Читать книгу Детективные истории - Виктор Владимирович Виноградов - Страница 3
ОглавлениеЧасть 3. Полёты в США
Возвращение из Кореи нельзя, конечно, назвать триумфальным, но успех был очевиден – чипы были доставлены быстро и целыми. Оба мы писали подробные отчёты, которые были изучены и одобрены. На всё это ушло четыре дня и я возвратился домой. Сад-огород изрядно зарос, но, получив, немалые денежки я в Москве купил бензиновую сенокосилку ручную (наплечную) – это новинка в наших краях. С её помощью я за два дня выкосил всё в саду, а потом ещё неделю полол руками; поливал; опрыскивал яблони-груши-виноград от вредителей. Обычная работа. Втянулся и стал забывать свои приключения.
Но меня, оказывается, в Москве не забывали – раз в неделю звонит Елена и спрашивает – когда там виноград первый созреет. Хочет приехать. Хочет. Через месяц позвонил Иван Петрович: – Нет, не вызов, ничего особого, просто проверка, как вы себя чувствуете – начальство интересуется. Оно у нас заботливое.
– Приезжайте на ягоды – вот йошта созрела, скоро яблоки-груши, а потом и виноград ранний – «Восторг» белый в середине августа, вино (всегда есть). Новое вино ещё не скоро – в конце сентября, в середине октября, а старое имеется.
– Значит всё в порядке. Будем иметь в виду.
А что это значит. Он не досказал и возникает двусмы-сленность – что они имеют в виду.
Так тянутся дни и вот середина июля. Звонок. Иван Петрович «на проводе»: – Извини, конечно, Владимирыч, но без вас нам трудно. Вы нам нужны срочно. Денежки у вас сейчас должны быть, поэтому мы вам не высылаем – потом сочтёмся, а вы послезавтра должны быть в Москве. Разговор есть не телефонный.
Я уже привык, я подготавливаю огород к длительному отсутствию – обильно поливаю. Хорошо, что нет кошки-собаки-куриц-поросят.
В Москве меня встречал Иван Петрович, привёз на ту же квартиру, где меня ждали два человека, в том числе и тот же начальник. Он оказался генерал ГРУ. После двух-трёх предварительных, ничего не значащих, предложений он перешёл к делу: – Мы, наша организация, конечно, может всё или почти всё, но существует и такая сторона дел, как практичность, экономичность, денежные вложения. Эта часть стала перед нами очень серьёзной преградой для некоторых дел. В стране стало мало денег – нефть дешевеет. У нас нет лишних людей для ещё одной очень срочной операции.
– Риски имеются – и технический (так как связан с использованием довольно сложной техники), и конспиративный. Срочность связана с безопасностью нашей страны. На выполнение задания мы планируем две недели. Собственно дело – это семь-восемь дней и столько же подготовка ваша, вместе с Еленой Павловной.
– О-о-о!
– Да. Вы также едете в качестве «мужа» и «жены». Надеюсь, вы не против?
– Нет. Это исключительно полезно. Во всех отношениях.
– Неужели? А говорят она ярый противник мужчин – она лесбиянка.
– Не заметил. Но, говорит, исключительно в качестве конспирации она готова на всё.
– А почему же ни вы, ни она это не зафиксировали в своих отчётах?
– Конспирация.
– Вот это профессионалы. Иван Петрович, а вы как не догадались?
– Виноват, не доглядел.
– Ну, ладно, это даже хорошо. Так вы готовы выполнить это очень серьёзное и даже опасное задание?
– А что тут говорить, опять-таки, если вы считаете, что мои физические возможности позволяют это сделать, то я сделаю.
– После вашего откровения, ваши физические возможности многократно возросли в моих глазах. Ведь до вас никто не мог совладать с Еленой.
– Это мелочи жизни. – Говорю я, – главное, что я понял, – это вы бережёте своих молодых кибергов и подставляете меня, старика, пенсионера. Я не против, жизнь от этого стала веселее, разнообразнее и я не кичусь сейчас от мысли о своей исключительности. Надо беречь молодёжь для более серьёзных дел. Ну, а Елена Петровна, то вы её посылаете всюду, так как считали – ну какой от неё прок для страны, когда она не хочет (не может) рожать новых кибергов. Так?
– Вы очень откровенно и жёстко говорите, выворачиваете наши сокровенные мысли. Ничего от вас, я вижу, не утаить. Тогда говорю последнюю сиюминутную мою мысль – её то вы ещё не успели разгадать. – За успешное выполнение этого задания я вам гарантирую Звезду Героя СССР.
– А за то, что Елена Павловна родит одного-двух детёнышей я потребую Звезду Героя Труда.
– Ха-ха-ха, такого сотрудника у меня ещё не бывало в строю. Обещаю и это. Иван Петрович, Геннадий, вы слышали – я обещал. Напомните потом. А сейчас давайте выпьем по рюмочке и я ухожу, а вас с конкретным делом начнут знакомить вот эти товарищи.
Геннадий сходил на кухню, принёс рюмки и бутылку коньяка «Арарат». Разлил, молча выпили и генерал ушёл.
Мы выпили ещё по рюмочке. Геннадий принёс сервелат, пирожки с капустой. Потом пошёл готовить кофе. Разговор намечается длинный.
Говорил Геннадий – разработчик плана. – Лететь предстоит в США. Вы едете туристами под другими фамилиями, но, как супруги. Елена отлично владеет английским классическим и неплохо американским сленгом. За неделю подготовки здесь вас тоже поднатаскают на американский сленг. Как мы знаем, вы владеете немецким, а английский – только переводите технические тексты. Но, не это самое главное. Вам нужно научиться летать на портативном заплечном ранцевом реактивном летательном аппарате.
– ??? – поднимаю брови и плечи.
