Читать книгу Детективные истории - Виктор Владимирович Виноградов - Страница 2

После поездки на выставку прошло четыре месяца, на дворе начало марта и я кое-что делаю в саду-огороде. Дел много, если хочешь создать красивый плодоносный сад. Не будешь ковыряться – всё зарастёт бурьяном, зачахнет. Хорошо под Воркутой в Сивой Маске – там, в огородах почти нет сорняков, там почти ничего не растёт, а тут, на Северном Кавказе буйно всё растёт и на твою долю более двухсот видов букашек и столько же паразитных трав. Это я о чём? О том, что два дня назад мне позвонил Иван Петрович из Москвы и спросил – не хочу ли я прокатиться в одну из стран Юго-Восточной Азии. Дней на пять – шесть, ну, на восемь. Не сильно ли это скажется на урожайности моих насаждений.

Я ответил: – Заманчиво. Все мои сорта засухоустойчивые – сами вырастут до созревания.

Вот так слукавил, так как сразу понял, что есть возможность встретиться с Еленой Павловной.

Он ответил, что через два дня можно будет получить в Сбербанке срочный перевод на поездку в столицу и на следующий день, после получения, вылетать. Как в прошлый раз.

Вот я и ковыряюсь с утра до позднего вечера. И вскопать надо, и обрезать яблони-груши-виноград, и семена патиссонов-кабачков воткнуть в землю. Хоть что-то … кто его знает, на сколько дней затянется путешествие.

Встретили меня ласково, обходительно – чем-то я им понравился. Но кто мягко стелет, тот и камешки может подложить под соломку. В машине о деле не разговаривали. Единственное о чём я спросил, – А будет ли возможность встретиться с Еленой Павловной?

– Будет такая возможность.

Привезли на какую-то квартиру, где был ещё один человек. Он позвонил куда-то и сказал, что «ОН прибудет через двадцать шесть минут». Ещё кто-то. – А пока давайте чайку попьём. Как там у вас с грибочками, с рыбалкой?

Не успел я ввести их в тему, как прибыл человек, перед которым все почтительно встали.

– Приятно с вами познакомится лично. Это он ко мне.

– Как самочувствие? Вижу, что лёгкий крестьянский труд на свежем воздухе вам на пользу. Вон и загорели уже, кожа упругая, взгляд ясный. Есть небольшое дело. Опять таки для человека пожилого возраста, не для юноши боевого склада фигуры. Опасности, как будто, никакой, но риск всегда имеется. Всё зависит от вас. Аккуратность, непосредственность в поведении, некоторая ловкость рук. Нет не воровство (заметил он мои недовольно поднимающиеся брови). Дома вы гарантированно будете вовремя. Вот та-кая общая обрисовка дела вас не пугает?

– Нет. Пока нет. Если вы считаете, что это мне по силам, то я выполню.

– Тогда продолжим беседу. В Республике Корея (Южная Корея) имеется возможность добыть несколько новейших микрочипов в фирме «Самсунг». Они уже добыты. Сложность возникла при передаче их в наши руки. Все наши российкие молодые люди, и наши корейцы тоже, плотно под колпаком их спецслужб. Там такая плотность населения и застроек, что нет возможности создать тайный «почтовый ящик». Вы понимаете? Вы, я знаю, читаете детективы шпионские.

– Подготовить новых людей (российских, китайских, корейских) займёт много времени. А эти чипы нам нужны срочно. Мы продумали вариант с вашей поездкой в качестве туриста. Как это будет происходить??

– Вы поедете со своей «женой» на экскурсию. В качестве «жены» будет Елена Павловна. Я вижу, вы обрадовались. Это хорошо, значит, вероятность выполнения задания повышается. Первая часть работы будет происходить в рыбном ресторанчике. Там делают рыбу, запечённую на углях. В запечённой рыбе, в желудке будет находиться чип. Вам остаётся незаметно вынуть его и спрятать у себя. Или во рту оставить, или ещё как-то. Потренируетесь хорошенько здесь. Вот она – ловкость рук. День-два-три вы будете здесь тренироваться. Как будет получаться. Кроме того, вы с Еленой Павловной будете здесь посещать бассейн. Тренироваться. Она очень плохо плавает. Там вам придётся купаться в море.

