Читать книгу Критический порог. Истории с реанимации - Виталий Ковригин, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

Они пришли вместе — Аня и Кирилл. Аня впереди, заплаканная, с дрожащими губами. Кирилл за ней — высокий, под два метра, с отцовскими плечами и материнскими глазами. В руках у него был пакет с фруктами и бутылка минералки.

— Папа, — Аня подбежала к кровати, схватила его за руку. — Папочка, ты как?

— Живой, — сказал Протопопов. — Не верещи.

Он сказал это мягче, чем обычно. Аня всегда была его слабостью. Родилась в 2001-м, когда он уже пытался слезть с иглы прошлого. Он помнил, как впервые взял её на руки — крошечную, теплую, с кулачками, сжатыми так, будто она уже готова драться. Он тогда подумал: «Вот за кого я буду рвать». И рвал. Только вот иногда — непонятно кого.

— Мы приехали как узнали, — сказал Кирилл. Поставил пакет на тумбочку. — Мать в истерике была.

— Я видел. — Протопопов посмотрел на сына. Тот избегал его взгляда. Всегда избегал. С детства. — Как в Тольятти?

— Нормально. Работа есть.

Кирилл закончил строительный, работал прорабом на каком-то объекте. Протопопов гордился им, но никогда не говорил. Сын вырос правильным — без тяги к легким деньгам, без ночных гулянок. Не в отца.

— Садитесь, — сказал Протопопов. — Чего стоите.

Они сели. Аня на стул, который придвинула к самой кровати. Кирилл на подоконник. В палате стало тесно.

— Врач сказал, как состояние более менее стабилизируется, будут делать коронографию, и там решат какая нужна будет операция, — сказал Кирилл. — Шунтирование или стентирование.

— Знаю.

— Ты согласен?

— А у меня выбора нет? — Протопопов усмехнулся. — Либо так, либо в землю.

— Не говори так папочка, — Аня сжала его руку. — Не говори.

Он посмотрел на дочь. Двадцать лет. Красивая, в мать — мягкая, добрая. Учится на психолога. Смешно. Папа бывший бандит, дочь-психолог.

— Как учеба? — спросил он.

— Хорошо. Сессию сдала. — Она всхлипнула. — Пап, мы так испугались…

— Всё, — он перебил. — Не ной. Я здесь. Живой.

Кирилл смотрел в окно. Молчал. Слишком долго. Протопопов знал эту паузу.

— Говори, — сказал он сыну.

Кирилл обернулся. Глаза у него были жесткие.

— Ты куришь, папа. Ты пьешь. Ты не спишь ночами. Тебе говорили — давление. Тебе пятьдесят три, а ты как пацан — всё бессмертный.

— Кирилл, — Аня дернулась.

— Нет, мать молчит, а я скажу. — Кирилл встал с подоконника. — Ты себя не бережешь. Ты не ходишь к врачам. Ты работаешь как проклятый. Зачем? Кому это надо?