Читать книгу Пьяные бывают резвыми, а трезвые пьяными - Владимир Иванович Чистополов - Страница 1

Жену с чужой теткой перепутал

Оглавление

Егор был совсем плохой. Нет, в смысле, человек он был хороший, но его мучило, терзало и жгло жуткое похмелье. С комбайнерами вчера завершение посевной хорошо отметили.

Вечером его домой друзья лёжа принесли, словно полено бесчувственное. Петь, правда, все время порывался, Витасу подражал. Потом забылся в тяжелом сне. Ему снились крысы, а он их, вроде как, ел. В общем, жуть кромешная. Самогон с пивом вообще мешать нельзя. А тут еще Пахомыч, чёрт старый, подначивать начал насчет соревнования, кто на время больше самогонки выпьет. Основная масса отнекивалась, но четверо поучаствовали, все домой лёжа ушли.

Видя, как Егору плохо, жена Настя, женщина работящая и жалостливая, напоила мужа настоем брусники, спроворила баньку, собрала ему чистое белье и, кое-как стащив с кровати, выпроводила на волю. Дескать, иди, родной, помойся там пока, на лавке полежи в тепле. А я попозже подойду веником березовым тебя легонько поглажу, глядишь, и пройдет голова то.

Полусонный Егор, будучи в одних трусах, взял подмышку белье, и, одев на босы ноги галоши, нетвердой походкой вусмерть уставшего пахаря похромал с пригорка вниз к баньке. Там речка мелкая текла, и вся деревня возле нее бани строила, чтобы после парной можно было в холодной водице искупнуться.

Войдя в предбанник, Егор скинул с себя галоши и остатную одёжу. Широко распахнув дверь, окунулся в густой духмяный пар. Возле печки маячило чьё-то белое тело.

– Ты тута уже? – Удивился он, обращаясь к жене, – и когда успела меня обогнать, шустра баба. Давай, пошебарши по спине веником, может впрямь полегчает.

И Егор вознамерился взгромоздиться на верхнюю скамью. Но это у него не получилось. Голая женщина, прикрыв наготу веником, плашмя ударила его по голове пустым оцинкованным тазом, так что гул пошел по всему помещению и, отзвучав в больной голове похмельного мужчины, резко вывел его из забытия. Сконцентрировав зрение, рассеянное тазовой процедурой, он узнал в своей обидчице соседку Нюру, жену кузнеца Василия.

– Ах, ты паскудник, – заголосила она, – жены тебе мало, в чужие бани лезешь, самец драный. Я тебе щас пошебаршу веником, так пошебаршу, что все твои шебаршалки в момент отлетят.

Егор, не успев ретироваться, вновь получил тазом сначала по голове, потом вдогонку по спине.

Ошалев от случившегося, забыв галоши и трусы в предбаннике, он, как молодой олень, запрыгал вдоль реки по зарослям крапивы прочь от соседки-чертовки с железным тазом. А с пригорка вслед загремел бас нюркиного мужа-кузнеца, спускавшегося с веником в руке, в предвкушении парной:

– Нюра, это почему тут у тебя из бани голые мужики выскакивают? Это кто? Ах, ты зараза! Стой, лишенец, поймаю – ноги вырву!

И кузнец, бросив веник, кинулся вдогонку за Егором. Бег с препятствиями в голом виде по пойме реки, заросшей колючей травой и изобилующей вычурными корягами, не входил в планы нашего хлебороба. Но зная норов кузнеца, он не дал ему фору, а подпрыгивая, словно дикий кенгуру, стремглав умчался прочь и спрятался в глубоком овраге.

Часа через два, беглец, искусанный комарами и оводами, исцарапанный, словно полицейский после драки с домохозяйкой, прокрался в свою баню, где его жена Настя стирала белье. Присев на пороге в парную, подвывая и дрожа, он начал рассказывать супруге о своих злоключениях. Она стояла напротив и, подбоченясь, смотрела на него сверху-вниз.

– Знаем уже, – процедила женщина, не дослушав до конца болезного мужа, – Нюрка мне рассказала, как ты на нее покушался. Что, молодость вспомнил, козлик, опять на подвиги потянуло? Я, дура, его обихаживаю, страдальца. Настоем брусничным пою. А он вон как, к чужой бабе в баню полез. Развлечений захотелось. Скажи спасибо, что кузнец тебя не догнал. Так бы и дала чем-нибудь по башке, гулящий.

Егор молча смотрел на женщину снизу-вверх. В глазах его стояли слезы. Она, присев рядом, вздохнула:

– Чудо ты, чудо. Неужто в самом деле бани перепутал, хоть и рядом они, и похожи, но все же разные. Столько лет уж моемся. Как чувствуешь то себя, поди похмелье еще мучает? Давай я тебя помою и веником малость пройдусь. Грязный весь, исцарапанный.

Егор с благодарностью смотревший на жену, вдруг взял ее руку в свои и, неожиданно для себя, поцеловал.

– Спасибо, родная, спасибо, комок поднявшийся к горлу мешал говорить, я же только тебя… никто мне не нужен больше… даже не думай… И похмелья у меня больше нет, когда от кузнеца убегал, оно все с испугу выскочило. Голова ясная, как стекло. Пить больше не надо. Всё Пахомыч, провокатор, соревнование, соревнование… Досоревновались в итоге. Жену с чужой теткой перепутал.

Пьяные бывают резвыми, а трезвые пьяными

Подняться наверх