– Не удивляйтесь. Это как раз то, что в техническом плане опасно. Аппарат позволяет при полной заправке преодолеть 30 километров. Заправляется метиловым спиртом – пить нельзя – яд, полная заправка двадцать литров. Аппарат одноместный, а летать придётся два-три раза и вместе с Еленой. Она тоже будет учиться вместе с вами. За неделю обучитесь это обычный срок. Теперь о самом деле. В США вам надлежит взять образцы обшивки самолёта-невидимки и доставить их сюда. Два образца размером двадцать на двадцать сантиметров или десять на двадцать, как получится раздобыть на месте аварии самолёта. Аварию устроит другой человек. С ним вы встретитесь там, в городе Финикс. Около испытательного аэродрома – особосекретная, особоохраняемая зона, так называемая «Зона 51». Тот человек ручной ракетой «Стингер» поразит взлетающий самолёт. Вы будете по ходу лёта самолёта в двух-трёх километрах и будете наблюдать, где упадёт самолёт. К нему вы подлетите на ранцевом летательном аппарате, так же туда подлетит или подъедет тот товарищ, он отрежет нужные куски обшивки, передаст их вам, вы их закрепите на теле и на своих аппаратах заплечных улетите к своей машине, которая будет стоят в трёх километрах, в песчано-гравийном карьере. На машине вы уедете в портовый город Лос-Анджелес, бросаете машину, и по другим, чисто американским документам, на теплоходе плывёте на Аляску. На самолётах более тщательный досмотр, нежели на пароходах. Прибываете в порт, главный город Аляски – в Анкоридж. В Анкоридже вы получаете посылку – посланные тем товарищем, ваши летательные аппараты – и далее наш (другой) человек везёт вас в машине-вездеходе в посёлок Уай на берегу Берингова пролива. Там вы заправляете спиртом свои аппараты и перелетаете через пролив на Чукотку. Хорошо, если попадёте на остров Ратманова – это наиболее короткий перелёт. Всё. Это схема. Далее: – …
– Сейчас давайте попьём кофейку и я буду более подробно говорить о маршруте, месте встречи, о паролях, о документах, о легенде вашего появления в Финиксе, в Анкоридже, в Уайе.
Ушёл на кухню, начал молоть зёрна, я тоже пошёл туда посмотреть, что за сорт кофе он будет готовить. «Бурбон» оказался. Хорош.
Вскоре Геннадий принёс на подносе три большие ча-шки кофе, сахар, ложечки.
– Старшим всё-таки будет Елена Павловна – она наш кадровый работник и опыта много больше вашего. В Америке она уже побывала. Так вот. Летите до Нью-Йорка самолётом «Аэрофлота» в качестве туристов. Вы желаете посетить-посмотреть на Большой Каньон. Для этого вам нужно лететь на самолёте до города Финикс. В Финиксе вы встречаетесь с нашим человеком и на месте планируете дальнейший путь. Мы, конечно, знаем этот путь по карте. Сейчас мы вам покажем карту Америки и тех мест. Но сначала о том, как вы встретитесь. Итак. В Финиксе имеются две лётные школы, обе готовят лётчиков-любителей, но одна готовит также и вертолётчиков. Вот в ту школу и придёте. Якобы вы желаете записаться на курсы вертолётчиков – вы собираетесь купить свой лёгкий вертолёт и полетать над Большим Каньоном. Вы придёте в контору директора аэроклуба, увидите за письменным столом высокого бледнолицего, с огромной рыжей шевелюрой молодого человека, лет 32-34-х и спросите: – «Можно здесь выучиться на ветролётчика, мне и жене». Именно говорите «ветролётчика». Он спросит – «как, как вы говорите – ветролётчик». Вы отвечаете: – «В детстве мне объясняли, что когда задует сильный ветер, то он раскрутит винты у этой машины и машина поднимется в воздух. Это и есть ветролёт».
Он ответит: – «Оригинально вас обманули. Мы вас на-учим летать, но только на вертолёте». Всё. После этого представления вы можете говорить о наших делах. Говорить вы будете только там и тогда, как подскажет этот человек. Он подготовится – принесёт ваши новые чисто американские документы и вы встретитесь там, где он скажет. Далее, вы возьмёте на прокат автомобиль на две недели, заплатите за весь срок вперёд. Опять-таки, он подскажет, где и что брать. Вы приедете по указанному адресу и возьмёте летательные аппараты. Они будут заправлены на половину бака.
В назначенное время поедете на исходную позицию (точное место он вам укажет, лучше, если свозит туда, чтобы не заблудиться) и будете наблюдать полёт и аварию самолёта. Подлетите к сбитому самолёту, там будет этот товарищ, который с помощью «болгарки» на аккумуляторе вырежет нужные образцы обшивки самолёта. Взяв, укрепив на себе эти образцы, (каждый берёт по одному образцу) вы улетаете к свой машине. В том же месте в карьере разбираете, маскируете аппараты и уезжаете в Лос-Анджелес. Наш человек находит аппараты, упаковывает и отправляет в Анкоридж на вашу фамилию.
На Аляске вы прибываете в порт Анкоридж, вас встречает другой человек, он вас узнает по фотографии – счастливая супружеская пара прибывает в аэропорт города Нью -Йорк. Встречает, как старых знакомых, коллег, которых давно ждёт в гости. Он везёт вас к себе в город Анкоридж – это в пяти километрах от порта. Там вы получаете документы, что вы гляциологи и едете снимать показания приборов с ледников на побережье Берингова пролива. Через день вы идёте в грузовой отдел аэропорта получать свой багаж – приборы. Получаете, и ваш коллега везёт вас на вездеходе на побережье в посёлок Уайло. Так по легенде. На самом деле в посёлок вы не заедете, а около него, юго-западнее и не ввиду посёлка, а на границе с ледником сразу поставите палатку, которую невозможно разглядеть ни с земли, ни с воздуха.
