуемо, потеряли сознание. Унтершарфюрер, правда, со сломанной челюстью, он был самым крепким из этой троицы. «Старшина», недолго думая, влупил ему прикладом в голову, сразу после того как я засадил водителю нож в спину.

Выезжали мы из дома ещё через полтора часа. Пока ребята раздевали гестаповцев, загружали грузовик и устанавливали пулемёт «Максим» на наполненные загодя мешки с землёй, мы с «Сержем» прошли в дом к Елагину.

– Вот и всё, Алексей Петрович! С тем и позвольте откланяться. Вот ваши два «Нагана» с глушителями, действительно на заключительном этапе пригодились. Брал напрокат один, возвращаю два. Мне они сегодня больше не нужны, а вам, глядишь, и пригодятся. Потом наши умельцы нам ещё сделают. У меня отличные мастера.

Всё своё мы забрали. Охрану вашу повесили, ещё и местные гестаповцы на огонёк удачно зашли и рядом повисли. Не знаю, зачем им это понадобилось, но я не возражал. Заодно и машину нам нужную пригнали. Прямо такие душки. Я и не знал, как их благодарить!

Брата вашего поберегу, как смогу, обещания, что дал, выполню. Имею редкое качество держать свои обещания и сим, надо сказать, горжусь неимоверно. С тем и до свидания. – Я пожал протянутую мне руку, подождал, пока «Серж» простится с братом, и, пропустив его вперёд, направился с ним к двери.

Я мучительно ждал выстрела в спину, но нет, уже закрывая дверь, я оглянулся. Елагин так и полусидел, полулежал, откинувшись на подушки, и внимательно и с какой-то надеждой смотрел нам вслед. Чуть улыбнувшись ему, я закрыл за собой дверь и дошел до кухни.

Мы прихватили две бутылки коньяка, приготовленные загодя, три стопки, немудрёную закуску и вернулись обратно. Пока группа будет минировать стоящие на улице машины, у нас время есть. Последнюю мою проверку капитан прошёл, значит, и мне свои обещания выполнять. «Серж» постучал и, открыв дверь, пропустил меня в комнату.

– Извините, Алексей Петрович! Пока наша группа занимается боевой работой, мы с вами накатим, а то как не русские, право слово, да и вам надо антураж создать. В гестапо никогда не поверят, что двое русских, да к тому же братьев, просто посидели и поговорили. Заодно и поесть вам принесли.

Капитан дружески усмехнулся. Мы на троих накатили полбутылки коньяка и закусили шоколадом. Уже уходя, я, глядя Елагину прямо в глаза, сказал:

– Я надеюсь, Алексей Петрович, мне не придётся пожалеть о содеянном. – После чего вытряс из «Наганов» сваренные «Батей» патроны, вставил другие и объяснил удивлённым братьям: – Мой солдат полночи их варил, а потом полдня правильно остужал. Вы не выстрелили нам в спину, и теперь я Ранке обязательно на кол посажу. Мамой покойницей клянусь. Патроны приберите, может, пригодятся на что. Ваш «Диллинджер» на подоконнике, а звать меня, Алексей Петрович, Данила Кириллович. Уж отчего так матушка назвала, не знаю. Только имени этого даже мои солдаты не знают. Если по радио будете что этому человеку передавать, никто, кроме нас троих, в жизни не догадается, что то для меня. Можно и к связнику так обратиться, так даже лучше. – Дезинформация с именем – это дополнительная страховка – мне всё равно, а Елагину приятно.

– Не придётся, Данила Кириллович! Я тоже крайне редко даю обещания. С вами интересно работать, глядишь, и получится у нас то, что вы задумали. – Елагин был серьёзен и, теперь я точно уверен, честен.

– С вашим палачом точно получится, если правильно навели и подкорректируете, а всё остальное, вы сами понимаете. – Алексей Петрович кивнул головой. Вот не получается у меня называть его по имени, даже с самим собой. Я действительно уважаю этого человека, несмотря на то что он враг Советского Союза. Выдержать такие пытки сможет далеко не каждый. В это время, постучав, в комнату заглянул Арье.

– «Второй»! Всё готово. Всё сделали, до чего дотянулись. – Вытянувшись, Арье ел меня глазами. Научились у инструкторов, я на такой форме доклада никогда не настаивал.

– Хорошо. Свободен. – Арье умёлся, и капитан, глядя на закрывшуюся за ним дверь, задал давно ожидаемый мною вопрос:

– У вас что, действительно бойцы евреи? Такие молодые мальчики? – Удивление в голосе Елагина было неподдельным.

– Не только мальчики, Алексей Петрович, есть и девочки, и они тоже ходят на боевые задания. Такие как «Старшина» и «Батя» у меня редкость, это инструкторы, а основные бойцы боевых групп вот такие мальчики и девочки. Кстати, можете эту информацию тоже использовать. Без «Старшины» и «Бати», разумеется.

