Читать книгу Стереть в пыль - Виктор Владимирович Виноградов - Страница 3

Москва, известная вам квартира; генерал без мундира, в гражданской одежде.

– Привыкаю к разжалованию. У вас всё получилось – хорошо, молодцы. Родина не забудет. Будут премии, награды, новые звания. Но это потом, а сейчас слушайте следующее. А ещё лучше – давайте за ваше удачное возвращение выпьем по тридцать граммов коньячка. Коньячок сегодня нам выдали чудесный – французский «Наполеон».

– Так вот. Узбекской команде не повезло. Потому, что мудаки там подобрались. Представляете – вышли на рекогносцировку осматривать подходы, делать засидку и взяли с собой пушку гравитационную. Ну, ладно бы, для тренировки потаскать. Так нет ведь – один из них тот, что с лазером увидел верблюда в пустыне и подумал, что верблюд дикий или бесхозный и предложил пушкарю опробовать её на верблюде. Не осмотрелись и навели пушку на это большое животное. Верблюда свалили с ног с расстояния 60 метров, а потом подошли к нему на десять метров и, смеясь, превратили его в лепёшку. А это всё видел хозяин верблюда – он был за барханом, в тени кустарника сидел. Были там ещё двое, и они схватили пушкаря, связали (у них верёвки есть всегда), а снайпер-лазерщик шустрый оказался – убежал. Но недалеко, чтобы понаблюдать, что будет дальше. Узбеки кричали, махали руками, показывая на верблюда. Один плюс – пушкарь успел нажать на кнопку самоликвидации. Двое вскоре ушли и вернулись через час с большим ведром. Ведро было полное верблюжьих слюней, и они сделали своё любимое дело – затолкали пушкаря головой в ведро и тот захлебнулся. Аминь. Аллаху акбар. На одного православного меньше.

Чуть-чуть помолчал, и: – Вот и выходит, что вам надо ехать туда. Обстановка там наисквернейшая. Представляете, во времена СССР там было 157 (!) санитарно-эпидемиологических лабораторий; всё было под контролем. После распада Союза практически все лаборатории закрыли. Разворовали, разгромили. Некоторые из них облюбовали американцы – оснастили новым оборудование, задали новые цели в работе – разработка новых видов болезнетворных бактерий. Объявляя при этом, что осуществляют надзор над заболеваниями. Но вместо этого происходят вспышки разных болезней смертельных. Первую такую лабораторию создали в 2007 году в Ташкенте, в 2011 – в Андижане и в Фергане; в 2016 – в Ургенче. Это всё объявленные. Кроме того построили новые, необъявленные, самые секретные в Бухаре, Сурхандарье, в Каракалпакстане в Самаркандской области и где-то в Ташкентской области. Нас интересует та, что в Бухаре.

Что в результате, а то, что в 2011 году в Ташкентской области вдруг вспышка неизвестной болезни, но очень похожа на холеру. За сутки 31 августа в больницу города Янгиюль поступило сразу 70 пациентов. Все умерли. В 2012 снова – умерли 20 человек. В 2017 году эпидемия ветряной оспы, в 2019 – эпидемия кори. При этом официальной статистики нет. Вопрос, а чем же занимаются все эпиде-миологические станции под управлением американцев?

По всему миру имеется множество американских лабораторий и если сопоставить карты расположения этих лаборатории и карты возникновения очагов заболеваний, то они полностью совпадают. Так говорит Главный санитарный врач РФ А. Попова. Поэтому надо ехать и уничтожить в прах хотя бы ещё одну.

Продолжает: – Маршрут проникновения в Узбекистан разработайте прямо сейчас с Иваном Петровичем. Я отбываю – успехов вам. До отъезда, возможно, не увидимся.

Иван Петрович берёт в свои руки бразды составления маршрута и других планов: – Вот карта Узбекистана. Естественно, с вашим оборудованием нельзя пользоваться обычным авиарейсом. Но для ускорения мы вас без проблем доставим в Казахстан, в Байконур самолётом, а далее только автомобилем. Смотрите: от Байконура дорога Е38 на юго-восток, дорога одна вплоть до Шымкента (там есть местный аэродром), далее Казыгурт и здесь дорога близко подходит к границе Узбекистана. Напротив, в Узбекистане селение Май. Там есть дорога между этими селениями. Там есть наша явка. Там наш человек встретит вас; встретит в Казыгурте, передаст вам местные документы и проведёт через границу. Там просто, но надо знать боковые дорожки. А далее дорога на Ташкент, но Ташкент надо объехать по объездной дороге и на запад, на Самарканд, Каттакурган, Навои, Гичидуван, Бухара. Но лаборатория не в самой Бухаре, а опять недалеко от аэропорта (чтобы быстрее им можно было смыться) в селении Кумгаран. В восточной части этого селения находится лаборатория на границе с пустыней. Через пустынные три километра на восток находится селение Баташ. Вот где-то между этими селениями и произошёл неприятный инцидент с нашим агентом. Ничего о нём выяснять не надо. Проделать всё желательно с хода и местным самолетом вылетать в Ташкент. Или же на этом же автомобиле уходить той же дорогой. Другой нет. Есть, но не надёжные, опасные – пустыня. На ваше усмотрение, по обстановке. Вы бледные и потому слишком заметные, а сейчас там зной.