Сейчас я не могу сказать, в какой день это произойдёт, но он сообщит, что вы на старте. В назначенный день и час (а это должно быть в 15:00 – вечером перед сумерками это наиболее выгодно) там вдоль границы СССР пролетят два наших самолёта, к ним навстречу обязательно вылетят два американских истребителя-перехватчика. Вы это будете видеть и слышать – аэродром рядом. Как только сядут на аэродром американские истребителя, сразу выполнят полёт ещё три наших истребителя и снова вылетят им навстречу два или три американских самолёта. Когда они уйдут на посадку, то через полчаса вылетят ещё два наших истребителя. И вот, когда американские самолёты будут возвращаться и садиться на аэродром, вот тут вы должны стартовать.
Самолётов американских больше не будет. Они не будут ещё готовы к взлёту, если вас обнаружат радары. Вы сможете перелететь пролив за двадцатьпять-тридцать минут (зависит от направления и силы ветра). Он почти весь будет во льду, только полоса воды шириной около километра сейчас. Топлива хватит, чтобы преодолеть это расстояние. На нашем берегу на льду вас будут встречать две собачьи упряжки и два человека. Направление движения на аппаратах вам надо держать на остров Ратманов. Хорошо, если вы до него долетите. Слева, южнее остров Святого Лаврентия американский, там имеются вертолёты и мощный радар. Такую маленькую цель они вряд ли засекут. Биологическая масса больше, чем сам аппарат. Аппараты вы бросите, если сможете в воду. Если это сложно, то заберёте с собой. Собакам с ними тяжелее, конечно, будет.
На следующий день меня отвезли в знакомый тренировочный городок, поселили в том же домике. Вскоре привезли и Елену Павловну – её поселили в соседнюю комнату. Через полтора часа, после приветствий и совместного завтрака, начались занятия с аппаратами. Теория, устройство: – Два реактивных двигателя и семь сопел крепятся на разборной раме (титановые трубочки); большой двигатель и большое центральное сопло, и четыре боковых внизу под площадкой, на которой стоит человек, а маленький двигатель и два сопла, слегка развёрнутых друг относительно друга, расположены на уровне плеч. Баллончик со сжатым воздухом для продувки топливных патрубков и сопел. С помощью центрального сопла выполняется подъём вертикально (можно до двух километров подняться), а с помощью боковых нижних и спинных сопел можно лететь горизонтально, но тело при этом должно находиться вертикально и лететь надо лицом вперёд. Скорость не велика – пятьдесят-шестьдесят километров в час. При большей скорости может произойти завал вбок и … на землю. Бак с метиловым спиртом ёмкостью двадцать литров – хватает на один час работы.
Итак, (молча, про себя повторяю основные пункты) сразу за плечами малый двигатель и два сопла, чуть ниже бак с горючим, на разборных штангах под ногами двигатель и центральное сопло, чуть выше его четыре малых на четыре стороны (струи от этих сопел удерживают аппарат с человеком в вертикальном положении, а при движении вперёд два сопла получают дополнительное количество газовой струи; имеется чувствительный датчик вертикальности, соединённый с малым двигателем, что позволяет под-править ошибки пилота); на раме выше бака с горючим расположен малый двигатель и два сопла для горизонтального полёта.
Здесь же в помещении стали учиться пристёгивать его на себя, вхолостую нажимали на кнопки, рукоятки, потом нас поднимали на стропах на один метр, чтобы мы почувствовали свободное парение. После обеда перешли на огороженную со всех сторон площадку. Инструктор на земле показывал, как вынимается из ящика и собирается аппарат, как заправляется бак, как запускается двигатель. Затем он встал на площадку, закрепил на себе лямки и запустил двигатель. Сначала продувка всей топливной системы и сопел сжатым воздухом, затем впуск топлива в камеру сгорания, затем поджиг топлива электрической искрой от аккумулятора в камере.
Ровный, не очень сильный гул, инструктор плавно двигает рукоятку, гул и пламя внизу усиливаются и аппарат приподнимается над землёй, завис на высоте полуметра. Потом он запускает малый двигатель и аппарат сразу начинает двигаться вперёд. Другой рукояткой он увеличивает подачу топлива и скорость возрастает. Но площадка небольшая, только для демонстрации начала движения.
Закончив демонстрацию, он показывает на другой ящик с аппаратом и предлагает начать собирать. В этот день мы дважды собирали и упаковывали аппарат. Вечером у нас был урок американского языка.
На следующий день распаковкой и сборкой мы занимались поодиночке. Два раза каждый. Затем третья сборка и первая попытка запустить двигатель и подняться в воздух. Откровенно говоря, поджилки тряслись. В прямом смысле – вибрация конструкции. Елена справлялась не хуже меня, а потихоньку двигаться на высоте один метр начала раньше меня – так пожелал инструктор. Очень неустойчивая система в воздухе, чуть излишне увеличил или недодал газа, то сразу или лицом вперёд или на спину опрокидываешься, но автоматика вертикальности не даёт упасть. Надо прочувствовать эти завалы и научиться плавно и точно подавать газ в малом двигателе. Рукоятка движения «вперёд» воздействует сразу и на газ малого двигателя и на подачу реактивной струи в нижние два малых сопла и надо, чтобы все четыре тяги были равны. Две тяги-струи в верхних соплах и две в нижних. Как говорит инструктор, на больших расходах топлива, на скоростях 20-50 километров в час устойчивость гораздо лучше. Главное правильно, плавно перейти в режим большой тяги. Не спешить выходить на скорость. Скорость хорошо чувствуется лицом от потока воздуха – легко отличить 10 от 20, 40 от 50 километров в час. В тёплую, безветренную погоду можно летать без очков, а вот зимой, да и осенью, когда температура +10 и ниже – тогда обязательно нужны защитные очки.