Вторая часть работы – это передача чипа в другие руки. Подробно вас будет обучать инструктор, а я только вкратце сейчас скажу суть идеи. Вы будете купаться в море вместе с «женой» и со спасательным кругом. Это не круг, а большой овал, в который вы вместе легко войдёте. Овал тороидальный. Отплывёте от берега метров на сто, опустите правую руку в воду. На руке у вас будет браслет резиновый, в котором находится чип. К вам незаметно под водой подплывёт аквалангист, потрогает вас за руку – вы не пугайтесь – и снимет этот браслет. Всё, ваша работа заканчивается.

– Ловко придумано. А если всё-таки будут наблюдать и за мной. А я зашёл в воду с браслетом, а выхожу без него. Подозрительно.

– Вот видите, – это говорит Иван Петрович, – я же вам говорил, что он заметит любые нестыковки в плане. Вот что значит наблюдательность, логичность учёного. Это вам не боевики с мышцами.

– Это хорошо, что вы замечаете нестыковки. Будем обдумывать, так как надо сделать две такие операции. Два чипа. Но не в один раз. Все яйца в одну корзину не кладут.

– Ну, это же очень просто, – говорю я, – надо второй браслет хранить в кармашке плавок и там под водой одеть.

– Вот видите.

– Так и будем делать. При этом, когда вы полетите в Сеул, то на правой руке у вас должен быть браслет, например из шунгита. Чёрный, плоский, состоящий из десятка пластинок на двух резиночках, протянутых сквозь пластинки. Пусть спецслужбы привыкают, что на руке у вас всегда браслет.

– Из шунгита – это хорошо – это, как бы, лечебный эффект даёт. Так говорят мошенники и делают, и продают. Кроме того именно этот браслет я должен одевать в море после того, как снимут у меня резиновый. Итак. Резиновый браслет на берегу находится в кармашке плавок, на руке шунгитовый браслет, в море меняю их местами, а потом надеваю снова шунгитовый.

– Верно. Именно так и нужно действовать. Надо потренироваться.

Высшее руководство уехало, мы попили чаю, я досказал о грибах и рыбалке и меня отвезли в гостиницу «Москва». Перед отъездом вручили разговорник русско-корейско-русский с алфавитом и с русифицированными корейскими словами. В этом случае алфавит, корейскую грамматику можно совсем не знать. Вечером с интересом заучивал некоторые слова: коги – мясо; муль – вода; мулькоги – рыба; аннёньхасимникка – здравствуйте; чалькаё – до свидания; таси маннапсида – до встречи. И др.

На следующий день с утра начались тренировки на кухне – учился пользоваться палочками при еде, извлекать чип из рыбы под видом косточки и прятать в кармане рубашки. Фокус делать тренировался. Пригодится, может быть, в жизни, деньги зарабатывать – в сельском клубе показывать. После обеда ходили в бассейн с Еленой Павловной. Она по два раза в день ходила. Утром без меня – училась плавать, а со мной отрабатывали навыки совместного плавания со спасательным овалом . Я тренировался вытаскивать из карманчика браслет, надевать его на руку, укладывать в карманчик браслет шунгитовый. У меня снимали резиновый браслет, а я надевал потом шунгитовый. Ничего сложного – лишь бы не было шторма, сильных волн.

И вот мы приземляемся в аэропорту «Тимпо», жара, в здании аэропорта прохладно и чистый воздух без запахов. Ха, а все говорят, что сразу запахи новые. Я прилетел по своему паспорту, а Елена с новой (моей) фамилией – «жена». Купили карту Сеула, схему метро и сразу с интересом, но бегло посмотрели их. Подробно изучать будем в гостинице. Дождались рекомендуемый номер автобуса и через тридцать минут были возле гостиницы.

Поселились в гостинице «Акация» (Hotel Acacia. 360, Dongho-ro (улица), Jung-gu (район)), естественно, в одном, двухместном номере. Кровати раздельные, через тумбочку, на потолке большое зеркало. Зачем оно там? Вымылись в душе, оделись по погоде и пошли гулять, осваиваться, искать нужный переулок и ресторан. Наше прибытие должны молча (визуально) отметить местные «советские люди» – мы не должны ничего лишнего делать. Как и где это они сделают – я не знаю. Нас незаметно курируют. Итак, мы вышли из гостиницы; до центра два километра.

