Читать книгу Хроники Арли. Книга 4. Я мудрец - Владимир Валерьевич Комарьков - Страница 3

– Нам вон туда, – Илехорд, указал на виднеющийся в просветах между деревьями одинокую скалу, увешанную снежными шапками, как кастрюля с кипящим супом, – пеной. Очертания цели нашего дневного перехода едва просматривались сквозь метель. – До Гномьей башки часа три хода.

– Гномья башка? – я попытался сквозь метель обнаружить хоть что-то, напоминающее очертаниями указанную часть тела.

Послышался приглушённый смешок.

– Скала это, – пояснил он, стряхивая снег с капюшона. – Скала, как скала, но кто-то когда-то ляпнул, что ему, вишь, напоминает физиономию гнома, – заставник на ходу изобразил здоровенную зубастую морду, и я подумал, что, если гномы действительно так страхолюдны, то не приведи боги, такого во сне увидеть – заикой останешься. Впрочем, и наяву от такого не отмахаешься.

– Не слишком похоже, – сколько я ни всматривался в очертания заснеженного куска камня, ничего даже отдаленного похожего на голову разглядеть не смог. Может, не повезло с ракурсом?

Илехорд, ясно заметил мои потуги, и, натянув обратно шарф до самых глаз, пробубнил:

– И я о том же. Сколь мимо ходил, – ничего и близко нет. Хотя другим, вишь, до лампады, хоть пнем обзови, – но название, того, прилипло.

Я еще раз бросил взгляд в ту сторону, но ничего, естественно, не поменялось. К тому же нестихающая метель стирала любые детали. Это наводило на мысль, что наш ходячий «метеодатчик» на этот раз дал маху.

Между тем день перевалил за половину, а снег только усиливался. Горизонт давно скрылся из виду, затем видимость опустилась заметно меньше ста метров. Снежные заряды слепили глаза, и зачастую приходилось идти вслепую, натыкаясь на спину впередиидущего. Тут не то, что патрулировать невозможно, тут направление бы не потерять.

И что делать, если вдруг из-под снега вылезет какая-то тварь? Приходилось полагаться на опыт людей заставника, но по сторонам я посматривал с очень большой опаской.

– Ну, да, три часа до скалы. Как же, – пробубнил я себе под нос, тяжело переставляя ноги, но Илехорд как-то услышал.

– Если пурга уляжется, – пояснил он.

Некоторое время я переваривал сказанное.

– А если не уляжется?

– Тогда еще шагов пятьсот – и хорош. Там, вишь, рощица впереди, можно укрыться от ветра. Передохнем чуток.

Никакой рощицы впереди я, естественно, не разглядел, сколько ни ломал глаз, – одна лишь белая пелена, что снизу, что сверху, что посередине. Но моих спутников, похоже, так просто было с пути не сбить – мы упрямо петляли между небольших рощиц, выныривавших из-под колышущегося пушистого снежного покрывала и в него же нырявших.

– Привал! – наконец, сообщил Илехорд, и я завертел головой, догадываясь, что мы куда-то дошли.

Справа от дороги виднелись довольно-таки высокие кусты. Сквозь густо летящие хлопья роща воспринималась большим, темным пятном на общем фоне. Сходить с проторенного пути не хотелось – а ну как провалишься с головой?

– Не спать, заячья немочь! – Илехорд расталкивал бойцов, заставляя их шевелиться. Поэтому люди, падая без сил в снег, спустя минуту-другую вставали, без лишних слов принимаясь за обустройство лагеря. Двоих Илехорд отрядил за дровами, еще один, раскопав лыжей в снегу небольшую площадку – уже колдовал над котелком. Более-менее одинаковая одежда, да еще и снег, облепивший людей со всех сторон, мешали разобрать, кто есть кто. Остальные из ватаги, также вооружившись лыжами, как лопатами, активно строили снежную стену, отгораживаясь от бурана. Я работал наравне со всеми, и за несколько десятков взмахов «лопатой» взмок так, что от меня повалил пар.

К вечеру, когда я уже и не ждал, ветер почти стих, метель превратилась в обычный снегопад. Погода сжалилась над людьми, и небо словно приподнялось над землей. Тули время от времени выбирался из укрытия, задирал голову и с довольным видом кивал, потирая нос. Видать, наша мобильная метеостанция опять что-то чувствовала, оттого и остальные заметно повеселели. А уж когда поспела горячая похлебка, за которую отвечал Олаш, и по округе пополз дух вареного мяса, приправленного чем-то ароматным, послышались незамысловатые шутки и смех.

Илехорд почему-то при этом сурово покачал головой и сказал:

– В следующий раз будете жрать конину и сухари!

Здоровяк смущённо покосился на меня.

– Так ведь мы потихоньку…

– Потихоньку они! – зло фыркнул заставник. – На всю долину воняет!

Я припомнил, как Олаш, воровато оглянувшись на Илехорда, сыпанул что-то в котел.

– Так это…

Ничего не понимая, я повернулся к заставнику. Илехорд вздохнул, закатив глаза, и снизошёл до пояснений:

– За стеной, вишь, обычная еда для разведчика: вяленое мясо да сухари. Да еще, вишь, и хранить их он должен в особой кожаной суме. Ибо если такой вот аромат, – он зло зыркнул на Олаша, – учуют другие, могут и прискакать на обед.

Заставник покачал головой, и Олаш вообще упер подбородок в грудь. На своего начальника он старался не смотреть.

– Ладно, метель и звуки гасит, и запах, надеюсь, далеко не уйдёт. Но на будущее, вишь, ты у меня эти свои «лютые травки» точно запомнишь, – Илехорд сунул кулак в рукавице Олашу под нос. – Две недели без пива!

– Но… – вскинулся здоровяк, но спустя секунду опять упер взгляд в мыски сапог. – Я ж как лучше хотел. Да и от Крепости недалеко.