Читать книгу Биовнедренец. Воскрешение. Том 2 - Владимир Полуэктов - Страница 7

Тишина была не отсутствием звука, а густой, вязкой субстанцией, в которой тонули последние отголоски внутреннего диалога. В этой безвоздушной пустоте, на дне собственного сознания, родилась мантра. Она не была сложена мною. Она проросла из самой ткани реальности – электромагнитных волн, как крик самой свободы:

«Я слышу тебя. Ты – программа, а я – осознание, в котором ты возникаешь».

Это не было утверждением силы. Это было констатацией факта. Разделением. В этот миг я впервые не боролся с Биовнедренцем. Я его увидел. И в этом акте чистого, безоценочного восприятия, без желания его изгнать или преобразовать, родилась первая настоящая брешь в его архитектуре.

Я замедлял дыхание, превращая его в бесконечный, плавный океанский прилив. Не для того, чтобы «накопить энергию», а чтобы растворить саму идею усилия. В этой намеренной паузе, в этом промежутке между вдохом и выдохом, зародился свет. Не яркий и ослепляющий, а холодный, безжалостный, как свет далекой нейтронной звезды. Он не гнал прочь тьму. Он ее рассеивал, показывая, что тьма – это лишь скопление несметного количества крошечных, неосвещенных объектов. Узлы темных паттернов не развязывались – они теряли свою связь, рассыпаясь в прах не-значимости.

Я не был «хранителем реальности» или «зажигателем пламени» несущим огонь человечеству. Эти концепции – пища для Биовнедренца №2, который жаждет облачить себя в мантию творца. Я был лишь точкой. Точкой, в которой наблюдение отделилось от наблюдаемого.

Я вообразил энергетический круг – не как щит или защиту, а как хирургический инструмент. Его центр находился не в сердце, не в голове, а в солнечном сплетении – в эпицентре воли, том самом месте, откуда Биовнедренец №1 черпал силу для своих саморазрушительных импульсов. И оттуда, из этого искаженного узла, вспыхнул не свет, а его антипод – эфирная пустота. Волна целенаправленного не-бытия, которая не очищала, а стирала. Она проникала в клетки, не восстанавливая связь с «истинным Я» – эту утешительную сказку – а разрывая все связи, оставляя после себя лишь чистое, незанятое пространство.

Это было не восстановление. Это было развоплощение.

Я видел его теперь с предельной ясностью. «Судьба» – это не внешняя сила. Это миф, который Биовнедренец проецирует на экран мира, чтобы скрыть источник проектора. Коллективное программирование – не клетка. Это стая, а я до сих пор считал себя одной из птиц в ней. Внутренний повествователь, этот болтливый режиссер моей личной драмы, – не мой голос. Это Он. Диктор, зачитывающий заранее написанный Биовнедренцем №1 сценарий, в то время как Биовнедренец №2 аплодирует из зала, восхищаясь «глубиной моего прозрения».

Истинная сила оказалась не в роли творца, а в отказе от всех ролей. Каждый мой шаг – не проявление энергии, а ее локальная отмена.

События – не случайны и не кармичны. Это – тела Самодеструктора. Конкретные, осязаемые сгустки искаженной энергии, которые он подбрасывает мне, как дрессировщик – зверю, чтобы я реагировал, чтобы я вкладывал в них смысл, чтобы я кормил их своим вниманием. Страх, вина, стыд – это не эмоции. Это формы, которые он принимает. Это сжатые пружины, и каждая моя реакция – это спусковой крючок.

Человек, погруженный в этот кошмар, не «притягивает негатив». Он попадает в идеально настроенную ловушку, где каждое его действие, рожденное из программы, лишь подтверждает правоту программы. Это адская, самовоспроизводящаяся петля бионического модуля самодеструктора. Нереализованная энергия – не «подавленная», а целенаправленно перенаправленная по его внутренним сетям. Она не становится пищей для него – она и есть он.

И тогда, в самой гуще этого хаоса, родился вопрос. Не мой вопрос. Вопрос, который задала сама Пустота:

«Кто творит это?»

Ответ пришел мгновенно, безмолвно и беспощадно:

«Не-Я».

И в этот миг цепь, сковавшая душу, не разорвалась. Она исчезла, потому что исчезла сама идея «души», которую можно сковать. Темное ничтожество не потеряло власть. Оно оказалось фантомом, который существовал лишь до тех пор, пока кто-то в него верил.

Голос, который был моим, и в то же время абсолютно чужим, провозгласил: «Я отменяю цепь событий, созданных энергией страха. Я возвращаюсь к истоку, где нет ни разума, ни его создателя».

Это не было просветлением. Это было онтологическим сбросом.

И тогда произошел разрыв. Тот самый, что отмечен самим мной в примечании автора – моём примечании. «Он» – та конструкция, которая выполняла практику, – внезапно исчез. Осталось только «Я» – не личное, а безличное местоимение вселенной, свидетельствующее о самом акте исчезновения. Внезапный переход от «он» к «я» – это не литературный прием. Это документальная запись момента, когда Биовнедренец №1, исполнявший ритуал, был растворен, а Биовнедренец №2, наблюдавший за этим, лишился объекта для наблюдения.

В этой окончательной тишине, окутанной светом, который не является светом, руки легли на солнечное сплетение. Не для пробуждения воли, а для ее окончательного расформирования. Глубокий вдох втянул в себя не эфирный ток, а саму пустоту. С выдохом эта пустота вернулась в «забытый механизм самости», и механизм перестал существовать.

«Я принимаю свою энергию обратно» – эта мантра была не утверждением, а заклинанием распада. Она не возвращала что-то мне. Она изымала энергию из оборота системы, выводя ее в нейтральное состояние.