Читать книгу Вторжение в Телесию. Медицинский триллер - Владимир Новоселов - Страница 3

Петька лежал в кровати, укрытый одеялом по самый нос. Ему казалось, что он огромный, тяжёлый мешок с мокрым песком, который рабочие с соседней стройки по ошибке затащили в его комнату. Пахло пылью, микстурой и мировой скорбью. Даже смартфон на тумбочке мигал как-то уныло, словно прощался.

Дверь тихонько приоткрылась. В комнату заглянул Колька. Увидев друга, он на цыпочках пробрался к кровати, придвинул стул и сел, положив на колени потрёпанную общую тетрадь.

– Ты как? – спросил он шёпотом.

– Никак, – прохрипел Петька. Голос был скрипучий, чужой, будто из ржавой водосточной трубы. – Вроде ничего не болит, а сил нет. Руку поднять – подвиг Геракла. Наверное, просто устал.

– Устал? – Колька усмехнулся, как профессор медицины, беседующий с первокурсником, и раскрыл тетрадь. – Эх ты, темнота. Ты не устал, Петя. Ты стал полем битвы.

Петька скосил глаза на друга. В его взгляде читался здоровый скепсис человека, у которого только температура 37,2, а до бреда сумасшедшего дело ещё не дошло.

– Чего? Какое ещё поле? Коль, иди домой, а?

– Оцени масштаб, – Колька не сдавался. Он начал говорить тем особенным, вкрадчивым тоном, каким обычно рассказывают правду, в которую никто не поверит. – Ты думаешь, ты просто болеешь? Нет. Твоё тело – это древняя империя Телесия. В ней тридцать триллионов жителей. Это больше, чем звёзд в нашей Галактике! И у каждого жителя твоей империи – свой дом, свой характер и своя вредность.

– И кто там, по-твоему, живёт? Гномы? – Петька демонстративно отвернулся к стене, всем видом показывая, что разговор окончен.

– Там живёт цивилизация! – голос Кольки зазвучал твёрдо, как удар молотка судьи. – Там есть города-органы. Есть бурные реки-сосуды, по которым носятся корабли-эритроциты с грузом кислорода. Есть полиция, строители, доносчики. И всем этим правит Король Мозг из высокой башни Череп. Он сидит там, окружённый Дофаминовыми Садами, слушает музыку и думает, что в королевстве тишь да гладь. Короли вообще любят верить в лучшее, пока у них под окнами не начинают стрелять.

Петька, вопреки желанию, прислушался. Уж больно складно Колька врал.

– А ты откуда знаешь?

– А я записал. – Колька похлопал по тетради. – Я сидел и писал этот рассказ как домашнее задание. А потом вдруг понял: я не выдумываю. Я документирую. Это всё происходит прямо сейчас.

– Что происходит-то?

– Полчаса назад на Северной Границе, прямо у тебя в носу, случилась катастрофа, – гнусавым и таинственным голосом продекламировал Колька. – Я записал события как военный корреспондент. Слушай.

На Северной Заставе, защищающей вход в великую Носоглотку, царила суровая дисциплина и слаженная работа всех пограничников.

Это было красивое место. Стены Слизистой Оболочки светились оптимистичным розовым светом. Миллионы ресничек мерцательного эпителия стояли плотными рядами. Время от времени по команде невидимого дирижёра они создавали мощную волну, похожую на движение рук фанатов на рок-концерте. Эта волна подхватывала каждую пылинку, имевшую неосторожность оказаться на пути их движения, и вышвыривала её прочь от ворот Империи.

Нейрон Афферентный номер 734, для друзей просто Ней, стоял на посту в будке связи. Выглядел он безупречно: белоснежный мундир из драгоценного миелина, золотые нити-аксоны уложены волосок к волоску. Такой безупречный вид требовал немалых усилий, но единственным занятием на посту была монотонная проверка однообразных сигналов. И в глазах офицера читалась вселенская скука.

– Тоска, – пробормотал он, провожая взглядом толстых, жизнерадостных эритроцитов, плывущих по капилляру. – Я создан для высокой поэзии электрических импульсов! Я должен передавать мысли о любви, об интегралах… А меня заставили сторожить этот сквозняк. Я не нейрон, я дверной звонок!