Это был Арье, он постоянно свои листовки оставляет. Можете сказать, что здесь были ещё Зерах и Давид, описание подойдёт любое. Мои солдаты никогда не попадут в плен живыми, они прекрасно понимают, что с ними в гестапо сделают.

Саша! С одного «Нагана» глушитель свинти, Алексею Петровичу одной рукой будет несподручно. Объясни, что и как по глушителям, и на подоконнике пистолетик лежит, отдай, пожалуйста, брату. Простите, Алексей Петрович, вы всё понимаете сами. Ну, прощайте. Всем нам удачи и с Богом. – Я пожал Елагину руку и, прихватив свою рюмку, вышел из комнаты. «Серж» пришел через десяток минут.

– Да, «Командир»! Произвёл ты на нас впечатление! – негромко сказал «Серж». Я мрачно усмехнулся, вертя в пальцах рюмку.

– А как упырям понравится. – Рюмку я раздолбал о стену дома в пыль. Не стоит оставлять свои «пальцы», мы и так наследили, а на второй рюмке, в комнате у Елагина, остались «пальцы» «Сержа». Может быть, я и параноик, но лучше быть живым параноиком, чем беспечным покойником.

Я прекрасно понимал, почему Елагин пошёл на контакт и начал со мной договариваться. Всё дело было в «Серже». Всю свою жизнь старший лейтенант НКВД Васильев был ярым коммунистом и полной противоположностью Елагину, а тут, после общения со мной, он полностью меняет мировоззрение и идёт у меня на поводу, при этом воюя с немцами и работая с полной отдачей.

С представителем НКВД и Советского Союза вообще Елагин даже разговаривать бы не стал либо тут же сдал нас в гестапо, но я специально в разговоре вставлял слова и выражения, которые позволяли ему подумать, что я действительно представитель группы людей, обособленно живущей в какой-то другой стране. Этому способствовало ещё одно обстоятельство – моя группа слишком вольно себя вела. Пропасть на всю зиму и не вести никакой деятельности не мог никакой, даже самый высокопоставленный сотрудник НКВД, а мы влёгкую пропали на несколько месяцев и появились только тогда, когда нам было нужно, и за тем, что нам было нужно.

Объёмы клада и его приблизительную стоимость Елагин тоже оценил. К тому же я сказал, что собираюсь покинуть Латвию в середине войны, что вообще ни в какие ворота не лезло и косвенно подтверждало, что я не имею никакого отношения к воюющим сторонам.

Елагин – опытнейший разведчик. При этом это человек, которому только что предложили поменять шило на мыло. Какое решение он примет сейчас, абсолютно неважно. Главное, Елагин попадёт в Великобританию, а к тому времени Германия начнёт трещать по швам, и он вынужден будет примкнуть к нам. Деваться ему будет просто некуда. Ко всему прочему зимой сорок третьего Паулюс нарвётся в Сталинграде. Когда Елагин узнает об этом, он сделает всё, чтобы оказаться подальше от Германии. При этом его опыт, разнообразнейшие связи, оставшиеся агенты и связь с разведкой немцев никуда не денутся.

Попав в Великобританию, Елагин будет вынужден сливать немецких агентов в «МИ‐6», то есть станет двойным агентом, и мы, в случае его раскрытия, станем запасной базой Елагина. Мозги Алексея Петровича, его опыт и знания для меня всегда будут бесценны. Как говорят большевики: «ум, честь и совесть». Меня интересуют ум и связи Елагина, его опыт и, как ни странно, его благородное происхождение, а честь и совесть, после того что с ним произошло, он не утратил.

Выезжали мы из города по-тихому. Впереди мощный «Хорьх» со «Старшиной» за рулём и «Сержем» на заднем сиденье. За ним следом «Опель» с «Батей» и мной спереди и двумя бойцами в кузове. На посту предъявлять ничего не пришлось, пост уже был не сильно живой. Если «Погранец» и удивился тишине в городе, то виду не подал. Всё у нас было уже обговорено, так что мы пожали друг другу руки и разошлись по машинам.

Обнаружат наши художества очень быстро. Помимо заминированных в городе машин, в приоткрытых воротах мы поставили простую скромную растяжку из «лимонки» и двухсотграммовой тротиловой шашки, закрыв калитку на засов. Толкнув створку ворот, любопытный получит небольшой ба-бах. Так. Вместо доброго утра. Это если раньше паровоз не наступит на фугас, с любовью поставленный «Девятым».

Сейчас за нашей спиной «Погранец» заминирует дорогу и пойдёт по своему маршруту. Мы же, высадив из броневика бойцов «Погранца», загрузили в него «Гнома» с Арье, забрали остальных в кузов нашей машины и, не торопясь, пошли по пустынной ночной дороге. Я только в кузов к «Фее» перебрался, завалившись на специально взятую перину, прижав «Фею» к себе, уткнувшись носом девочке в шею и ненадолго отключившись.