Три дня тренировались в малом ангаре, а затем нас вывезли на аэродром, на простор. Настало время научиться летать на скорости 50 – 60 км/час. Сначала поднимались только вертикально на высоту до ста метров, чтобы не бояться высоты. Поднимались, опускались, заправляли горючим баки. Затем на высоте три метра начали разгоняться до 10, 20, 30 км/час. Этим занимались ещё три дня. На четвёртый день с утра разрешили летать со скоростью 50 км/час. Получилось. Во второй половине дня показательный полёт руководству – сдача экзамена. Получилось. Отдых два дня, но с американским языком и вождением американского автомобиля по пересечённой местности. Песок и камни, как в штате Аризона.
– Ну, вот, сейчас вы, в основном, готовы: – говорит Иван Петрович, – Освоились с аппаратурой, вездеходом, сдружились. Документы ваши готовы, изучайте карту Америки, штатов Аризона, Калифорния и Аляска. Ещё два дня и вперёд и вверх.
Изучение карт проходило дома и я, естественно, усиленно стремился получить Звезду Героя Социалистичско-го труда. Этим мы занимались практически с первого вечера. А что, дело молодое, ведь то чему нас учили это для молодых людей.
Время подготовки пролетело быстро и вот уже девятое августа. Если всё пройдёт по плану, то к началу созревания самого раннего винограда я буду дома.
Через два дня нас проводили в аэропорт Шереметьево и начался мой первый полёт в США. Напряжёнка подготовительных работ отошла и мы безмятежно спали оба. Она уютно положила мне голову на плечо и тихо сопела. Когда подошло время приёма пищи я не стал будить её и не стал брать подносы с питанием. Лучше спокойно поспать. Но второй приём пищи я не пропустил и разбудил своего руководителя. Никаких протестов, капризов не было – всё было принято правильно. Так и надо.
В аэропорту Нью-Йорка нас никто не встречал. Мы сами сориентировались в расписании и купили билет до Фи-никса. Там нас тоже никто не встречал. На такси доехали до центра города и устроились в средне-скромной гостинице.
Аэрошкола, естественно, была на окраине города при аэродроме. Приехали мы на такси и отпустили его – ждать нас не нужно, мы долго здесь будем. Заглянули в кабинет директора – рыжеволосый на месте, но там находились два молодых человека. Вскоре они вышли и зашли мы представиться. Все заученные слова я произнёс в нужной последовательности и тональности. От меня фальши не звучало, также как и от него, когда он «искренне» удивился, как меня в детстве обманули со словом «ветролёт».
Время около одиннадцати часов и он пригласил нас на ланч в ближайшее кафе. Посадил нас в свою машину и начал крутить по городу, рассказывая и показывая, то что нам вскоре пригодится. Вот дорога, выходящая из города по которой нам предстоит вскоре ехать самостоятельно; вот ателье проката автомобилей – здесь вы возьмёте «Лен Круизер» с большим багажником; во-о-н там дом с большим гаражом, там вы получите два аппарата и загрузите в свою машину. Дату и время назначу завтра. Вы снова придёте ко мне, как бы на первое занятие.
На следующее утро мы побывали в фирме по прокату автомобилей, придирчиво выбирали и остановились на вездеходе «Ленд Круизер» с большим багажником. Заплатили за две недели вперёд наличными, что весьма понравилось менеджеру. На нём приехали в авиашколу. «Рыжий» одобрил выбор и повёл на поле аэродрома, где стояли два вертолёта. Показывал всё снаружи и изнутри и пояснял когда и куда мы должны приехать за аппаратами.
– Завтра день у вас свободный. Знакомство с местностью, а ночью, в двадцать три часа, нужно приехать в тот большой гараж, который я показывал.
Дал крупную карту двух нужных нам штатов. Расстояние от города до карьера около десяти километров, завтра утром надо будет съездит туда, осмотреться, чтобы после-завтра не опоздать.
Рано утром, заправившись до отказа бензином, мы выехали из города. Как красиво нарисовано на бумаге и как всё это отличается от реальной местности. Оказывается, тут растут деревья, кустарники за которыми ничего не видать. Дорога к карьеру давным-давно заброшена и почти сравнялась с местностью, так как всюду камень и песок. С трудом нашли, а как тут ночью найдёшь. Карьер это котлован, вырытый под горой, по краям уже выросли большие кусты и трава, в котловане имеются несколько тупичков,
ниш, в которых можно спрятать большие ящики. Выбрали нишу, подготовили её – убрали несколько камней, подтащили ещё камней, срубили несколько веток кустарника и положили в том месте.
Сейчас надо очень внимательно проехать обратно с остановками и обзором местности, чтобы завтра в сумерках не заблудиться.
К десяти часам мы вернулись в гостиницу. Ланч в ресторане гостиницы, затем по карте изучали дороги, по которым предстоит ехать на побережье Тихого океана. Затем обед, потом спали до самого ужина. На ужин выехали в город, в ближайший ресторан. Очень не спеша, затягивая время, поужинали и поехали в гостиницу сделать расчёт и пора ехать в ГАРАЖ.
Стемнело, когда мы отъехали от гостиницы. Покружив по городу, подъезжаем к дому с гаражом. «Рыжий» поджидает нас, открывает ворота ограды, закрывает за нами, открывает гараж (гараж рассчитан на четыре машины, не меньше) и я аккуратно въезжаю. В гараже стоит одна машина, маленький грузовичок с фургоном.
Не теряя время, он скидывает брезент с кучи хлама в углу, вытаскивает два ящика и мы загружаем их в нашу машину. Выдаёт нам новые документы (американские) – Джон Карпеттер и Карина Карпеттер, старые сжигаем, что-то ещё, какую-то небольшую коробочку даёт Елене (Карине) и та прячет её в боковом кармане куртки.
– Вы прямо сейчас езжайте в карьер и там спите, я подъеду через четыре часа. Там, на месте я кое-что поясню вам.
Мы выехали и через сорок минут были в карьере. Развернулись передом к выезду, но встали под обрывом, за уступом, чтобы не было видно с дороги. Надо ждать, можно спать целых четыре часа. Но не спится обоим. Слушали радио, пытались дремать, пили кофе из термоса, жевали бутерброды. Наконец слышим – едет машина. «Рыжий» приехал на том самом грузовичке.