Идём. Всё интересно. Пестрота от рекламных вывесок, на тротуарах в боковых улицах (не на главных) развалы товаров. В коробках рубашки, носки, джинсы, спортивные костюмы, кроссовки, панамы-шляпы; на вешалках висят куртки. Тут же различные телефоны, фотоаппараты, ноутбуки. По-видимому, всё это секонд хэнд или распродажа залежавшегося товара.

Согласно карты мы идём на север, северо-восток – там улица и нужный переулок с рыбным рестораном. Мы спрашиваем: – Мианхэ, чихан-холь-до-ро Седжонго-ро? (Извините, как пройти до улицы Sejongo-ro?).

Нам машут рукой в правильном направлении (не обманывают). Мы говорим: – Комапсымнида (спасибо). Нам отвечают: – Чхонманеё (не за что).

Мы чрезвычайно довольны, что люди понимают наш вопрос и отвечают.

Вот и улица Седжонгоро. А в какой стороне переулок с рестораном?

Опять спрашиваем у первых встречных: – Отасо кольмок (где переулок), переулок Длинный (кинкольмок)? Тэчуньсикпан мулькоги (ресторан рыбный), мулькоги-рёри (рыбные блюда), пуль-мулькоги (рыба печёная).

– Э-э-э, арассымнида (понятно), – когиро (туда), орын чогыро (направо), когиэ (там).

Всё, пришли, нашли. Заглянули, увидели зал на двенадцать столиков, человека на кассе, официанта, одновременно поклонились, но в разные стороны. Таким образом мы представились, засветились перед нашим коллегой. Кто он – не знаем. Вышли. Обедать не сейчас. Завтра в одиннадцать часов.

После напряжённых поисков и представления слегка расслабились и, наконец, почувствовали запахи. Они появились на маленьких улочках со множеством небольших кофеен, закусочных – жареный чеснок в масле кунжутном. Мы тут же попробовали пирожки из кукурузного теста в форме рыбы и начинкой из какой-то полусладкой коричневой массы. Так и не понял, а спросить слов не хватает. Молотое кунжутное семя, по-видимому. Вкусно. И больше нигде такого не встретили.

По пути, на развалах Лена купила осенне-зимний спортивный костюм и кроссовки, а я только курточку на сухую осеннюю погоду. Всё-таки мы туристы из небогатой страны. Обедать зашли в ресторан, где нам предложили криный суп (самгетхан) с корешком женьшеня и обычный панчан (закуски), намсэйори (овощные закуски) острые (мэнон): кактуги (солёная редька с перцем), сэнчхэ (салат из свежих овощей). От супа потрясающий эффект – лицо горит, ладони, пальцы рук и стопы ног становятся горячими. Нет, такой суп употреблять надо зимой, а не летом, но дело было к вечеру, поэтому – ничего, терпимо.

На ужин нас накормили где-то рисовой похлёбкой с яйцом (тальгаль-кук) и мясом в кляре (когичоня), пили напиток типа фруктовой воды (сайда).

Весь вечер занимались корейским языком и смотрели телевизор – почти всё понятно. Они каждый вечер подробно смакуют, как готовить то, или иное блюдо, как рыбаки ловят рыбу, кальмаров, как токарь вытачивает детали и прочее. Политические новости понятны только из картинок – видеосюжетов.

– Мы, что муж и жена или как? Пища здесь способствет особым чувствам.

– Или как. Живи в пределах своей кровати. Тоже мне, муж нашёлся.

– Знаешь, у меня такое ощущение, что за мной постоянно наблюдают, даже вот здесь в номере.

– Вполне возможно. Они за всеми наблюдают, но ты не подавай вида, что что-то ощущаешь, не пытайся найти их микрофоны, видеокамеры – ты обычный турист.

Не нравится мне такая жизнь. Не то …

Рано утром в ресторане гостиницы завтракали (шведский стол) обычными европейскими блюдами – она мусли с молоком, горячий шоколад, я пару бутербродов с кетой и беконом, кофе. И как все туристы ринулись в народ, на улицу, в поисках достопримечательностей. Но у нас сегодня с утра мало времени до «нашего дела», поэтому далеко не отходили. В парк и дворец решили сходить во второй половине дня после…

Без пяти минут одиннадцать мы зашли в назначенный ресторанчик, поклонились-поздоровались с встретившим нас хозяином. В зало почти пусто, 6-7 человек на трёх столиках. Хозяин предложил нам заранее определённый стол – у задней стены без окон. Можно сидеть боком и спиной к зало, к входу.