Так и проспал всё время до нашей первой остановки, воткнувшись носом в обомлевшую «Фею», и, надо сказать, здорово выспался. Первая остановка – это место, где наши мины и фугасы лежат, которые позавчера «Белка» с «Рысью» прикопали. Как только машина начала притормаживать, я проснулся, машинально чмокнул «Фею» в ключицу и только сейчас сообразил, что я, простите, не дома.

Вот, наверное, загнал девчонку в краску-то. Хорошо, темно в кузове. Сильно меня выбило из колеи общение с Елагиным. Проще мешки с цементом таскать, чем общаться с опытным и очень умным разведчиком. Я до сих пор не уверен, что он будет соответствовать нашим договорённостям, но что сделано, то сделано.

А ночь хороша! Звездей-то! Звездей! Полное небо и луна вон таращится! Всё хорошо: воздух, небо, девочка под руками, перина мягкая. Вот только всё это великолепие на жесточайшей войне, а я слишком расслабился. Не на пляж меня «Белка» везёт, а на очередную войну, и ожидает меня очередное необъятное море крови.

То, что я предложил, да что там, приказал сделать в Краславе, моментально доведёт гестаповцев до неконтролируемой ярости. Значительно больше, чем просто заминированные машины, которых на двух улицах шустрые Арье с «Гномом» заминировали девять штук, а легковой «Опель» начальника гестапо превратили в огромную осколочную бомбу, запихав в него остатки нашей взрывчатки и внаглую перегнав эту машину к зданию местного гестапо.

Семерых гестаповцев мы повесили, чуть больше половины получилось из общего числа вместе с водителем и медсестрой. Хотя, впрочем, какой медсестрой? У этой вполне привлекательной женщины обнаружился жетон СД. Жаль, живой её взять не удалось, но кто же знал, что вокруг мозгов Елагина закручены такие страсти спецслужб? Раздевал медсестру я, мои малолетние грузчики смущались, поэтому и жетон обнаружил в бюстгальтере, разумеется.

Надо сказать, что гестаповцы нас здорово порадовали новыми документами, личными вещами и оружием. Таких как у меня «Браунингов Лонг», да ещё и с подмышечными кобурами, было целых четыре штуки, но эти «Браунинги» и вообще всё, что мы нашли у гестаповцев, пойдет в мой личный загашник, кроме автоматов конечно же.

Кроме того, старший охранник порадовал меня очень уж эксклюзивным стволом. «Маузер‐712» 1932 года выпуска, с переводчиком автоматического огня, воронёный и с деревянной кобурой. Нулёвый. Муха не сидела. Он вообще в кладовке лежал прямо на ящике с патронами для него, полным кожаным обвесом, шомполом, десятком двадцатизарядных магазинов и пятью снаряжёнными десятизарядными магазинами. Сказка! Как до мастерской доберёмся, тут же скажу Марку, чтобы глушак под него делал. Будет у меня короткий, тихий, штурмовой автомат. Для моих дел самое то.

Я даже тщательно поспрашивал оберштурмфюрера об этом пистолете, перед тем как его повесить. «Маузер» предназначался в подарок приехавшему в гости оберштурмбаннфюреру SS. На мой взгляд, совершенно несправедливо. Такой раритет и такому засранцу. У самого оберштурмбаннфюрера был «Вальтер ППК», но тоже с выпендрёжем, золочёный. Я даже загляделся на этот ствол. Красивый! Девчонкам пригодится в подарок.

Нам ближе к зиме отстрелом упырей заниматься, надо нормально выглядеть, а местные охранники, помимо гестаповских мундиров, порадовали нас приличными костюмами по последней германской моде, ну и всякими там зажигалками, портсигарами со свастикой, бритвами и прочими личными вещами. Искреннее спасибо им за это. Это только кажется, что все эти вещи мелочь, но такая мелочь всегда показывает уровень обеспеченности человека и принадлежности его к определённому слою общества.

Так вот, семерых гестаповцев мы повесили, а остальных разместили в голом виде, включая медсестру, поэтому и раздевал сам, перед повешенными, за накрытым столом со всеми атрибутами лёгкого фуршета и «сержевскими» листовками в качестве десерта. Понимаю, что не сильно прилично. А что делать? Это чисто для того, чтобы их скорее упаковывать принялись, потому что гранаты, которые я разместил, находятся не под ними, а сбоку и чуть сверху, веером по всему периметру этого немаленького двора и с нашей первой самодельной «монкой», установленной на столе.

