Читать книгу Последний корабль тамплиеров - Виктор Харебов - Страница 5

Утро в порту Марселя началось задолго до восхода солнца. Когда над морем лишь проступила бледная полоска света, на причале уже слышались голоса матросов, стук бочек и скрип блоков.

Капитан Этьен Велар пришел на корабль рано – он любил лично следить за тем, как судно готовят к отплытию. Пройдя вдоль борта «Северного ветра», он осмотрел якорную цепь, потрогал канаты и только после этого поднялся на палубу, где Жак Морен уже командовал матросами.

Заметив капитана, боцман подошел к нему, вытирая руки о куртку.

– Провизии взяли больше, чем обычно, – сказал он. – Если не попадем в шторм и не будем слишком долго уходить от кого-нибудь, запасов хватит больше чем на месяц.

Капитан скользнул взглядом по бочкам с водой и мешкам с сухарями.

– В море всегда нужно рассчитывать на худшее, – спокойно ответил он. – Лучше привезти лишние бочки обратно, чем считать сухари посреди моря, когда берег еще далеко.

Жак усмехнулся и понизил голос:

– Команда уже понимает, что рейс будет не обычный. Так много провизии берут только тогда, когда не хотят заходить в порты… и не хотят, чтобы их видели.

Капитан тоже позволил себе легкую усмешку.

– Умная команда – это хорошо. Но слишком умная команда иногда опаснее глупой. Моряку платят за работу, а не за размышления о делах капитана.

Жак кивнул.

– Моряки и не думают, – ответил он. – Они просто чувствуют, когда пахнет неприятностями. А сейчас пахнет именно ими… хотя неприятности еще даже не показались на горизонте.

В этот момент к причалу подкатила первая повозка с сундуками.

Лошади остановились у самого трапа, и люди в темных плащах начали осторожно выгружать тяжелые деревянные сундуки, окованные железом. По тому, как напрягались их плечи, было ясно: внутри лежит нечто весьма тяжелое.

Капитан некоторое время молча наблюдал за погрузкой, затем подошел к Гийому де Бове.

– За свою жизнь я перевез немало грузов, – сказал он, кивая на сундуки. – Но редко видел, чтобы книги весили столько, сколько весят эти. Если это действительно бумаги, то в них, должно быть, записаны очень тяжелые тайны.

Гийом спокойно встретил его взгляд.

– В этих сундуках действительно лежат тайны, – ответил он. – Долги королей, обещания пап, тайные договоры и письма, которые многие люди предпочли бы никогда больше не видеть. Иногда несколько листов бумаги стоят дороже сундука золота.

Капитан задумчиво посмотрел на сундуки.

– Тогда выходит, впервые в жизни я везу не товар и не сокровища… а власть, – сказал он. – Потому что настоящая власть всегда написана на бумаге, а не лежит в сундуках с золотом.

На лице Гийома появилась легкая улыбка.

– Вы понимаете больше, чем кажется, капитан. Именно поэтому мы и выбрали ваш корабль.

Велар хмыкнул.

– Вы выбрали мой корабль потому, что он быстрый. А меня – потому, что я умею молчать.

– Иногда молчание ценится дороже верности, – заметил тамплиер.

– А иногда дороже жизни, – спокойно ответил капитан.

Пока продолжалась погрузка, к пристани подъехала еще одна повозка. Вместе с ней прибыли остальные пассажиры.

Тамплиеры поднимались на корабль молча, но внимательно осматривали все вокруг: мачты, снасти, палубу, команду, – словно уже прикидывали, сумеет ли это судно уйти от погони.

Один из рыцарей остановился у борта и посмотрел на море.

– Корабль выглядит быстрым, – сказал он Гийому. – Но не очень большим. Если за нами пойдут галеры, нам останется надеяться лишь на ветер.

Капитан, услышав это, подошел ближе.

– Галера хороша, когда нет ветра, – заметил он. – Но стоит ветру подняться – и галера превращается в тяжелую лодку, а парусный корабль становится птицей. Я еще не видел галеры, которая догнала бы хороший корабль при хорошем ветре.

Рыцарь внимательно посмотрел на него.

– Надеюсь, вы правы, капитан. Потому что мне не хотелось бы проверять это слишком рано.

– В море все проверяется рано или поздно, – ответил Велар. – Лучше быть готовым заранее.

Когда на борт поднялась Изабель, она на мгновение замерла у мачты, глядя на море, а затем подошла к капитану.

– Я никогда раньше не плавала так далеко, – призналась она. – Не понимаю, как люди могут жить месяцами, не видя земли.