– Здесь не занято? (ёги чарыга пиёсымника?).

– Свободно (пиёсымнида). Садитесь, пожалуйста (анджысипсио).

– Что вы будете заказывать? (муоль ёгу-касимника?).

– Рыба запечённая, две порции (пуль-мулькоги). Пиво (пэкчу).

– Да. Понимаю (арассымнида).

Не прошло и двух минут, как нам несут на двух блюдах по две разных рыбины длиной, примерно, по двад-цать пять сантиметров, но все одинакового чёрного цвета – все обугленные, неаппетитно выглядят. Горячие.

– Сегодня сельдь и форель (чхоньо и чхильсэксоньи). Особо рекомендую форель. Показывает на более толстенькую рыбину.

Понятно, думаю. Беру палочки в правую руку, настраиваюсь на форель и начинаю убирать чёрную кожу с крупными частицами соли. Рыба прожарена, не сырая. Отпиваю глоток пива. Пиво замечательное – в меру прохладное. Пробую первый кусочек форели. Тоже вкусно. Одобрительно киваю официанту и тот довольный отходит.

Разделался с верхней частью спинки, незаметно огляделся – люди уже не обращают на нас внимания, тогда я приступаю к брюшку. Животы у рыб разрезаны и внутренности убраны. Обычно здесь рыбу запекают вместе с внутренностями – они ссыхаются и легко вынимаются. Но для нас рыбу почистили. Приподнимаю полость живота, ага… что-то там находится плотно завёрнутое в чёрную плёнку. Наверное, скользкая плёнка. Только бы не уронить на пол с этими палочками. Нет, не уронил, положил на салфетку, как будто косточку вынул, затем салфетку закрутил и незаметно левой рукой положил в правый карман рубашки. На рубашке два кармана. Основное дело сделал. Сейчас спокойно доесть всё, допить, расплатиться.

Лена начала с сельди, уже прикончила её, попивает пиво. Ей оно тоже понравилось, хотя обычно морщится от «Жигулёвского» и не пьёт. Приступает к форели. Брови удивлённо лезут вверх – это гораздо лучше, чем селёдка.

Наконец заканчиваем рыбную процедуру:

– Официант, счёт! (Кесансорыль чусипсио). Сколько с нас (ольма имника?).

– Не желаете ли нашего фирменного блюда – жаркое из трепангов?

Я мысленно рвусь из этого помещения на волю, а тут пытаются задержать, да ещё трепанги, а «жена» и не жена.

– Нет, спасибо, в следующий раз.

– Шестьдесят вонов.

– Пожалуйста.

Перед уходом захожу в туалет, писсуар, мою руки, перекладываю пакетик подальше, в потайной брючный карман. Лена проделывает аналогичные операции. Выходим. Уф-ф.

– Ну, что, как самочувствие от запечённой рыбы.

– За такую работу платить надо бешеные деньги.

– А тебе и заплатят. Неплохо. Ну, пойдём смотреть город, а завтра на пляж.

Ходили по Сеулу и забрели во двор дворца Кёнбоккун. Осмотрели красивые ворота (Тандемун), удивительно отделанные крыши и предкрышевое устройство. Очень много внимания уделяют корейцы этому элементу зданий.

Вышли и пошли за Тандемун направо, вскоре ещё раз направо, там начинается красивая ухоженная улица. Но не сделали и десяток шагов, как к нам подходит офицер полицейский, останавливает и руками показывает, чтобы мы возвращались. Я не понял, рвусь идти дальше. Тогда подходит ещё один и на английском языке объясняет, что посторонним здесь делать нечего – здесь правительственный квартал – там президент. Оказывается, что там находится «Запретный сад» – обитель правителей.

Нас незаметно сфотографировали. Это заметила Елена.