Если она шарахнет, а она обязательно шарахнет, то побреет даже траву в поле, а во дворе всё будет нашпиговано кусками разнообразнейшего железного хлама, набранного во дворе этого самого дома. Весом эта «монка» превышает обычную мину раза в три, это, скорее, небольшой фугас, набитый различным металлоломом. Таких фугасов у всех рейдовых групп по паре штук, но именно эту я собрал на месте «на коленке». Весит она килограммов десять и взорвётся обязательно, потому что, не отодвинув стулья, трупы убрать невозможно.

Стоит она на столе совершенно свободно, потому что запихал я её в граммофон. А что? Какая-никакая, а музыка! Я не виноват, что она не понравится. Всем не угодишь. Пришлось даже Елагина предупредить, чтобы он во двор ни под каким предлогом не совался. Правда, есть у меня надежда, что, увидев данный натюрморт, немцы доложат наверх и не тронут всё это до приезда начальства, а там, глядишь, и ещё кто-нибудь высокопоставленный нарвётся.

Таких хитрых растяжек мы ещё не ставили, так что сюрприз гарантирован. Днём немного времени было, вот и мудрил. Это слегка позлит наших «партнёров», поднимет им настроение, а то за зиму они совсем расслабились. Главное, чтобы они Елагина в расстроенных чувствах не прибили, а остальное переживём. Елагину тоже одну листовку отдали, чтобы начальству передал вместе с приветом от «Сержа». Может, это и перебор, но теперь уже обратно не воротишь.

Ну а пока мы остановились, слегка размялись, загрузили заначку, выгрузили приготовленную мной посылку для дома, тщательно всё замаскировали и, не торопясь, покатились дальше. Посылку, то есть большую часть серебра, гестаповскую форму, оружие, документы и кое-какие баснословно дорогостоящие мелочи мы дальше не потащим. Неизвестно ещё, как будем возвращаться, а отсюда до запасной базы ближе.

Останавливались мы на этой дороге ещё четыре раза и минировали её, но этим занимались Арье с «Гномом», я так и валялся в обнимку с млеющей от счастья «Феей». Дорога у нас длинная, и мне надо понять, как нам действовать дальше. Впрочем, немцы всё решили за нас. На въезде в достаточно крупную деревню стоял пост, который как-то нервно отреагировал на наше появление. Причём получить информацию из Краславы они никак не могли – все провода мы порезали, а в одном месте обрыва линии заминировали подходы.

Полицейских на посту мы, конечно, перебили, их и было-то всего четыре штуки, я просто такой ранней засветки не ожидал, думал пройти до первой железнодорожной ветки по-тихому, но не судьба. Поэтому после поста мы перегруппировались. Броневик выдвинулся назад за наш грузовик, а мы с «Гномом» поменялись местами. Я сел в «Хорьх» на переднее сиденье, а «Гном» в грузовик к «Бате» с Сарой. «Фее» приказал в случае чего поддержать нас огнём, но первой ни в коем случае не стрелять.

Так и покатились по деревне, традиционно ободрав полицаев и оставив листовки. Выездной пост тоже был, но на нём было тоже только четверо полицаев, и на этом посту мы задержались недолго. Хорошая штука этот «Наган» с глушителем, значительно тише стреляет. Патрон у «Нагана» изначально слабее, чем у «Парабеллума», ещё и гильзы не вылетают, и, хотя полицаи стояли вразброс, для нас с «Сержем» это было даже удобно. К тому же «Батя», выполняя нашу договорённость, перед постом немного приотстал и осветил пост фарами, и стреляли мы как в тире.

Разумеется, Елагину мы отдали не все «Наганы» с глушителями, что у нас были. На нашу группу их было сделано пять штук, но это как раз вот для таких случаев. Подобные «Наганы» есть у всех старших групп и их заместителей, включая группу Давида.

Кроме этой деревни, постов не было, и следующие полтора часа прошли спокойно. Мы не торопясь пилили по пустынной дороге, проскакивали такие же пустые и какие-то неживые деревушки, была и одна достаточно крупная, но без постов и какой-либо движухи вообще. Как вымерли все.

До первого переезда мы добрались за час до рассвета. Пост на переезде был, но тоже полицаи и тоже немного, всего отделение. Причём на переезде было трое, а остальные спали на посту. Так что пока мы с «Гномом» ставили фугас-ловушку, «Старшина» с «Батей» таскали трупы полицаев на дорогу перед путями. Экипажу броневика я категорически запретил помогать нам, пусть бдят.

Пришлось мне скрепя сердце взять с собой одного бойца из нового пополнения. Некого мне было сажать на пулемёт в броневик, и теперь с нами в качестве «молодого» средних лет дядька по имени Йона. Его, правда, последние три недели перед выходом тренировал «Белка», так что Йона броневик знает как свои широкие натруженные ладони, но боевого опыта у него всё равно нет.