Его мечтой были Дофаминовые Сады при Дворце – место, где элита нервной системы купается в неге. А здесь? Здесь пахло сыростью и провинцией.

Рядом с будкой Нея стоял домик Тётушки Муцины. Это была добрая, пухлая бокаловидная клетка в пышном переднике. Всю жизнь она занималась тем, что варила отличную, густую слизь для смазки ворот.

– Не ворчи, милок, – улыбалась обычно Тётушка Муцина, когда проходила мимо. – Тишина – это благодать. Значит, Король доволен. А когда Король доволен, всем хватает питательных веществ и кислорода, работа спорится, и даже митохондрии жужжат веселее.

Невесёлые размышления Нея были прерваны появлением у ворот Незнакомца.

Он не был похож на варвара – грязную, шумную бактерию, которых обычно прогоняли пинками. О нет. Это был высокий господин, закутанный в элегантный капсидный плащ, переливающийся сложными геометрическими узорами. Он двигался с грацией аристократа, всем своим видом демонстрируя добрые намерения.

Стражники-рецепторы у главной мембраны скрестили алебарды.

– Стоять! – рявкнул Старший рецептор. – Зона биологического контроля. Предъявите маркер «Свой-чужой»!

Незнакомец учтиво поклонился:

– Приветствую доблестных стражей. Прошу прощения за беспокойство. Я – скромный архитектор из Внешнего Мира. Несу чертежи ценнейшего белка для реновации ваших стен.

Он изящным движением достал из складок плаща ключ-белок. Это была сложнейшая молекула – точная копия тех, что использовали строительные бригады организма.

Старший рецептор придирчиво осмотрел ключ. Приложил к замку. Раздался мелодичный щелчок. Логика победила осторожность.

– Проходите, господин архитектор! – рецептор расплылся в улыбке. – Добро пожаловать в Телесию! Мы всегда рады гостям с творческими способностями.

Ней, наблюдавший за сценой из окна будки, почувствовал странное волнение. В его идеально упорядоченном мире чистых импульсов и ясных команд появилось первое, едва уловимое сомнение – чувство, которое не имело названия в уставе. Незнакомец прошёл проверку, но от него веяло холодом. Слишком уж правильные документы для неожиданного визитёра.

Ней схватился за трубку экстренной связи с Мозгом.

– Тревога! – закричал он в микрофон. – Неопознанный объект прошёл первый периметр! Код «Оранжевый»!

В трубке зашуршало, и раздался ленивый, вальяжный голос Лорда Эндорфина:

– Ну что там ещё, лейтенант? Опять вы со своей бдительностью? Вы мешаете нам быть счастливыми.

– Сэр, в Носоглотку прошёл архитектор, у него странная аура! – настаивал Ней. – Это не строительный белок! Это… я не знаю, что это, но он мне не нравится!

– У него есть пропуск? – зевнул Эндорфин. – Есть. Значит, он свой. Король сейчас занят: он выбирает сны на вечер. В меню – полёты в облаках и мороженое. Не надо портить нам статистику благополучия своим нытьём. Отбой.

Связь оборвалась. В трубке повисла мёртвая тишина, которая показалась Нею страшнее любого крика. В Телесии часто путали спокойствие с безопасностью.

Тем временем Незнакомец, завернув за угол, без промедления постучал в дверь домика Тётушки Муцины.

– Заходите, сударь, заходите! – добрая клетка, увидев важного гостя, засуетилась, смахивая несуществующую пыль. – Устали с дороги? Может быть, чашечку тёплой цитоплазмы? Или свежих аминокислот?

– Вы так любезны, мадам, – незнакомец огляделся. – Вы одна?

– К сожалению. После того как дети нашли себе работу в Левой Ноздре, я живу совсем одна.

– Это очень хорошо! – вдруг прошипел гость.

Из голоса исчезла патока, остался только сухой, лязгающий звук, с каким затвор огнестрельного оружия обычно встаёт на место.

– Я не пью. Я… размножаюсь.

– Простите? – Тётушка Муцина замерла с подносом в руках. – Я не совсем поняла шутку…

– Это не шутка. Это инструкция, – Незнакомец поднял руку. – Вам больше не придётся варить эту примитивную слизь. Ваша жизнь была пуста. Теперь у неё появится великая цель. Вы будете создавать копии меня.