В номере гостиницы мы свалились в свои постели и долго лежали, глубоко дыша – отдыхали от многокилометровой прогулки. Потом приняли душ и легли спать – завтра рано вставать – надо ехать на острова, на пляж. В семь утра мы были уже в метро и выбирали маршрут. Ехать надо в приморский город Инчхон (на рейде которого был потоплен крейсер «Варяг», в то время этот город назывался Чемульпо), а далее на пароме на один из многочисленных островов Жёлтого моря – на остров Модо. Это самый маленький остров из группы пляжных островов.

Долго ехали в метро (около часа) в Инчхон, потом пеш-ком дошли до пристани Саммок и стали ждать паром. Билет туда и обратно 3600 вон. Паром ходит через час, восемь раз в день. Пока ждали, наблюдали, как местные жители во время отлива бродили по отмели по колено в иле и палкой с крючком разгребали водоросли и доставали осьминогов, мидии и ещё что-то. Кто-то лично для себя, для дома, а кто-то в харчевню для приготовления различных блюд, которые тут же на берегу в большом количестве имеются. Наконец едем на пароме. Поездка короткая – ми-нут пятнадцать. В итоге на острове мы были в половине десятого, а заплыв надо делать в 14:15. На острове находится парк скульптур, вход 1000 вон. Осмотрели парк, скульптуры – помесь всяческих направлений, выверт вычурных фантазий. Некоторые есть интересные, а большинство – заумные, непонятные, пошлые. Как я понял – скульпторам лишь бы обозначиться, выпендриться (по-русски говоря), выделиться чем-то, как-то. Я бы не стал такое делать и выставлять. Самое интересное – это сама природа – чудесные виды с горы на море с островами. Погода была замечательная. Над водой дымка. День недели – четверг и народу немного. Проголодались.

В ресторане нам предложили местный фирменный суп морской – удо-кук. Не острый, а даже мягкий вкус супа из морских ракообразных (плюс ракушки, осьминоги) с морской капустой. Особого вкуса нет от морских каракатиц (да и черепаховый суп безвкусный оказывается), только морская капуста придаёт запах моря.

К двенадцати часам мы спустились на пляж. Нашли нужное место. Пляж находится в бухте с почти белым пес-ком, правая часть подковы бухты низменная, а левая – с высокими скалами. Вот туда нам и надо. Нам нужно быть в море в 14:15 в ста метрах мористее самой дальней скалы. Заранее, ещё в Сеуле, купили овальный, двухместный спасательный круг, сейчас его надули и опробовали в деле – искупались недолго около берега. Вода прохладная, долго не накупаешься. Лена купила сачок для ловли морской живности. Здесь многие с такими сачками. Диаметр его двадцать сантиметров со сферической мелкой капроновой сеткой, рукоятка длиной около шестидесяти сантиметров. В такой сачок можно поймать медузу, маленькую рыбку, черпнуть со дна камешки или крабика. Купила она также маску, чтобы смотреть под водой; не нырять, не плавать с ней автономно, а держась на спасательном круге, опустить голову в воду. Тоже многое можно увидеть, тоже интересно. Правила здесь такие – поймал что-нибудь – медузу, крабика, рыбку – всё это следует отпускать. Поймал, полюбовался – отпусти.

Лежали, загорали, набирались тепла перед дальним заплывом. Время уже 14:05, мы пошли в воду; никто, ничего нам не мешает. Поплыли к скале и дальше. Часто оборачиваюсь, чтобы сориентироваться …ну, кажется, на месте. Опускаю обе руки поглубже в воду и сразу дёрнули меня за левую кисть.

Взглянул в воду – тень аквалангиста, затем он снимает резиновый браслет, а я надеваю шунгитовый. Операция для нас закончилась. Доплываем до берега, собираемся и уходим к пристани. Куда поплыл аквалангист – я не знаю – то ли в Северную Корею, то ли на подводную лодку.

В первый раз всё прошло замечательно. Через два дня надо добывать из рыбы второй чип и снова ехать сюда купаться. О т перенапряжения мы целый вечер даже не разговаривали. Отдыхали. Ничего читать и смотреть по телевизору не хотелось. Бездумно лежал с закрытыми глаами. Ну, конечно, – перегрелись на солнце.