Вывел нас из карьера, а вокруг темнота, ночь безлунная, только звёзды яркие и силуэты холмов. Начал рассказывать, что: – Опытные полёты начинаются в девять утра. Аэродром в восьми километрах к югу, взлётная полоса нацелена на северо-восток и курс взлёта проходит вон там, левее – видите силуэт наиболее высокой горы. Вот там он будет пролетать. Летит обычно над самой горой, а я нахожусь за гребнем горы у самой вершины и до самолёта уже недалеко. Там у меня ракета и маленький мотоцикл спрятаны. Падать самолёт будет по ходу полёта и по расчётам упадёт в двух километрах от меня, а от вас в трёх километрах. К девяти часам аппараты должны быть готовы, один наблюдает за небом. Полёт возможно, увидите и услышите, взрыв точно услышите и увидите дым с места падения. Топливо взорвётся, топлива много будет сразу после взлёта. Как только засекёте место падения – сразу летите туда. Я туда приеду на мотоцикле. Важно следующее: – если с кем-то из вас что-то случится, авария с аппаратом, например, то второй, не дожидаясь, летит сюда и уезжает по плану отхода. Хотя бы один наверняка должен вынести образец. Образцы скотчем прикрепляйте к талии, к спине под куртку. А если меня не будет, то постарайтесь взять кусок обшивки сами, любой кусок, любого размера, вот вам «болгарка» на всякий случай. И отходите по плану, до Анкориджа. Меня не ищите в этом случае. Уходить нужно будет срочно, быстро, так как поисковые вертолёты возможны. Ну, вот и всё. До встречи у самолёта.
За полчаса до намеченного времени мы начали собирать аппараты. Успели, и вот оба слышим слабый гул с юга. Через две минуты над вершиной горы блеснуло, потом долетел другой звук, а через минуту видим сначала чёрный дым, а затем и рокот взрыва. Определили направление, сразу, заранее выставили положение аппаратов в нужную сторону и встали на площадки своих агрегатов, закрепились, запустили двигатели и осторожно поднялись над карьером, начали разгоняться. Вскоре видим дым и обломки самолёта. Корпус в основном целый, имеются большие части крыльев, но всё горит. Слева увидели тёмное движущееся пятно – решили надеяться, что это «Рыжий». Приземлились в тридцати метрах от ближайшего обломка.
Мелких кусков нет – надо резать «болгаркой». Достаю её, а тут и «Рыжий» подъехал, но он не стал резать и мне сказал, чтобы я не спешил с резкой, а стал бегать вокруг ища мелкие осколки. Резать – это сразу становится понятным, для чего завалили самолёт, а осколок взять, то тогда не сразу понятно из-за чего крушение. Надо же – нашёл кусок обшивки корпуса. Вот этот кусок мы и разрезали на три части. Два куска мы с Леной привязали к себе, а третий кусок забрал «Рыжий».
Бегом к аппаратам, разворачиваем их в направлении карьера, закрепляемся, запускаем двигатели. «Рыжий» садится на мотоцикл и машет нам рукой. Через десять минут мы подлетаем. Неприятность!! – недалеко от въезда в карьер стоит легковая машина, а в карьере около нашей машины человек. Что делать? Лена кивает головой, машет рукой – садимся.
Приземлились, освободились от креплений. Человек с изумлённым лицом приближается к нам. Наши костюмы не марсианские, но и не в белых рубашечках с бабочкой, а в костюмах туристов цвета хаки. Издали можно принять за военных.
– Что, приятель, уставился на нас. У нас учения – слышал взрывы, видишь дым? Условный противник уничтожен. – Это горю я, а Лена заходит к нему за спину.
– А я тут частенько камни собираю полудрагоценные.
Лена это слышала, но что-то достаёт из кармана и направила ему в шею. Лёгкий щелчок и наш приятель мешком валится на землю.
– Через четыре-пять часов он очухается, но не поймёт, что с ним было и нас помнить не будет. Я думаю, что его надо на его же машине отвезти куда-нибудь подальше. Ты садись в нашу машину, а я повезу его и оставим по дороге. А сейчас срочно упаковываемся, прячем ящики.
Запрятали, выехали из карьера. У «приятеля» вытащили из шеи иглу, использованную иглу глубоко закопали в стороне, а его потащили в машину. Уложили на заднее сиденье. Вернулись к карьеру, убрали все следы пребывания. Лена, перед тем как сесть за руль машины «приятеля», убирает с сиденья и прячет себе в карман несколько камней, подобранных «приятелем», а я сажусь в свою. Двигаемся в сторону Финикса. Не доезжая до города два километра въехали на автостраду и повернули налево, в сторону Тихого океана. Ехать нам четыреста километров через Риверсайд на Лос-Анджелес.
Дорога сильно холмистая, много гор. Это хорошо – легче скрывать свои намерения. Машин на дороге мало. Через сорок километров Лена обгоняет меня и вскоре сворачивает налево в горы. Дорога просёлочная, мало езженная, наверное, тоже к карьеру какому-нибудь. Ещё через два километра появляются густые кусты и она въезжает в них. Полностью скрылась. Заглушила мотор, выходит и пересаживается ко мне. Я разворачиваюсь и мы снова на автостраде. – Ничего страшного с ним не будет – разберётся, где он находится. А вот – как он там очутился – ни в жизнь не поймёт. Вот будет ему загадка на всю оставшуюся жизнь
Через сто километров город Риверсайд. Заезжаем на первую же мойку, затем едем через весь город и на выезде из него в последней забегаловке намереваемся перекусить. Остановились, заходим. Здесь самообслуживание.
Брать почти нечего. На стойке кофеварка, куча разных бутербродов и всё, не считая выставку спиртных напитков, но нам их не надо. На стойке стоит радиоприёмник, звучит музыка и затем передают новости. Я этого не слышу, не замечаю, я ещё не отошёл от дороги, от вождения. У меня первая такая длительная поездка в качестве водителя по США … и вообще.