Заминировав переезд, мы поехали дальше, я решил всё же не заезжать в концлагерь, а, обойдя город по просёлочной дороге и минируя её по нашей схеме, дойти до Идрицы. Есть здесь такой большой поселок, рядом с которым располагается немецкий полевой аэродром. К счастью, он на другой стороне железной дороги и находится немного в стороне от самого посёлка.

Дело в том, что нас слишком мало. В концлагерь мы заедем обязательно, но надо сначала разгрузиться. Тем более что мы с «Гномом» заминировали не только переезд, а ещё, пробежавшись по путям метров семьсот, поставили полноценный фугас и еле-еле успели уехать.

Проехать мы успели только километра два, как услышали сначала приглушённый взрыв, а затем всё увеличивающийся грохот. Первый поезд пошёл под откос, а у упырей появилась новая головная боль.

Ко второму переезду мы добрались часа через два, заминировав дорогу в шести местах. На переезде тоже были полицаи, и тоже полноценное отделение, даже с ручным пулемётом ДП, и они все бдили. Но вид «большого белого господина», роль которого с успехом исполнял «Серж», произвёл на полицаев неизгладимое впечатление. «Серж» их даже построил в ряд по стойке смирно, чтобы их удобно расстреливать было, и в три ствола мы их шустренько хлопнули.

Блин, оружие уже некуда складывать, мы же не только клад в машину загрузили, но и все ништяки, что оставляли год назад в подвале, и весь арсенал охранников Елагина. Ну и продукты выгребли все, что были в доме. Чтобы я продукты фрицам оставил? Они ещё то, что нахапали в прошлом году, не переварили. Всё остальное как в первый раз, только с фугасом-ловушкой – на этом переезде бессмысленно ставить большой фугас. Когда ещё фрицы там «железку» восстановят? Железнодорожная ветка-то одна и та же, а ложный фугас пусть снимают. Попробуют, по крайней мере.

Через час закончили и шустро попылили дальше. Проехав пару километров, вышли на ту дорогу, по которой мы с Виталиком ехали на мотоцикле. Никакого движения на ней пока не было, и наша небольшая колонна только прибавила скорость. Первые мы на «Хорьхе», потом грузовик и последним броневик. Дошли до поворота, ушли на него и не торопясь, чтобы не пылить лишнего, поехали по слегка запущенной просёлочной дороге.

Места знакомые. Вот деревня, где я умыл немцев пылью, пустынная и, как и большинство деревень, неживая, несмотря на зарождавшееся утро. Вот та, в которой я позаимствовал мотоцикл, слегка поздравив немцев с добрым утром. При виде немецкой колонны, по-моему, попрятались даже воробьи, копошащиеся в пыли дороги. Вот мизерная деревушка, по которой мы тряслись на телеге, а вот и последняя деревня между озёрами.

Длинная деревня была и многолюдная. Именно что была. Деревни не было. Совсем. Не повезло ей. Только пепелища и обгорелые остовы печек. Ни людей, ни животных, и, судя по необработанным полям, никого нет минимум с зимы. Так что я приказал «Старшине» остановиться на околице и, прихватив бинокль, вышел из машины.

Дорога, по которой мы с Виталиком вышли из леса, заросла травой. Похоже, что по ней не ездили уже очень долго. Видимо, деревня за лесом тоже накрылась медным тазом. Надо идти на разведку.

– «Фея»! Наблюдение. «Белка» и «Батя» – броневик. «Старшина»! Останешься на месте за старшего группы. Смотри здесь внимательно, если кто вылезет, бейте наглухо. Заминируйте дорогу в деревне парой мин на всякий случай.

«Серж», «Гном», Арье, «Рысь», переодеваемся, пойдём, погуляем. Оружие с глушителями.

Пока мы переодевались, «Фея» дошла до небольшого пригорка и упала там, как не было. «Старшина», как молодой, заскочил в кузов грузовика и затихарился за щитком пулемёта. Ну а «Белка» с «Батей» и Йоной, под прикрытием «станкача», принялись минировать дорогу.

Намастрячились-то как! Здорово их всех «Восьмой» с «Девятым» за зимние месяцы натаскали. Впрочем, это была моя идея прошлого года – инструкторы учились друг у друга. Водилы у сапёров, сапёры у водителей. Универсалы не универсалы, но опытные солдаты прекрасно понимали, для чего всё это необходимо, тем более что времени на сам учебный процесс я не жалел.

«Девятый» оказался способен к языкам. Степенный, неторопливый и обстоятельный «Батя» прекрасно освоил изготовление глушителей и фугасов, да и установку мин и тех же фугасов производит отлично. Вот и сейчас он руководит постановкой мин.

Забавно, но Авиэль прекрасно, но интуитивно стреляет и теперь на базе всё своё свободное время посвящает тренировкам с «Погранцом», «Рысью» и Виталиком и больше не задаёт глупых вопросов, зачем это надо.