На другой день лениво побродили вокруг гостиницы, вышли на улицу Мёндон – торговая улица с массой всяческих магазинов. Увидели вывеску на уровне второго этажа на русском языке «У Палагеи», зашли. Оказывается это кафе. В русском стиле, хозяин и обслуга – русские девушки. Блины, пельмени, пироги мясные и рыбные, квас, огромный самовар. Закали блинчиков с творогом, сметану. Тут зашли два негра в солдатской американской форме – ну да, здесь недалеко американская военная база. Мы спросили у официантки, часто ли американцы заходят. – Часто, особенно негры – им очень нравится наша кухня. Не корейская, а наша русская.

После кафе рядом в лавке Лена купила красивую сумочку, а я зонт.

Подошло время для второго чипа. Воскресенье. Пришли точно. Но, что-то пошло не так. В ресторанчике много народа, только мы сели за свой столик, как тут же зашла толпа и вокруг нашего столика всем места оказались заняты. Мы заказали и нам подали печёную рыбу. Не торопясь начали палочками щипать маленькие кусочки со спинки. Едим, но надо же и чип добывать, а на нас на круглоглазых, белокожих иностранцев все вылупили свои узкие глазёнки. Тогда Елена шепчет: – Будь готов всё сделать быстро. Я их всех сейчас отвлеку.

Она встаёт, машет рукой официанту и по-корейски говорит – ПРЕСНО ! невкусно (сингоун, маси омнын), принесите перец красный стручковый (коклури-кочу) да погорше, поострее (ссын).

Как всегда, незамедлительно (так как этот овощ всегда приготовлен у них в изобилии) несут на тарелке стручки перца, разрезанные вдоль на четыре части. Елена сразу, ещё стоя (загораживая меня), берёт с тарелки рукой дольку горьчайшего перца и начинает жевать. С «большим наслаждение», крякая, чавкая и смакуя она жуёт и говорит: – Вот то, что надо. Хорошо. Спасибо ( мэун, ссын, кусухан, маси иннын).

Все присутствующие внимательно следили за ней, и её проба перца вызвала бурный восторг. Некоторые аплодировали, другие кричали: – Молодец красавица (чхам маим); красиво (нарыльтаноль).

Я тем временем выполнил свою операцию. А Лена долго-долго пила, тянула судёнкву (воду, настоенную на ядрах кедровых орехов). Незаметно отдыхивалась. Заказали ещё жаркое из трепангов – кусочки горячей упругой резины с жгучим перцем, но сытно, как потом оказалось.

Спокойно закончили обед и пошли на выход под одобрительный гул сидящих корейцев. Вышли из ресторанчика, повернули налево, идём по узенькому переулку, и на пересечении с большой улицей видим – на обоих углах стоят два полицейских. У нас у обоих ёкнули селезёнки – не по наши ли души. Вчера мы засветились около президентского дворца – террористы потенциальные. Пытаемся идти спокойно. Ещё не доходя до главной улицы, слышим шум, гул людской. Выходим на широкую улицу, а слева метрах в ста огромная толпа с лозунгами. Толпа стоит на месте, так как напротив расположилась шеренга полицейских со щитами. Демонстрация – вот в чём дело. Требуют работы (оиль) и денег (Воны! Воны! Воны!).

Вот в чём дело. А нам нужно идти на ту сторону большой улицы и влево. А там весь тротуар занят бастующими и полицейскими. На той стороне улицы, напротив нас скверик, который почти свободен от людей. Вот туда бы нам. Направо идти – перекрёсток очень далеко и тоже народ, сочувствующий, не участвующий в демонстрации.

Решились – идём сразу через широкую улицу позади полицейских со щитами. Когда мы оказались на середине – все демонстрирующиеся замолчали. И все полицейские тоже смотрят на нас – что мы задумали?. Ё-моё! – опять мы засветились! – тут множество телевизионных камер, телевидение, журналисты. Где же наша шпионская незаметность? Где осторожность? Конспирация на демонстрации.

Перешли, углубились в сквер и на улице снова скандируют – воны, воны, воны! Мы им не нужны.

Завтра, в понедельник надо ехать на пляж, на тот же остров. Путь знакомый, поэтому выходим позднее, чем в первый раз – в девять часов. Доехали до пляжа без приключений, до заплыва ещё полтора часа. Зашли в ресторан на суп удо-кук.