Капитан улыбнулся.

– Сначала человеку кажется, что он не сможет жить без земли, – сказал он. – Потом он понимает, что уже не может жить без моря. Море сперва пугает, потом учит… а потом уже не отпускает.

Изабель улыбнулась в ответ.

– Лекарю, наверное, все же лучше жить на земле. На корабле слишком мало места и слишком много опасностей.

– На корабле лекарь нужнее, чем на земле, – ответил капитан. – На земле раненый может сам добраться до врача. В море врач должен быть рядом… иначе раненый просто умрет.

Она посмотрела на него внимательнее.

– Вы говорите так, словно видели много смертей.

На мгновение капитан замолчал.

– Каждый капитан видел достаточно смертей, чтобы научиться ценить тех, кто умеет спасать жизнь, – наконец сказал он. – На корабле всегда уважают плотника, боцмана и лекаря больше, чем солдата. Солдат умеет убивать. А эти трое – спасать.

К вечеру погрузка почти завершилась.

Последние сундуки спустили в трюм, где уже стояли ряды пустых винных бочек.

Капитан, спустившись вниз, остановился у люка и молча наблюдал, как люди Гийома открывают сундуки.

Крышки снимали осторожно, без лишнего шума.

Внутри лежали аккуратно сложенные свитки и связки бумаг, перевязанные кожаными ремнями.

– Быстро, – тихо приказал Гийом.

Люди работали без слов. Бумаги вынимали из сундуков и перекладывали в бочки – плотно, слой за слоем, словно укладывали самый обычный товар. Сверху бросали немного соломы, затем закрывали крышки и забивали обручи.

Со стороны все выглядело так, будто в трюме просто стоят бочки с вином, ничем не отличающиеся от остальных.

Капитан провел рукой по одной из них и усмехнулся.

– Теперь это уже не груз, а тайник.

– Вино редко вызывает вопросы, – спокойно ответил Гийом. – А вот сундуки – всегда.

Пустые сундуки тем временем подняли обратно на палубу.

– Их вернут на берег? – спросил капитан.

– Да, – кивнул Гийом. – Пусть думают, что мы еще не закончили погрузку… или что груз вовсе не ушел в море.

Капитан задумчиво посмотрел на бочки.

– Если кто-то станет искать бумаги, он будет искать сундуки.

– Именно, – тихо сказал Гийом.

Велар помолчал, затем усмехнулся:

– Значит, мы везем не просто тайну. Мы везем тайну, спрятанную внутри другой тайны.

На губах тамплиера мелькнула едва заметная улыбка.

– Иногда только так и можно сохранить правду.

Капитан вновь провел рукой по бочке.

– Странно думать, что из-за этих бумаг за нами могут гнаться корабли, стрелять из арбалетов и даже попытаться утопить нас. Если бы я не видел все своими глазами, никогда бы не поверил, что бумаги могут быть опаснее оружия.

Гийом спокойно ответил:

– Оружие убивает людей, капитан. Бумаги иногда убивают королевства.

Велар внимательно посмотрел на него.

– Тогда я начинаю понимать, во что ввязался.

Тамплиер покачал головой.

– Нет, капитан. Вы еще не понимаете. Но поймете.

Позднее вечером капитан стоял на палубе и смотрел на порт, где один за другим зажигались огни.

К нему подошел Жак. Некоторое время он молчал, затем проговорил:

– Мне не нравится этот груз. Золото хотя бы понятно – его можно потратить, спрятать или украсть. А бумаги приносят только неприятности. Из-за них люди начинают войны.

Капитан смотрел на мачты, на корабль, на темное море за кормой.

– Иногда человек берет на борт не только груз, Жак, – тихо сказал он. – Иногда он берет на борт судьбу.

Боцман тяжело вздохнул.

– Обычно такие истории заканчиваются либо очень хорошо, либо очень плохо. Середины почти не бывает.

Капитан усмехнулся.

– Середина – это скука. А скука хуже плохого конца, потому что о скучных людях никто не помнит.

Жак покачал головой.

– Когда-нибудь ты ввяжешься в такую историю, из которой не выберешься.

Капитан долго смотрел на море.

– У меня такое чувство, Жак, – наконец тихо сказал он, – что именно эта история уже началась.

Ночью корабль был готов к отплытию.

Море оставалось спокойным, словно не желало пугать людей сразу, давая им время привыкнуть к мысли, что дороги назад уже нет – и впереди у них не просто плавание, а путь, после которого многие из них уже никогда не будут прежними.