Принесли себе кофе по три бутерброда, сели за столик и тут Лена говорит: – Сообщают о крушении самолёта, называют место падения. Говорят ошибка пилота при испытании нового самолёта.
Тут я оглядываюсь и вижу, что бармен с интересом смотрит на нас.
– Эй, уважаемые, вы же едете оттуда, из Финикса. У вас номера Финикса. Вы там не видели, не слышали ничего о крушении. Это где-то недалеко.
– Нет, ничего не заметили и радио не включали.
Вот ч-чёрт, номера … надо было сменить. Возможно, что это совершенно излишнее волнение – случайный бармен, случайный вопрос.
Следующие двести пятьдесят километров прошли без приключений. Остановились у отеля, который нам рекомендовал «Рыжий», оставили на стоянке машину, прошли два квартала, взяли такси и поехали в порт. Машину заберёт и вернёт «Рыжий» или кто там ещё…
Теплоход уходит сегодня по расписанию через шесть часов, в двадцать три часа. Взяли билеты в первом классе и пошли покупать тёплые вещи, пока не закрылись магазины. Успели. Взяли всё необходимое: свитеры, пуловеры, фланелевые рубашки, тёплые спортивные костюмы, тёплые ботинки, куртки, шапочки вязаные – нас ждёт полярный круг. Затем с сумками идём в припортовый ресторан и этому здесь никто не удивляется. Сидим до самой посадки. Когда подошли, то оказались где-то в середине очереди. Хорошо. Ещё более хорошо то, что рамки металлоискателей отключены (как говорил «Рыжий» – они всегда отключены – это не аэропорты), а то не знаю, что было бы. Только на это и был расчёт.
Заняли свою двухместную каюту, дождались отхода, послушали приветствие и поздравление капитана, приняли душ и спать. Мы оба не плавали на больших морских кораблях.
Теплоход небольшой, но быстроходный (до 33 узлов), двухпалубный, имеется ресторан с барной стойкой, небольшое пространство для желающих танцевать, кинозал. Расчётное время в пути пять с половиной суток с заходом в Сан-Франциско, Виктория и Принс-Руперт (Канада).
Эта Северная Америк хорошо устроилась в жизни: – на Атлантическом побережье её омывает тёплое течение Гольфстрим, текущее из тропиков к Северному Ледовитому океану, на западном побережье в Тихом океане также имеется тропическое течение, омывающее США и Канаду до южного побережья Аляски, затем оно идёт уже охлажденноё к Камчатке и далее на юг холодным течением Курасиво. То есть Чукотку, Камчатку, Сахалин, все дальневосточные земли СССР омывает холодное течение. Поэтому наши севера холодные, а американские более пригодны для растений и животных. Климат южной части Аляски довольно тёплый – в январе – 10оС, а в июле не по летнему (не как в Лос-Анджелесе) +10+18. Зато в центральной части полуострова, за горными хребтами суровой полярный климат с морозами до -62.
Выехали из Лос-Анджелеса в середине августа и было +35, через четыре дня будем в водах Аляски и будет +15, а то и ещё холоднее – к сентябрю дело идёт.
Часто бывать на людях у нас по известным причинам не было желания, поэтому мы чаще смотрели кино. Выходили, естественно, на верхнюю палубу, но рано утром, встречали всходящее солнце, когда пассажиры ещё спали, а потом провожали заходящее солнце, в сумерках.
В ресторане знакомств не заводили, но, тем не менее, на третий день, в обед к нашему столику подошёл полненький, лысоватенький человек лет сорока пяти, слегка выпивший и на правильном русском языке говорит:
– Здоровеньки булы! Мне кажется, что мы с вами уже встречались.
Лена ему на английском отвечает: – Всё возможно, например, в Лос-Анджелесе в припортовом ресторане.
Тот: – Н-е-е-т, в Нью-Йорке, в аэропорту. Мне кажется, что мы летели в одном самолёте из России. Кстати, – будем знакомы, – Александр Григорьевич – будущий министр будущего правительства Украины.
Ё-моё, вот случайность, которая губит многих. Нам нельзя подтверждать его слова – ведь мы «граждане США».
Лена: – Вы русский?
Александр Григорьевич: – нет, украинец.
Лена: – а я считала, что нет разницы – русский или украинец.
– Ну, что вы, мы разные народы, у нас разный язык. Те агрессоры, воинственные, а мы люди мирные, но своего не упустим. Многие очень не любят московитов, а я особенно. Я готов их везде и всегда … на гиляку. Гиляка по-украински – это сук.
Лена: – похожих людей в мире очень много, есть прямо-таки копии абсолютные. А вы куда едете?
– Я еду в Канаду. Завтра выхожу в порту Виктория. Там большая диаспора украинцев. Я специально такой длинный маршрут выбрал – захотел посмотреть и Америку, и Тихий океан почувствовать. Деньги диаспора собрала и оплачивает мой приезд.
Лена: – Я знаю немного русский язык, я изучала его, так как в моей, в нашей с мужем работе мы часто сталкиваемся на симпозиумах, на зимовках в Антарктиде с коллегами из России. Мы гляциологи, едем на Аляску.
После этих её слов он сходил к своему столику, принёс рюмку чего-то белого, выпил, закашлялся, отвернулся и стал сморкаться, а Лена шепнула: – уведи его в бар, напои; на немецко-английском мучай его, имя своё выдумай другое.
Тут и я заговорил, коверкая русские слова на английский манер: – рад познакомиться – Дональд. Пойдём в бар, выпьем за знакомство. Я угощаю.
Лена: – А я тут закажу ещё чего-нибудь. Мы угощаем.
Магические слова для хохлов – «я (мы) тебя угощаем» – подействовали мгновенно и он вслед за мной поднялся со стула. Там я заказал две порции виски.
– Мы по делам, а также в гости, и посмотреть северное сияние. Там у нас друг живёт, давно приглашал.