В 14:05 плывём к скале и далее; в руках у Лены так же сачок, на голове маска, но не одетая. Мои руки в воде, вот лёгкое касание кисти и снимают браслет. Я надеваю другой браслет. Всё в порядке – наша миссия закончена.

И тут Лена восклицает: – Что там такое? Смотри!

Метрах в пятидесяти в сторону моря взбурлила вода, брызги, тёмные фигуры – то руки, то ноги с ластами. Через пару секунд в борт нашего спасательного овала впивается нечто, похожее на авторучку. Я вытаскиваю – это стрела-гарпун. Из дыры с шипением выходит воздух. Я прижимаю ладонь к отверстию, гарпун закладываю за резинку трусов и мы начинаем работать ногами, чтобы плыть к берегу. Хватит ли плавучести? Правда, мы и без спасательного круга сможем доплыть.

Вдруг из воды поднимается рука в чёрном гидрокостюме и хватает за борт, а потом сразу хватает Лену за левую руку. Кто? Что за шутки. Показывается голова в маске. Лена не растерялась (а я зажимаю отверстие) сдёрнула маску с его головы и выбросила за спину. Лицо корейской национальности, наполненное решимости что-то сотворить.

Тогда Лена перехватывает сачок и торцем рукоятки сильно, резко тычет ему в лицо. Попадает в правый глаз – тот вскрикнул, зажимает глаз рукой и отпускается. Ушёл под воду, сделал сильный взмах ластами, зацепил ими за Ленину ногу и исчез из вида. Через минуту его голова появляется над водой в тридцати метрах от нас в сторону берега – вздохнул и снова ушёл под воду. Так за четыре приёма он добрался до брега, вышел, снял ласты и, держась за глаз, ушёл в сторону медпункта.

Мы тоже спешим к берегу. Добрались, бросили на берегу спасательный круг, быстро оделись и направились к выходу, к пристани. Надо срочно уезжать. Пока одевались, Лена показала мне огромную царапину через всё бедро наискось. Около причала нас остановили трое корейцев в гражданской одежде, двое вынули пистолеты: – Вы задержаны, – и повели к полицейскому участку.

Переводчика нет, но то, что они просят наши документы – это понятно.

Документы у нас собой, они в порядке. Полицейский по компьютеру что-то проверяет. Возможно, наш приезд, визы, гостиницу. Тут я достал из бумажника визитку гостиницы и на обратной стороне написал наш номер.

Причина задержания полицейскому не понятна, но он знает, что гражданские – это из контрразведки. Это и нам становится понятно. Но мы молчим – подайте переводчика. – Будет переводчик. Но надо вам задержаться здесь на острове и дождаться, когда из Сеула приедет переводчик. Но это только завтра. Куда нас девать? За что арест?

Я предполагаю, что эти вопросы возникли в голове у полицейского. У контрразведчиков другая информация. Боестолкновение с неизвестным (.ми) аквалангистом (.ми) под водой; ранение аквалангиста вот этой иностранной дамой; нахождение вот этих двух купающихся в том самом месте. Случайность?

У контрразведчиков много конкретных вопросов. Понятно, что они должны искать ответы на них. Это их работа. Наконец они созвонились со своим начальством и что-то решили. Жестами и словами корейскими тоже, они предлагают нам следовать за ними. Ведут на пристань. Далее нас везут в сопровождении двоих на пароме до Инчхона и, далее в Сеул на их автомашине. Хорошо одно – нам не платить за дорогу.

Привезли в какую-то серьёзную контору. Переводчик уже дожидается.

– Как вы оказались на острове?

– Мы туристы, путешествуем, отдыхаем. Наши документы в ваших руках – они в порядке. Мы проживаем в отеле «Акация». Через два дня уезжаем, у нас имеются билеты на вылет.

– Почему вы посещали именно этот рыбный ресторан? Почему вы рвались к президентскому дворцу? Почему вас интересовали солдаты американской армии? Почему вы оказались в самом центре демонстрации? Подстрекали на неповиновении властям. Почему вы выбили глаз нашему сотруднику? Вы есть хорошо обученные террористы.

Вот такие вопросы нам задавали в течение часа и мы пытались на них спокойно отвечать.