В Байконуре нас ждал комфортный для жарких мест «Ленд-круизер» с водителем. Водитель наш сотрудник, казах по национальности, по имени Итим. В Узбекистане он будет незаметен – чёрный от загара и в одежде под молодых узбеков. А мы – под старых узбеков, но бледные и с круглыми глазами.

– Здесь ещё ничего, а вот в Ташкенте – зной. Запас воды я взял, еды немного – не захотите по такой жаре. Огурцы, помидоры зреют – всё есть на рынках. Впереди 700 километров безликой дороги – степи, полупустыни.

Выехали во второй половине дня. Чистое время езды получилось двенадцать часов, а с остановками, сном – все двадцать четыре.

Вечером приехали в Казыгурт. Подъехали к автостанции, рядом небольшой рынок (они тут работают круглые сутки), пока мы с Итимом ходили за продуктами, к машине подошёл узбек в ватном халате. По виду старик, а глаза молодые.

– Мне надо в аул Май, вы не туда случаем?

– Но это же в Узбекистане.

– Да тут не различают эту чересполосицу.

– Если недалеко, то сделаем крюк. Только надо платить.

– Сколько?

– А по спидометру, как на автобусе – теньге за километр.

Это был пароль. На автостанции почти никого не было, и никто не обратил на нас внимания – обычный случай подвести, когда нет автобуса. Он сел на переднее пассажирское сидение.

– Я буду показывать дорогу. Темнеет – это хорошо – меньше глаз.

На выезде из Казыгурта заправились на бензоколонке под самую завязку и ещё две канистры наполнили. Тут бензин значительно дешевле, чем в Узбекистане. Пора уже и фары дальнего света включать. Песок, пыль просёлочной дороги, хорошо, что никого нет впереди. Через час с небольшим узбек в халате говорит: – Ну вот, мы в Узбекистане. Поздравляю. Остановитесь и меняйте номер. Через километр аул Май, я выйду здесь.

Шофер меняет номер.

– Вы здесь впервые? Вот ваши паспорта. Они липовые, но на первый взгляд не отличишь от правильных.

– Да, впервые.

– Попробуйте вяленой дыни. Солнца опасайтесь – чаще бывайте в тени, ездить лучше по ночам. Двигатели не перегреваются. Куда вам дальше – я не знаю, но бензина вы запаслись изрядно. Ночуйте в машине на стоянках для этой цели предназначенных, не ходите в гостиницы – сразу поставят на учёт, и по всей стране будут отслеживать. Любят новую цифровую технику к месту и не к месту применять. На обратном пути снова меня вызывайте, когда подъедете к нашему аулу. Вот вам телефон для этого – там забит номер моего телефона. Потом отдадите его мне. Как я понял – ваша миссия недолгая. Удачи в ваших делах. – И ушёл, пропал в ночи.

Едем; дорога пока единственная, отвернуть, заблудиться негде. Впереди 1200 километров. Ташкент объехали по северной его части. И началась хорошая асфальтированная дорога на Самарканд. Дремали. За ночь водитель устал, и встали на автостоянке под навесом. Он крепко спал, а мы скучали и снова дремали. Как сказал один профессионал – отдохнул – значит вооружён. Шестнадцать часов пути нам понадобилось, чтобы доехать до Бухары; с остановками – все тридцать два часа.

Раннее утро. Едем в сторону аэропорта, находим дорогу в селение Кумгаран.

Кумгаран расположен между двумя параллельными дорогами. Подъезжаем к нему с юга по правой дороге, дома, в основном, одноэтажные, редко – двухэтажные, слева за селением в трёх километрах аэропорт, справа от дороги пустыня и в трёх километрах по пустыне селение Баташ. Видим слева здание лаборатории, оно практически такое же, как в Грузии, но без восьмиэтажного дополнительного здания. От дороги оно находится всего в ста метрах, поэтому невозможен выстрел с дороги, с автомобиля. Вышли из машины и попробовали идти по песку пустыни. Песок очень лёгкий, ноги проваливаются чуть не до колен – машина наша не пройдёт, это не бронетранспортёр на гусеницах. Что делать. Идея – надо ехать на верблюдах. Где их взять? Надо попробовать это сделать в ауле Баташ. Поехали в Баташ объездной дорогой. Выясняли, а можно ли взять верблюда напрокат – покататься на верблюде по пустыне. Пожалуйста – платите денежки. Найдутся ли два верблюда, нас двое. Можно и два. За два часа платите десять тысяч. Денежки вперёд. И это безо всякой усмешки, Серьёзно.