– Это хорошо, что есть друг. Давай выпьем за дружбу – Америка-Украина сёстры.
Выпили, я заказал ещё по одной порции.
– Америка нам поможет. Давай выпьем за вас, за Америку.
– А в чём помощь вам нужна? В каком деле? Чем надо помочь?
– Главное дело – избавиться от России. Напустить на неё порчу, а лучше – вообще уничтожить. Ну, а самое главное – деньги нужны. Много денег. Мы пока плохо живём – ни кондиционеров, ни контрацептивов приличных, ни кружевных трусиков, только вышиванки, да шаровары из льна. Ещё есть у нас автомобиль «Запорожец». – Язык у него уже заплетался.
Тут я краем глаза вижу, что официант ставит на нашем столике какие-то тарелки, фужеры, а Лена машет рукой – подходите.
Я говорю: – пойдём к столу, надо закусить хорошенько.
С трудом хохло-министр сполз с табурета, а я, поддерживая его, повёл к столику. Тот уселся, взял стакан с минеральной водой и выпил весь без остановки. Видно, что стало ему лучше. И тут он заметил в своей тарелке огромный бифштекс. (Как потом сказала Лена – она заказала особый бифштекс – по размерам в два раза больше обычного).
– Вот это Америка! Таких больших котлет я никогда не видел. – Воткнул в него вилку и впился зубами. Сок потёк по подбородку, под рубашку и жирное пятно начало растекаться изнутри.–Неужели и в Канаде вот так же кормят?!
– Да, конечно, вы приехали в Америку. США и Канада – это почти одно и то же. Давайте выпьем за знакомство с настоящей Америкой и с лучшим представителем Украины. – Это Елена изощрялась.
Она взяла свой бокал с красным вином, мне подвинула (строго, точно, безоговорочно) такой же и нашему новому другу его бокал с красным вином. Я понял – бокалы перепутывать нельзя, пить на брудершафт нельзя. Поэтому, не задерживаясь, выпил и стал подталкивать к этому действию будущего министра.
– Какой пост в министерстве вам уготован?
– Экономика, финансы, планирование экономики. Я всё могу. – И выпил.
Замечаю – Елена заметно расслабилась, удовлетворённая.
Будущий министр экономического развития Украины взял в горсть жареного картофеля и засунул в рот. Вилку держать он уже не мог. Голова ещё жевала, но стала всё ниже клониться к груди.
Лена подозвала официанта и попросила отвести нашего друга в свою каюту. – Перепил. Слабоват мужчина на халяву. Тут подошли два стюарда и повели его. Они знали его номер.
Мы посидели подольше, чтобы этот инцидент сгладился в глазах окружающих. Через час в каюте на мой молчаливый вопрос Лена сказала: – Средство, усиливающее алкогольное опьянение. На некоторых действует так, что два-три дня они пьяные и в безпамятстве, а могут и копыта протянуть от сердечной недостаточности.
На следующий день в полдень теплоход пришвартовался в Виктории. Несколько человек пошли на выход. Вдруг возник какой-то переполох, два стюарда побежали куда-то, а через десять минут видим – они несут на носилках тело хохло-министра. Третий стюард нёс три его чемодана. Четвёртым был, как потом выяснилось, медик с теплохода.
– Жив, но страшно пьян. Надо бы сразу медика, что-то хрипит нехорошо.
Только они спустили по трапу носилки и поставили, как подошли двое в халатах салатного цвета с маленькими чемоданчиками и наклонились над телом. Потом один достал из чемоданчика шприц, ампулу с чем-то. Вкололи в руку. Носилки понесли в помещение.
По трапу стали всходить на теплоход новые пассажиры. Последним вбежал на борт медик и трап стали затаскивать на место.
Потом, в ресторане во время ужина у барной стойки были слышны слова бармена: – Страшно перепил – здесь пил, там пил, у себя в каюте пил вот и не выдержало сердце. Нельзя же так пить. Меру не знают эти русские свиньи.
– Ты знала, что так кончится, – спросил я у Елены.
– Знала, конечно, – это моя специализация – устранять препятствия. Опасно было его оставлять.
Я молча согласился. Полностью согласился, но молча. Возник вопрос: – А я какую представляю опасность?
Оставшийся путь прошёл спокойно. Заметно похолодало и мы надели все тёплые вещи. К конечной пристани мы подходили в десять тридцать. На причале было много встречающих. Капитан по корабельному радио попрощался с пассажирами и пожелал новой встречи на этом же теплоходе.
Вещей у нас было мало, поэтому мы легко и непринуждённо шли по трапу и имели возможность рассматривать встречающих. Хотелось угадать – кто встречает?
В зоне встречи толпа, смех, восторженные восклицания, поцелуйчики.
Интересно, поцелуют ли нас?
Не поцеловали. Но двое налетели на нас с хорошо разыгранным счастливым ожиданием. Молодой мужчина и его жена с возгласами: – Карина! Джон! Ну, наконец-то, заждались мы вас! Не замёрзли после жаркого Техаса? Ничего, не дадим замёрзнуть, сейчас мы вас напоим горячим шоколадом, глинтвейном, тюленьим жиром!
И потом шёпотом – называйте нас – Питер и Сьюзи.
– Давайте ваши вещи и поехали. И это всё, что вы имеете, а приборы?
– Приборы летят отдельным багажом.
Вышли с территории порта и пошли к автостоянке. Нас ждал шестиместный вездеход в полярном исполнении – широкие шины, утепленные борта, крыша, пол.
– До дома доедем за полчаса, нынче погода радует. А вот уже завтра-послезавтра дают прогноз на похолодание и ветер восточный, с ледников.
– Это нам весьма ведомо, так как мы гляциологи. Чем больше холода, тем больше льда, тем больше нам платят денежек за работу.
– Ха-ха-ха, ну вы и оптимисты-юмористы. По мне –лучше бы он весь исчез завтра же.