Постепенно выясняется, что глаз у аквалангиста вытек, а второй аквалангист не вернулся вообще. Где-то он пропал. Убит, утонул.

Позиции у нас прочные – мы случайно оказались в эпицентрах событий.

– Этот аквалангист, – отвечает Елена Павловна, – пытался совершить надо мной сексуальное надругательство. Вот посмотрите, – и она задирает выше пояса своё платье и показывает огромную царапину, идущую от самой мохнатой пади вниз наискось по бедру до колен. – Он пытался снять с меня трусы! В присутствии мужа. Он большой наглец.

Все присутствующие скромно отводят глава от этого великолепия. Таких бёдер они ещё не видели. Здесь все ка-кие-то тощие, как саранчи, как кузнечики с их коленками. Назад.

– Да, – как бы соглашаясь, говорит допрашивающий, – вижу царапину. Как она появилась – мне не понятно. Чем это сделано?

– Ногтем. Негодяй. Так ему....

– По поводу мужа … у нас тут некоторые сомнения возникают. Вот вы молодые, а ведь ни разу не воспользовались шикарной постелью и не трахались, грубо говоря, ни разу. Как так?

– Нет, ну какая мерзость творится в вашей стране – вы ещё и в постель подглядываете! Да мы предпочитаем в ванной комнате под душем! Или там тоже микрофончики, телекамеры стоят?

– Стоят, но они, к сожалению, неделю назад вышли из строя и пока их не заменили.

– Эти изделия фирмы «Самсунг», очевидно? Паршивая фирма. – Это Лена говорит небрежно-презрительно.

Тут и я вставил пару слов. – Кто стрелял в нас из под-водного ружья? Гарпун пробил камеру нашего спасательного круга. Этот гарпун мог в любого из нас попасть. По какому праву стреляли в нас? Я требую адвоката. Эта стрела находится в наших вещах у вас, а спасательный круг остался на пляже. Дырявый. Разберитесь – чья стрела. Кто стрелял.

Нападение – это лучшая защита. Дознаватель слегка стушевался:

– Будем разбираться.

– Мы иностранцы, мы требуем адвоката. Без адвоката отвечать на ваши вопросы мы больше не будем.

– Да, это ваше право. Адвокат скоро будет, а пока отдохните в нашем помещении. Мы можем задержать вас на двое суток до предъявления обвинения.

Нас отвели в подвалы. Там множество камер. Нас поместили в разные камеры. Дали по бутылочке воды.

Через два часа нас вывели на допрос. Представили адвоката. Очевидно, что адвокат уже познакомился с вопросами и ответами.

Снова начали задавать те же самые вопросы. Мы отвечали точно так же, как и в первый раз.

Адвокат: – я не вижу никаких противоправных действий со стороны этих иностранцев. Нет доказанных противоправных действий. Их следует немедленно отпустить, а вам разбираться. Кто стрелял в них. Удар рукояткой сачка в лицо – это жест самозащиты от сексуального маньяка.

Допрашивающий: – Хорошо, мы отпустим их, но под домашний арест. Они не имеют права выходить из номера гостиницы до отлёта самолёта. Два дня мы будем разбираться, а затем сопроводим их в аэропорт.

Нас отвезли в гостиницу и приставили часового перед дверью номера. Как они там за дверью, в коридоре сидели, или лежали, или стояли, когда менялись – я не знаю.

Мы приняли душ. Раздельно. Заказали ужин в номер. Поужинали и легли спать. Раздельно. Пусть смотрят.

На следующее утро я сделал ей комплимент: – Вы сегодня такая красивая – тансинын оныль чонмаль арымдава-поимнида, а я в холодильнике нашёл пакетик с ветчиной датской, почти без жира.

– О, как я люблю по утрам мясо. Она зарделась, – вот это другое дело – вот это настоящий муж, иди ко мне старикашка противный .... Ради конспирации на что только не пойдёшь – на любую ерунду и глупость. Оказалось, что я и не противный и не такой уж старикашка. В отличной спортивной, мужской форме. Оба оказались довольны друг другом. И чё было жеманиться до сих пор.

Не успели мы привести себя в прядок – к нам стучат. Открываю дверь – входит полиция с переводчиком.

– Именем правительства мы вас депортируем сегодня же, немедленно. Собирайтесь. Пять минут на сборы.