Таких вопросов больше никто не задаёт. Просто теперь всем новичкам Виталик показывает всё время увеличивающиеся стопки документов уничтоженных нами полицаев и немцев. На мастеров наша коллекция документов и самой разнообразной формы произвела неизгладимое впечатление.

Одевшись, мы попрыгали, и я, цепко оглядывая дорогу, неспешной рысью припустил по обочине, группа след в след потянулась за мной. Не хватало ещё на мину нарваться. Мы сами сегодня столько мин понаставили, что это может быть как здрасьте. Не мы же одни такие умельцы. И у немцев, и у партизан тактика одна – мину поставить, а там на кого бог пошлёт, но здесь на дороге мин не было.

Сама дорога была запущена донельзя, даже трава на колеях пробивалась, и похоже, в том году её тоже не сильно использовали. Добежали до леса и, рассредоточившись парами, не торопясь пошли вдоль дороги, а «Рысь», по своему обыкновению, в лесу просто растворился. Вот только что здесь стоял, а миг, и нет его, даже ветки не качаются. Мастер! «Погранец» по сравнению с ним щенок новорожденный.

Подождав немного, мы двинулись по просёку не спеша, углубляясь в лес. Шли мы парами. «Гном» с Арье по обочинам, я с «Сержем» по лесу вдоль дороги. Я умудрялся зигзагом, осматривая, насколько возможно, лес на следы присутствия посторонних. Дорога петляла между мощных сосен и берёз и была завалена всевозможным лесным хламом. Ветки, листва, хвоя, сваленная поперёк дороги старая берёза да пара достаточно больших коряжин, но никакого присутствия людей.

«Рысь» появился неожиданно – сидел у поворота лесной дороги. Жестом остановив группу, я аккуратно дошёл до него и присел рядом, просто плюхнувшись на пятую точку.

– В лесу бой был, командир. Пулями деревья побиты. Четверо красноармейцев неприбранных лежат, документов, обуви, оружия, ремней нет. Лежат очень давно, как бы не с того лета или ранней осени. – «Рысь» замолчал. Он вообще парнишка немногословный.

– До озера дошёл? – Это меня волновало больше всего.

– Нет, «Командир». Красноармейцы лежат метрах в четырехстах от озера. – Показав знаком группе, чтобы сидели на месте и поглядывали, мы с «Рысью» пошли дальше. «Рысь» вёл, я прикрывал.

Ага, вот и убитые. А вот и нет. Двое лежат рядом, руки у них связаны сзади их же ремнями, и добили их выстрелами в затылок.

Двинулись дальше. Так же неспешно осматривая лес и дорогу, дошли до озера. Здесь тоже был бой, и здорово сильнее. Вся округа пулями поклёвана, пара проплешин явно от гранат, и у одного камня кучка потемневших гильз от ручника, с пулевыми выщерблинами на самом камне. Прошли дальше вдоль озера. Чисто и действительно никаких следов.

Сторожко вернулись и дошли до ямы, где мы с Виталиком оставили оружие. Яма была засыпана, но не так, как засыпал я. По стародавней привычке оставлять простенькие контрольки я специально на краях и посередине расположил небольшие камешки. Теперь же яма не просто засыпана, а ещё и искусно замаскирована, но она осела, что мне жутко не понравилось. Видел я уже такие осевшие ямы. Саму яму я пока трогать не стал, отправив «Рысь» дальше по лесу в сторону деревни, пробежаться по лесу и аккуратненько всё посмотреть, а сам вернулся к группе.

– «Гном», Арье, за машинами, мы ждём у озера, опушку заминировать.

После чего так же не торопясь пошёл с «Сержем» по лесу, только по другой стороне, и через четыре десятка шагов наткнулся ещё на один труп, тоже наш естественно. Не сильно красиво выглядит поеденный муравьями и лесными зверушками человек. Остался один слегка прикрытый полуистлевшими тряпками костяк. Пока шли до озера, зигзагом, то углубляясь в лес, то возвращаясь обратно, нашли ещё двоих.

– Четверо тех, что нашёл «Рысь», трое здесь, с лейтенантом ушло двадцать человек, – негромко посчитал я. «Серж» промолчал. Он этих людей знал, но узнал вряд ли – форма безлика, а черты лиц не сохранились.

Дошли до озера, а потом и до ямы, и, аккуратно снимая песок, я стал раскапывать яму. Вот и лейтенант, его я узнал по Виталькиной гимнастёрке, и ещё двое с ним, оружия нет. У лейтенанта перебинтованы голова и левая нога. Бинт закрывает большую часть лица. Ранение в голову очень тяжёлое – бинт весь в крови, хотя повязка намотана из трёх бинтов. У одного из бойцов ранение в грудь, а бинтов нет. Значит, был убит наповал. У второго в живот. Бинтов тоже намотано много, но скорее всего тоже был не жилец. Похоже, что зарывали их до боя у озера, поэтому и замаскировать успели.