Одноэтажный дом с круглой крышей (лучшая устойчивость крыш от ветров), четыре комнаты, туалет, ванна, кухня, большая кладовая. Одна комната приготовлена для нас.
Улучшив момент, Питер говорит: – Сьюзи не знает ничего о моей деятельности, возможно, догадывается, но виду не подаёт и ничего не спрашивает. Поэтому при ней полная конспирация. При ней можно «вспоминать» Антарктиду 1976-1980 годов, тогда я бывал там. На международных конференциях я бывал в 1978 (Торонто) и в 1981 (Давос). Я действительно гляциолог. Пишу научный труд по ледникам Гренландии и Антарктиды.
Расположились, умылись и нас пригласили на обед. Обед домашний – не в ресторан. Непривычные запахи и вид.
– Я приготовила мясо тюленье и языки оленьи – это местное, сырный стейк – это с моей родины и пиццу белую – это с родины Питера. Так что всё чисто американское. Прошу отведать.
– А пить мы будем виски шотландское, для дам вино красное полусладкое калифорнийское виноградное. Здесь с алкоголем напряжёнка. Во многих посёлках сухой закон, а то все спиваются быстро. Холодно и потому хочется выпить и т.д.
– Значит, к месту я прихватил пару былей водки русской. Будете?
– Обязательно.
Выпили, закусили оленьим языком. Превосходная вещь – нежнейшее мясо.
Начались воспоминания о зимовке в Антарктиде, об особенностях, кристалличности разных ледников, о скоростях их нарастания, таяния, движения-скольжения. Вечер скользил в правильном направлении. Даже тюленье мясо с китовым жиром пошло на ура. Пицца оказалась с моллюсками-креветками и это как-то безвкусно; сырный стейк – это булочка разрезанная, а внутри рубленная обжаренная говядина, жарений лук, красный перец и сыр. Довольно вкусно и сытно, особенно, когда ты сильно голоден. Спать легли полутрупами.
Встали поздно, но с ясными головами. – Это тюленье мясо и жир китовый хорошо нейтрализуют яды алкогольные. – Говорит Питер. – Сейчас поправим здоровье крепким кофе и поедем смотреть город, горы.
Машина его – любимый местными Dodge Charger с полным приводом и с лебёдкой впереди. Ему гляциологу для поездок в горы к ледникам это крайне необходимо – там всюду бездорожье – как в России. А в городе отличный асфальт, такой же асфальт имеется и в некоторых других городках и посёлках, но между городами гравийные дороги, только одно шоссе асфальтировано, оно идёт от Анкориджа на север до середины Аляски.
Поехали в аэропорт, в грузовое отделение. Посылка прибыла вчера, поэтому платить за хранение не пришлось.
По пути купили одну 10-литровую канистру метилового спирта, а надо всего четыре таких. Чтобы не привлекать внимание покупать будем в разных местах. Зашли в охотничий магазин покупать сухое горючее, фонарики, маленькие рюкзаки, тёплые брюки и куртки защитного серого цвета. Здесь я увидел белый маскировочный халат для охотников и решил купить два. Пригодятся авось.
Сейчас, когда аппараты оказались в руках, когда стало понятно, что поездка на берег Берингова пролива неизбежна, Питер стал серьёзным. Это очень серьёзная поездка – говорит. По прямой 840 километров, а с разными крюками все 1000 будет, время в пути не менее двух суток. Будем готовиться. Одежда, обувь – зимний вариант. Запас бензина, продовольствия. Послезавтра утром выезжаем. Перед самым выездом сообщу кому следует о нашем отбытии.
Вечером перед поездкой, Сьюзи накормила нас жареной неркой и приготовила шесть штук пицц с моллюсками, три килограмма вяленого тюленьего мяса и сырных стейков двенадцать штук. Взяли два литровых термоса с кофе, котелок, кружки, палатку, три спальных мешка. Походное снаряжение для них это обычное дело. Вещи (с аппаратами) заняли всё пространство, кроме наших сидений.
Выехали в шесть утра. Темнота. Специально, чтобы не было свидетелей.
Первые двести километров по асфальту по главной дороге строго на север до городка Фэрбанкс проехали без проблем. На середине пути слева была видна высочайшая гора Америки Мак-Кинли 6194 метра, подсвеченная ещё невидимым солнцем; ещё через 100 километров возник Фэрбанкс. Остановились в центе городка у кафе подкрепиться, размяться. Город только просыпался, кафе открылось буквально перед нашим приходом. Проехали ещё тридцать километров по асфальту и поворот налево, на запад. Далее следуют гравийные и просёлочные дороги часто такие же, как в России.
Итак, на запад на Спригс, Танана, Руби, Галина, Коюкук, Нумато, Коюк, Ном (порт, аэродром). От Нома дорога на север на полуостров Сьюард.
Весь день ехали по гравийным дорогам, проехали шесть мостов через прозрачные речки. Днём дважды останавливались в посёлках на краткий отдых. Дорога дальняя.
На ночь остановились в посёлке Коюкук. В принципе, ехать можно было, но следующий путь лучще было проделать днём. Это мы потом убедились. Ближе к океану больше дождей выпадает, дороги более размыты. Остановились в небольшом отельчике «Полярный день». Ничего, сносно для 70-ой широты. К нашему прибытию отнеслись вполне равнодушно – таких путешествующих здесь немало. Итак, в первый день проехали чуть более 500 километров. Осталось, судя по карте, 400 километров.
Выезжаем в ранних сумерках. Запас еды, что приготовила нам Сьюзи, мы не осилили и наполовину. Скорость движения заметно ниже – на самых скоростных участках не более 50 км/час. Через два часа проехали Коюк, впереди Ном. Слева иногда с бугров виден океан. В Ном приехали через час, время одиннадцать часов. До намеченной цели 300 километров. По хорошей дороге 6 часов пути, то есть к 17:00. Оставаться на ночь в Номе нет смысла. Надо ехать.