Машину с нашим оборудованием отправили в восточную безлюдную часть аула, за аул. Правда, мы не разбираемся, что есть аул, а что селение, село. Всё это чисто условно.

Оседлали для нас верблюдов, положили их на землю, мы сели в сёдла и верблюды поднялись. Ого, высоко оказывается. Но это хорошо – далеко видно. Поехали на запад, медленно ходят эти животные, не торопятся (чтобы не вспотеть, видимо). Вскоре мы повернули на север, а потом и на восток, скрылись с глаз сельчан, и к машине. Взяли оборудование, не слезая с верблюдов, и направили их в сторону Кумгарана. Через полчаса поднялись на бархан и увидели его дома, а вот и лаборатория, до неё не более полутора километра. Что ж позиция подходящая. Спрятаться можно за барханом. Чтобы быстрее исчезнуть после выстрела, мы решили стрелять прямо с верблюда и лазером направлять полёт мины тоже с верблюда. Вопрос – насколько верблюды неподвижны при стоянии. Лазер будет качаться, пятно шевелиться. Надо попробовать и если плохо, то действовать с земли.

Елена достала из чехла лазер, надела бинокль на голову, я тоже взял в руки бинокль понаблюдать. Поднялись на верблюдах повыше к вершине бархана. Она прицелилась, мы оба увидели пятно, но…но верблюд не спокойно стоял, он дышал, это мы могли затаить дыхание, а он не понимал ответственности момента, того, что стрелок перед выстрелом задерживает дыхание, расслабляет диафрагму. Пятно гуляло по стене и даже выходило за его пределы.

Надо действовать с земли. Слезли с верблюдов. А как же нам потом на них садиться? Они нас не послушают и не лягут. Как-нибудь вскарабкаемся, обнадёжили мы себя. Сначала, чуть в стороне мы вырыли приличную яму, чтобы в ней сжечь наше оборудование – трубу базуки, лазер, бинокли.

Верблюдов оставили внизу, а сами поднялись на вершину бархана, легли, начали готовиться. Валентина в пяти метрах справа от меня.

– Лучь, – Командую я. И вот вижу пятно на середине здания и нажимаю пуск. Ракета пошла, шипя и дымя; дым почти белый, и это малозаметно при ярком солнце. Я прыгаю вниз, через мгновение Валентина там же. Лицом в песок. Ослепительная вспышка, грохот, давление воздуха на перепонки ушей и нас засыпало песком. Встали на колени, потом на ноги, отряхнулись, побросали всё своё снаряжение в полузасыпанную яму, и я привёл в действие сжигающее устройство. Оглядываемся на верблюдов, а они лежат – их бросило на землю ударной волной. Сколько ещё они будут лежать – ведь надо засыпать сгоревшие останки. Решили, что с термитным зарядом они сгорят и под слоем песка. Поэтому нагребли на горящие предметы песок. Осторожно подходим к верблюдам, чтобы они не волновались. Они тяжело дышат, нервно вздрагивают. Но позволили сесть и по команде поднимаются. Едем к селению. Несколько человек на улице машут рукой в нашу сторону. Подъехали. Посыпались вопросы:

– Что там такое? Что за взрыв? У нас тут стены закачались, дувалы некоторые повалились.

– Мы не знаем, мы были в низине между барханами, видели только облако взрыва, а верблюды сами помчались в сторону дома. Мы не смогли их повернуть назад, чтобы посмотреть.

– Да, испугались они. Такого они не слышали.

– Испугались мои маленькие, хорошие вы мои. – Это какая-то женщина запричитала.

– Хорошо хоть оба целы, невредимы.

Это они про верблюдов – про нас им не интересно думать. Денежки мы заплатили и всё. Подъехала машина. Едем сразу в другую сторону от селения Кумгаран, сначала на север на Каракалпакское шоссе, а по нему на восток, на Ташкент.

Через тридцать часов звоним узбеку в халате: – Мы подъезжаем к вашему аулу.

– Вы проезжайте его, и через полкилометра я встану перед вами на дороге.

Ближе к вечеру проехали по аулу Май – сплошные мазанки с дувалами и вскоре увидели сидящего на обочине дороги человека. Подъезжаем, и он встаёт. Всё верно – это он.

Поприветствовали друг друга. – Как ваши дела? Всё получилось?

– Считаем, что успешно съездили. Вот дыни вяленой купили.

– Повезло. Есть чем отчитаться.

Без приключений пересекли границу и мы в Казахстане. Попрощались, даже не знаем его имени.

Байконур, самолёт, Москва. Доклад. Молодцы.

– Слышали, в СМИ сообщают, что в здании было четыре высших специалиста и четырнадцать лаборантов.