Сохранились лейтенант с бойцами неплохо – взгорок, песчаная почва. Одежда вся целая, лица прикрыты некогда чистыми портянками, запаха почти нет. Что неудивительно – лежат с июля прошлого года. В лесу бойцы более неприглядно выглядят. Яму закапывать не стал, пусть «Старшина» увидит. Молча показал «Сержу» на лес и пошёл в сторону блиндажа. Здесь всё было так, как я оставил. Ничто и не указывало на то, что под нашими ногами достаточно большой схрон. В это время послышался звук двигающейся по лесу техники, и я, жестом показав «Сержу», пошёл к озеру.

«Рысь» ничего не нашёл. Совсем ничего. Ни деревни, сожженной так же как и первая, ни свежих следов, ни красноармейцев, ни могил. Пришёл он много позже приехавшей техники и, плюхнувшись рядом со мной, коротко доложился.

– Пусто, «Командир». Нет никого. В лесу с прошлого года никого не было. Следы боя на околице прошлогодние, но убитых нет, в двух местах видел поклёванные пулями деревья. Похоже, преследовали кого-то вдоль озера в сторону Невеля.

Это было, в общем, понятно, но я, на всякий случай, показав ему направление, где лежат бойцы, сказал:

– Дойди до бойцов, посмотри своим глазом характер ранений и тех четверых, что в самом начале нашёл, глянь. Двоих из них в затылок добивали, посмотри из чего. Как закончим здесь, приберём. Ты присмотри там место, а потом возьми Йону и пусть яму под могилу копает.

«Рысь» молча кивнул и растворился в лесу.

«Старшина» к тому времени организовал разгрузку машины, выставив по моему приказу Йону в охранение, чтобы не видел лишнего. Где мы находимся, Йона тоже не знал, так как с пулемёта его перевели заряжающим и всю дорогу он проболтался в броневике. Рано ему ещё знать наши тайны. Недалеко от него, но не с ним, засела и «Фея», на неё надежды в охранении всё же больше. Поэтому, отослав «Рысь», я взял «Сержа» и пошёл к блиндажу.

Блиндаж мы откопали через полчаса. Никого здесь не было. Все мои контрольные камешки, которые я уложил год назад, лежали на месте. Блиндаж мы вскрыли. Всё было так же, как оставили мы с Виталиком. Оружейная и продуктовая комнаты, предбанник, везде оставленные мной контрольки остались нетронутыми.

– Знаешь, «Командир», я до сегодняшнего дня не верил, что это правда, – негромко сказал напарник.

– Понимаю. Я когда сюда попал, обалдел ещё больше, но ничем тебе помочь не могу. Себе же не смог, и ты сам справляйся. Сойди с половицы. – Пока не появились наши спутники, надо было упаковать в мешковину наши с Виталиком вещи. Сюда я уберу самое ценное из того, что мы взяли в Краславе. Через полчаса тайник был пуст. Мне показалось, что глаза «Сержа» вылезли из глазниц и повисли на нервах. Особенно поразили его компактные рации и моё пояснение к ним.

– Челюсть подбери, а то раздавим, и глаза поставь на место, и, вообще, иди к машине, и несите то, что я для первой очереди отложил, а то до святого пришествия здесь простоишь. – «Серж», спотыкаясь на каждом шагу, неловко полез из блиндажа. В себя он так и не пришёл.

Через час я заполнил и замаскировал тайник. Бойцы как муравьи таскали шмотки и складывали их рядом с блиндажом. Я решил забрать отсюда всё оружие, кроме нескольких стволов, рацию и большую часть формы и снаряжения. Продукты же я пока оставляю в блиндаже.

Планируя рейд и обговаривая с инструкторами расположение лагеря, я поинтересовался у «Старшины», чем занимались пленные в лагере и сколько их было всего. По данным инструкторов, лагерь был фильтрационный и в него постоянно прибывали пленные, но это было год назад. Остались ли там сейчас люди и прибывают ли туда новые пленные, никто из нас пока не знает.

Сначала я думал нагрянуть в лагерь по ходу движения, сразу после Краславы, просто вынести охрану и пойти дальше, но чем больше думал об этом, тем меньше мне нравилась эта идея. После того как мы пустили под откос поезд и перебили охрану двух переездов, не засветившись при этом, я решил больше там не маячить и заехать в лагерь более обстоятельно, тем более что в блиндаже было некоторое количество оружия и боеприпасов. Поэтому, собрав всю свою команду у грузовика, я сказал:

– «Старшина»! Делаем так. Возьми «Рысь», выбери место в сторонке, лучше там, где вторая сожженная деревня, и прикопай ящик с «трёхлинейками», половину СВТ, половину «ручников», половину гранат РГД и продукты. В блиндаже оставишь «ручник», два ППД, СВТ и все «лимонки», боеприпасы по паре комплектов. Остальное вытаскиваем к грузовику, вытрясаем из ящиков, чистим и снаряжаем.

