Читать книгу Эффект Шарнхорста. Из цикла «Эра Нулевого Континуума» - Виктор Харебов - Страница 4

Снег сошел к середине апреля, обнажив прошлогоднюю траву, промокшую землю и старые проблемы, которые зима скрывала под белым покровом. Для обитателей дачи Векслера в Кратово весна стала временем большой стройки, только вместо бетона и кирпича они использовали лазеры, вакуумные камеры и сотни метров оптического кабеля.

Подвал старого дома Лев Борисович когда-то использовал под мастерскую и хранение солений. Теперь банки с огурцами и помидорами сиротливо жались в углу, уступив место настоящему научному оборудованию. Михаил Светлов, как главный инженер и снабженец, чувствовал себя здесь рыбой в воде. За последние два месяца он совершил настоящий подвиг: используя старые связи, полулегальные схемы и откровенный подкуп, он вывез с территории бывшего НИИ три грузовика того, что официально числилось «металлоломом, подлежащим утилизации».

— Ты понимаешь, Лев Борисович, — говорил он, разматывая очередной кабель, — эти идиоты сдают титановые вакуумные камеры по цене цветмета. Я договорился с одним прапорщиком. За ящик водки он оформил мне пропуск на вывоз «производственного мусора». Две тонны чистейшего титана! Если бы я знал, я бы еще и лазерные зеркала прихватил, но побоялся, что заметят.

Векслер сидел в старом кресле, принесенном сюда из дома, курил папиросу и наблюдал за работой. Рядом с ним, на шатком табурете, разместился Андрей Вольский, который уже сбрил бороду и постригся, но все еще носил простую одежду и старался не выходить за пределы участка.

— Миша, ты гений, — констатировал Векслер. — Но нам нужны не только железки. Нам нужны мозги. Мои старые уже не так быстры, Андрей пока вынужден сидеть в тени, а объем работы растет как снежный ком.

Светлов оторвался от кабеля, вытер руки ветошью.

— Есть у меня пара кандидатур. Молодые, без работы, но очень подходящие для любой работы, где важны сноровка и осторожность. Твои ученики, Лев Борисович. Помнишь Диму Соболева? Который на программировании собаку съел? Он сейчас в какой-то коммерческой палатке сидит, видеокассетами торгует. Говорит, душа болит по настоящему делу.

— Соболев? — Векслер задумался. — Да, толковый парень. А кто второй?

— Аня Коваль. Твоя аспирантка, помнишь? Которая экспериментальные стенды собирала как игрушки. Она после закрытия института мыкалась, пыталась устроиться в педагогический, но там зарплату не платят. Сейчас, говорят, дома сидит, маме помогает.

Векслер поморщился, затушил папиросу.

— Аня… талантливая, спору нет. Но горячая, как спичка. Лезет вперед, не думая о последствиях. В институте я за ней постоянно доглядывал, чтобы чего не взорвала.

— А кто сейчас думает о последствиях? — подал голос Андрей. — Мы здесь все на пороховой бочке сидим. Если она готова работать, готова рисковать — пусть приходит. Мне нужен кто-то, кто сможет воплотить мои расчеты в реальность, пока Миша таскает железки.

Векслер тяжело вздохнул, потер переносицу.

— Ладно. Зови. Только предупреди: обратной дороги не будет. Если они согласятся, они становятся такими же нелегалами, как мы.

Дмитрий Соболев приехал через три дня. Высокий, худой, в очках с толстыми линзами, он выглядел так, будто только что вышел из вычислительного центра, хотя последние полгода провел за прилавком с кассетами. Увидев оборудование в подвале, он замер на пороге и прошептал:

— Матерь божья… Это же «Шарнхорст»? Вы реально его собрали?

— Почти, — Светлов довольно улыбнулся, похлопывая по вакуумной камере, как по любимой собаке. — Осталось только мозги подключить. Твои, Дима, мозги. Нам нужно программное обеспечение для управления лазерными импульсами с точностью до пикосекунд. Справишься?

Соболев прошел вглубь подвала, провел пальцем по корпусу генератора, заглянул в оптический прицел.

— Знаете, я за эти полгода наторговал столько, что мог бы купить себе компьютер и сидеть дома писать игрушки для продажи. Деньги бы были. А потом я ловил себя на мысли, что мне это не нужно. Мне нужно вот это, — он обвел рукой подвал. — Чувствовать, что я делаю что-то настоящее. Я согласен.

Анна Коваль появилась на даче в начале мая, когда зацвели яблони. Невысокая, с короткой стрижкой и цепким взглядом серых глаз, она сразу произвела впечатление человека, который не привык ждать. Первым делом она потребовала показать установку, затем бегло осмотрела каждый узел, задавая вопросы, от которых у Светлова иногда подкашивались ноги.

— Почему здесь стоит зеркало с таким коэффициентом отражения? — ткнула она пальцем в один из блоков. — На этих частотах оно сгорит после третьего импульса.

— А мы думали…

— Думать надо было, когда проектировали, — отрезала Анна. — Ладно, найдем замену. У вас есть запасные?

Знакомство с Андреем Вольским произошло в саду, под видом разговора хозяина дачи с садовником. Анна, которой Векслер представил Андрея как «своего помощника по хозяйству Петра», сначала не обратила на него внимания. Но когда «Петр» заговорил о теории, о фазовых переходах и о проблеме коллапса волновой функции в условиях сверхвысоких энергий, Анна остановилась и посмотрела на него с новым интересом.

— Странный вы садовник, — сказала она. — Я таких садовников в институте встречала, только они докторами наук были.

Векслер кашлянул, давая знак Андрею, но тот уже решился.

— Я и есть тот самый Андрей Вольский, Аня. Тот, который пропал год назад. Только для всех я мертв. А здесь я просто Петр, садовник. И очень прошу вас сохранить эту тайну.

Анна несколько секунд смотрела на него, потом перевела взгляд на Векслера, потом снова на Андрея.

— Да… серьезная у вас конспирация, — произнесла она с тихой усмешкой. — Ладно. Могила. Но тогда, товарищ покойник, объясните мне вот что: в ваших старых статьях, которые я читала еще в институте, был раздел про резонансные частоты. Я сейчас пересчитала — там ошибка в коэффициенте. Вы это знали?

Андрей усмехнулся, в его глазах мелькнуло уважение.