– Но я не умею… – Тётушка попятилась, чувствуя, как уютный дом вдруг стал тесным и холодным. – Я простая бокаловидная клетка… У меня нет допуска…

– Допуск не нужен. Нужен только ресурс.

Он сделал шаг вперёд, и его элегантный плащ вдруг перестал быть тканью. Он распался, рассыпался на сотни геометрически правильных белковых блоков – капсидов. Под маской не было тела. Там, вибрируя от напряжения, висела в воздухе тугая, хищная спираль РНК – злой код, лишённый морали, но обладающий абсолютной волей.

Дверь домика захлопнулась с тяжёлым, плотным звуком, отрезая Тётушку Муцину от мира.

Ней в это время с тоской смотрел на телефонную трубку, в которой умирала надежда.

– «Король выбирает сны»… – пробормотал Ней, глядя в серое небо Носоглотки. – Конечно. Сны важнее реальности. Наша беда в том, что мы слишком хорошо устроены. У нас такая идеальная система связи, что никто никого не слышит. У нас триллионы нейронов, а мозгов, кажется, не хватает, чтобы понять простую вещь: если у ворот стоит кто-то с улыбкой и пропуском, это ещё не значит, что он пришёл нас спасать. Но разве Лорду Эндорфину это объяснишь? У него статистика. У него «индекс счастья». А то, что мы здесь, на периферии, чувствуем запах гари – так это, наверное, просто галлюцинация от переутомления…

Пока Ней предавался горьким размышлениям о кризисе управления, внутри домика происходил кошмар, ужасающий своей обыденностью.

Спираль Незнакомца захватила в плен рибосомы хозяйки – слепых, исполнительных тружениц, которые всю жизнь вязали кружева защитных белков. Чужак начал подменять чертежи.

Тётушка Муцина рванулась к двери.

– Не смейте! – закричала она. – Это мой дом! Это мои рибосомы!

Но рибосомы не слышали хозяйку. Им было всё равно, чью команду исполнять. Для них существовал только один бог – код. И этот новый код был ярче, агрессивнее и требовательнее старого.

Механизмы клетки лязгнули и заработали. Но вместо мягкой, целебной слизи они начали штамповать жёсткие, чужеродные детали. Шипы. Оболочки. Спирали.

Тётушка попыталась запустить апоптоз, стереть программу, превратить дом в безвредный мешок с мусором – лишь бы остановить этот конвейер. Но её руки-манипуляторы вдруг отказались повиноваться. Энергия митохондрий, которую она копила годами, теперь текла не на ежесекундный ремонт тела, а в ненасытную пасть вирусных захватчиков.

В окнах домика тёплый розовый свет сменился холодным, мертвенно-фиолетовым сиянием болезни.

Ней, стоявший на посту, вздрогнул, когда почувствовал, как стены домика Тётушки Муцины завибрировали, словно от озноба. Запрокинув голову, он увидел, что из трубы соседки повалила жирная чёрная копоть – дым сгоревших клеточных запасов.

– Ну вот, – грустно усмехнулся Ней, продолжая свой монолог с невидимым начальством. – Тётушка, кажется, решила устроить генеральную уборку. Или жарит пироги. А мы тут стоим, охраняем пустоту. Эх, Ваше Величество… Когда вы проснётесь, боюсь, будить вас будут уже не фанфары, а похоронный марш. Но кто я такой? Я всего лишь номер 734. Моё дело – звенеть, пока не перережут провод.

Колька замолчал. В комнате повисла тишина – липкая и тягучая.

Петька перестал жевать губу. Ему стало жутко. Жутко не от монстров, а от того, как просто и буднично это произошло.

– Она… погибла? – тихо спросил он.

– Хуже, – покачал головой Колька. – Её не убили. Её перепрограммировали. Она всё ещё там, живая, но больше не хозяйка себе. Она рабыня, которая своими руками собирает армию убийц. Чувствуешь, как в носу закололо?

Петька шмыгнул носом. Там действительно саднило и кололо, словно кто-то рассыпал битое стекло.

– Ага.

– Это запустился завод по производству вирусов, – сказал Колька, закрывая тетрадь с глухим хлопком. – Первая партия готова. Война началась, брат. И, кажется, мы проспали первое сражение.