Читать книгу Рассказы странной женщины. Истории под сердцем - Варвара Буше - Страница 2

Горбатый человек неопределенного возраста в спецовке охранника бродил по заброшенному дому и освещал фонариком предметы.

Он внимательно рассмотрел фотографии на стенах, от которых были оторваны края. От каждой – аккуратно, уголок, краешек.. Каждый парный предмет в доме был украден, а после найден горбатым во дворе детского дома всего в квартале отсюда.

К этому детскому дому и вели следы похитителей кусочков. Как и сама история, произошедшая всего полгода назад и поднявшая ну уши весь маленький городок. Разумеется, временно. Город вскоре, прожевав эту историю и потеряв к ней вкус, выплюнул ее в сточную канаву.

Горбатый человек обернулся на шум голосов и выключил фонарь, затаился за ширмой. Голоса стали громче.

– Оксан, я же говорю тебе, мы не забрали еще кусок от фото на кухне. Да и от маминых очков нужно оторвать душку, крепко держится, я не смог.

Сестра строго посмотрела на брата и вновь увидела в нем другого человека. Димка менялся каждый день. Она надеялась, что постепенное осознание страшной утраты делает из него взрослого. Что вскоре он осознает все и закончатся, наконец, эти походы по родному дому, который давно уже стоит с табличкой «продается» на входе. Что, наконец-то они станут доедать все, что им положили в тарелки, а не откладывать в пакет, чтобы после обменять ее на прокат простыней у соседей по комнате для очередной ночной вылазки.

– Тащи очки, – вздохнула она и вновь увидела при свете фонарика воодушевленные глаза брата, которые могли убедить кого угодно в чем угодно. Даже ее саму в том, что все, чем они занимаются – не полнейший бред.

– Сейчас, – Димка завошкался и, наконец, принес аксессуар, принадлежавший когда-то матери.

Родной предмет с родным запахом согрел руку. Оксана вздохнула, но отломала с трудом душку очков, – Все?

– Нет, я сейчас! – Димка вновь исчез в темноте и появился уже с маминой блузкой, – Рви!

– Дим… – может, не надо. Я бы еще поносила ее, одевать-то совсем нечего…

– Рви, – сказал требовательно шкед, в два раза меньше ростом, но в два раза настырнее.

Оксана вздохнула и оторвала кусок со спины, но тут же чуть не заплакала.

И снова запах… мамин. Эти запахи, звуки, шорохи предметов были еще одной причиной того, что Оксана согласилась на уговоры брата. Они успокаивали, словно ушедшие родители воскресали на миг… Словно Димка был прав.

– Атас, горбач идет! – Мальчик воскликнул громким шепотом и потащил сестру к выходу.

Но дети не успели на этот раз вовремя скрыться, и были ухвачены за воротники.

Зажегся свет.

– Итак, молодые люди, что же вы тут делаете?

– Мы… уже уходим… – девочка попыталась извиниться, но Димка, как всегда, все испортил.

– Это вы что тут делаете, в нашем доме?

– Дом уже не ваш, он продан. А сами вы должны находиться в другом месте. Завтра приедут хозяева и вынесут оставшееся. Потом будет ремонт.

– Ремонт, – Дима схватился за голову и озадаченно взъерошил русые волосы, – Мы не успеем…

– Что не успеете?

– Собрать все!

– Что все?

Оксана загородила собой братишку и улыбнулась:

– Мы собираем мамины вещи, брату так проще пережить ее потерю. Он думает, что…

– Не рассказывай ему! Ты все испортишь!

– И много ли вам осталось собрать?

– Я не знаю… сегодня во сне мне должно присниться… -промямлил Димка и расплакался. – Совсем немного осталоооось… Но я не помню чтооооооо…..

– Каждую ночь брату снится список, – Оксана прижала родную рыдающую макушку к груди. – Мы забираем от каждого предмета из этого списка по частичке. Ну… Димка собирает, коллекционирует. Отпустите нас, а? Мы больше так не будем…

Горбач улыбнулся:

– Конечно, ступайте…

А чуть погодя наблюдал из окна, как дети, обнявшись, тихонько шли по освещенной улице в сторону детского дома…

Спина горбатого заныла, и он с нетерпением сбросил спецовку, а затем, и натянутую футболку… поверх чего-то на спине, что горбом совсем не являлось.

*

– Димка! Димкаааа! -Оксана безрезультатно трясла лежащего брата за плечо, – Ну зачем ты так со мной, я же беспокоюсь, – она подсунула руку под его лоб, – Опять температура поднялась, бестолковый! Ну, подумаешь, не успели все собрать! Я ходила туда, вещей там уже нет, все вывезли. Что ж теперь? Ты уже второй день с кровати не встаешь! – она вскочила, топнула ногой. – если ты сейчас не встанешь, я нажалуюсь… кому-нибудь.

Безрезультатно. Девочка окинула взглядом комнату. Большие окна, множество кроватей и никого кроме них с братом: не нашлось желающих делить с ними одну комнату. Да и не очень-то хотелось: пока сестра с братом были еще другого поля ягоды – совсем недавно из семьи, достаточно благополучной, в их сознании пока твердо и незыблемо сидело родительское «хорошо» и «плохо», а не собственное.

– Ну, если хочешь, давай сбежим отсюда!

Эти слова возымели эффект: Димка поднялся, и, облокотившись спиной о стену, сел, обхватил колени руками:

– Теперь поздно.

– Ты же хотел!

– Я… кое-что понял вдруг, Оксан. Там, за этими дверями детдом теперь не заканчивается. Он теперь везде.

Внезапно оконная створка хлопнула, дети оглянулись на стук и обомлели: на подоконнике, упираясь крыльями в разъем окна, сидел горбач. Его лицо было задумчиво.

– Малой прав. – Произнес он, нарушая возникшее молчание. – Как сказал один мудрец – «Наша жизнь заканчивается тогда, когда перестает биться сердце. Но не всегда это сердце – наше собственное». – Он подошел к Димке и протянул вещь, сверкнувшую в свете дневных ламп. – Это, по – видимому то, что ты видел сегодня во сне, или еще увидишь. Не суть. Эта та самая вещь, последняя. Возьми ее. – Он протянул кулон с камнем мальчику и, потрепал его по русым волосам, – Ты молодец. И у тебя все получится. Как только ты составишь все вещи матери в определенном порядке, откроется дверь.

– К маме?

– К маме. Но знай, что еще какое-то время ты сможешь вернуться. Всегда помни о том, что есть возможность вернуться сюда снова.

– Зачем?

– Возможно, ты захочешь обратно. – Ангел улыбнулся и развернулся, собираясь уйти.

– Зачем? – Раздалось ему в спину. – Зачем обратно?

«Это я спрошу у тебя, когда вернешься» – усмехнулся мысленно крылатый…

*

Шло время. Горбач нес службу охранником детдома. Это в дневные часы. А ночью, поскольку ангелы не спят, приходил в комнату ушедших детей. Пил кофе, как подобает всем охранникам и ангелам на службе, много курил. Ждал. И вновь ждал. Надеялся. Потом уже практически нет. И, наконец, решил, что пора ставить точку в этом деле.

Следующей ночью он подошел к невидимой никому кроме него двери, провел по ней рукой, собираясь закрыть ее навсегда, но напоследок прислонился к ней лбом… И улыбнулся, услышав долгожданный стук с той стороны… Жажда жизни вновь взяла свое.