Объясняю для чего. Дальняя закладка, как всегда, для рейдовой группы. Оружие в грузовике для пленных в лагере, то, что оставишь в блиндаже, тоже очисть от смазки и приготовь к бою. Это оставим на всякий случай. Большую часть продуктов оставляем в блиндаже – ещё неизвестно, когда и в каком составе будем сюда возвращаться. Пусть неприкосновенный запас останется.

Только после этого загружай блиндаж тем, что привезли. Занимайся сначала блиндажом, потом переходи к закладке. Йону снимай с поста, и пусть копает яму под запасную закладку, сюда его не води. После ямы сажай бойца у грузовика, пусть начинает чистить оружие. – «Старшина» ушёл выполнять мои приказания, а я принялся думать, лениво оглядывая следы прошлогоднего боя и прикидывая позиции разных бойцов.

Больше всего мне непонятна ситуация с погибшим лейтенантом. Бойцы, лежащие в лесу, добиты из «Наганов», и трое убиты пулями из наших «трёхлинеек», это те, у кого мы смогли прояснить характер ранений. Следов пыток я ни у кого не обнаружил, но после такого количества времени я мог отметить только сломанные кости и выбитые зубы, а этого ни у кого не было. Пытают же в основном поверхностно, а и кожа, и мышцы у всех трупов уже истлели.

С кем мог воевать лейтенант в июле сорок первого, если не с немцами? С полицаями? А откуда они взялись в таком количестве, чтобы выбить хорошо вооружённую группу в двадцать человек? Это самые простые вопросы, на которые я не могу ответить, а есть ещё и сложные.

Этих вопросов два. Кто полностью сжёг маленькую псковскую деревушку и уложил в одну яму её жителей? И тоже в сорок первом году. Или это один вопрос?

У меня есть один ответ, вернее предположение, и мне оно жутко не нравится. Могло быть так, что лейтенанта убили или, судя по характеру ранения, смертельно ранили ещё в дороге, а потом группа бывших пленных зависла в деревне, где их и застала группа карателей. Так как это тупиковая дорога, каратели быстро нашли направление движения группы.

Следы боя у камней на берегу нашего озера – это, скорее всего, перестрелка боевого охранения с подошедшими карателями. Охранение полицаи выбили, и остававшиеся в деревне красноармейцы встретили противника на околице деревни и ушли вдоль озера в сторону Невеля. Иначе всё это объяснить нельзя – в противоположной стороне непроходимое болото. Зря я тогда мужика в деревне отпустил, он явно в полицаи подался, надо было грохнуть.

Мать его! И спросить не у кого, вторую деревню тоже полностью сожгли. Обо всём этом я думал, стоя у могилы восьмерых красноармейцев. «Рысь» ещё одного нашёл, раненного в живот, заползшего под разлапистую ёлку, вооружённого немецким автоматом и умершего там же под ёлкой.

Пока моя группа чистила и готовила к бою оружие, которое мы забираем с собой, мы с «Рысью» дошли до дальней деревни и большого, затерянного в лесу, вытянутого в длину озера. Пошарившись по лесу, мы нашли три вытащенные на берег и замаскированные в лесу лодки, под одну из которых были уложены вёсла, «Наган» в кожаной кобуре и пара винтовок. Но всё это тоже лежало приблизительно с осени. Ну а позднее «Рысь» нашёл чуть прикрытое землёй захоронение. Все местные жители были в нём. Все. От стариков до новорождённых детей. Прямо сверху лежала молодая женщина, прикрывающая руками грудничка.

Суки. Знал бы, кто их убил, – зубами бы загрыз. Ни я, ни «Рысь», ни «Серж» ни одного следа не нашли. Гильзы от наших «Мосинок» и немного от «Дегтяря», и больше никаких следов.

Свои работы мы закончили ещё вчера, но я дал людям, да и чего греха таить, себе тоже ещё один день на отдых. Поляну и дорожку следов до блиндажа тоже надо было привести в порядок, чем «Рысь» сегодня и занимался, взяв в помощники Арье с «Гномом». Ну а мы хоронили красноармейцев. С лейтенантом в одной яме лежал один из сержантов, а второй был один из тех, кого добили в затылок. Это «Старшина» прояснил. Так что никуда ни лейтенант, ни его сержанты не дошли. Куда делась моя граната с посланием, было и вовсе не понятно.

Мститель. Убить карателя! (сборник)

Подняться наверх