Читать книгу «Вагнер» и «Шторм Z»: из грязи в небо - Владлен Чертинов - Страница 5
Часть 1
«Вагнер». Искусство войны
«Мы были как один комок грязи»
В бою спасали гробики
ОглавлениеПосле небольшой подготовки их привезли в село Покровское – между Бахмутом и Соледаром. Утром пришел молодой парень, представился командиром штурмовой группы. Сказал, что нужно быстренько штурмануть автозаправку. Всех вооружили, дали по две гранаты – для врага и для себя. Подвезли к месту боя – к дороге, вдоль которой шли две изрытые окопами лесополки.
Двигались группами по 10–15 человек, Сергей шел в предпоследней. Стали попадаться трупы, брошенные рюкзаки, боекомплекты. Потом начали встречать своих из первых групп, легко раненые тащили «тяжелых». За поворотом началась сильная перестрелка – по ним работал миномет, поля простреливал снайпер.
– Прилет – все упали. А это ноябрь, дождь, грязища! И ты уже не выбираешь: лужа – в лужу и упал. Мы были как один комок грязи. Ближе к цели, когда оставалось метров 150, мы уже просто ползли на четвереньках. Там был бетонный забор с дырами размером с человеческую голову. Я залег около него, по нам с двадцати метров лупил пулемет «Корд». Вырывал огромные куски из забора. Летели мины. Я в тот момент подумал, что хуже быть ничего не может. А оказалось, что может! На дорогу выехал танк и начал бить по нам с пятидесяти метров прямой наводкой. Я скатился в небольшой ров – в нем лежали трупы. Накрыл себя телом пацана, с которым несколько часов назад утром пил чай. Я разговаривал с ним, как с живым: «Тема, прости, что тобой прикрываюсь».
Они взяли заправку, уничтожили танк. Тот три раза выезжал на дорогу, но на третий на его пути наложили противотанковых мин, и он подорвался.
Бои за заправку шли еще две недели. Вэсэушники ее отбивали, а вагнеровцы брали вновь. Сергей нашел себе маленький окоп под кустом, в нем укрывался и называл его гробиком.
– Через три дня я выкинул бронежилет, выкинул каску. Мне уже было плевать на все. Там стреляет, тут летает – без разницы, – продолжает Сергей. – В таком виде попался на глаза командиру взвода. Он мне: «Сюда иди!» И сразу в морду: «Еще раз без каски и бронежилета увижу – расстреляю!» Ну, пришлось добыть себе натовский бронежилет.
Фото предоставлено Сергеем «Касли»
По словам Сергея, ЧВК «Вагнер» была хороша тем, что им давали приказ: «Вот точка. Идите и займите ее», но при этом давали и свободу решать, как именно они это сделают – сбоку, снизу, справа, перебежками или прилетят на дельтапланах. Ведь они на месте лучше знали обстановку. Если же жестко командовать: «Идите только прямо и никуда не сворачивайте», люди могут погибнуть зазря.
– Нам сказали уничтожить пулеметную точку. И вот мы сидим с Башкиром к хохлам ближе некуда, а нам не могут принести ни пайки, ни воду. День просидели, второй, я говорю: «Надо что-то делать – либо идти к нашим, либо вон впереди вкусные натовские пайки и хорошие американские сигареты». В четыре утра мы тихо подошли, закидали пулеметную точку гранатами и, действительно, получили все это. А заодно переоделись, переобулись в отличные берцы, надели каски.
Однажды в Бахмуте во время боя зашли в дом. Касли краем глаза увидел кровать, на ней тело. Старушка. И обалдел – она была живая. Услышал: «А-а-а!» Потом выяснилось: ее бросили родственники, а сама она ходить не могла. Дня три там лежала. Касли сообщил в группу эвакуации, она подошла, бабушку стали выносить, в это время начался минометный обстрел. Один из бойцов упал на нее и закрыл собой. Спас. А ему перебило ноги осколками.
Пленных штурмовики брали редко. Причина, по словам Касли не в жестокости, а в здравом смысле – в том, что укреп – это в основном окоп и два блиндажа, в них 5–10 солдат противника. А штурмовиков две тройки или даже одна.
– Какие пленные? Куда я их буду брать? Нерабочая схема. Да и в большинстве своем он сначала пленный, а потом раз – и уже не пленный. В любой момент может в спину тебе ударить. У меня был случай: подбегаю к окопу – стоит здоровенный детина, поднял руки кверху. Я – щелк! Кончились патроны! Он это видит, хватает меня за шею и начинает душить. Я понимаю, что он меня выше и крепче. Но у него из боеукладки сверху торчит рукоятка ножа. Мы в отличие от украинцев никогда их так не носили, а они, видать, насмотрелись фильмов про Рэмбо. И я его же ножом и воспользовался. Иначе бы этот пленный меня придушил.
Но бывало и такое, что враги опускали оружие. Один раз в Бахмуте, когда вдруг стихла стрельба, Сергей услышал крик: «Забирайте своих!» И увидел вэсэушника, который махал ему сверху из огневой точки в многоэтажном доме. Не раз бывало, что в таких ситуациях украинцы начинали стрелять. Поэтому Сергей обождал. Вэсэушник был на виду и тоже, по идее, рисковал – представлял собой хорошую мишень. И тогда решились пойти. Он не открыл огонь, так стоял и ждал, пока вагнеровцы забирали своих погибших. Этот вэсэушник был убит после того как бой возобновился.
– А в другой раз мы сидели напротив друг друга так близко, что слышали все разговоры. И вот мы кофе разжились, а сигарет нету – закончились. И тут они через окоп кидают нам блок сигарет. Мы его им обратно – кто знает, что у них там. Они нам снова бросают: «Да берите, пацаны!»
Сергей говорит, что старался не проявлять ненужной жестокости. Однажды они быстро с ходу, не останавливаясь, взяли два окопа – один за другим. И на второй линии в блиндаже нашли спящую снайпершу. Сослуживцы сбежали, забыв ее разбудить, а может, она под кайфом была. Российский паспорт, девчонке 18 лет. Некоторые бойцы предлагали поизгаляться над ней. Но одно дело, когда пленному надо развязать язык, и другое, просто издеваться и мстить. В итоге снайпершу даже не тронули, сдали в службу безопасности.
Сергей вспоминает, что на контрасте с окружающим адом у бойцов было желание поделиться с кем-то теплом. Однажды из Бахмута вывели женщину с двумя детьми – мальчишками шести и восьми лет. Сразу вывезти их не было возможности, поэтому на ночь определили в катакомбы. И каждый из «музыкантов», по словам Сергея, хотел поиграть с детьми, что-то им подарить, принести что-нибудь вкусное. Утром «кашники»[1] принесли пацанам два мешка чистой детской одежды, игрушки, планшет с русской школьной программой и много сладостей. Взводный удивился: «Не понимаю, у вас нет денег, наличку на руки не дают, откуда вы все это взяли?»
– Мы и свое тоже отдавали. У многих с собой были игрушки – за пазухой или в рюкзаке. Я, например, лисенка таскал, – объясняет Сергей.
Но и без жестокости тоже нельзя. По словам Касли, в ЧВК было сурово: алкоголь – расстрел, наркотики – расстрел, мародерство гражданских – расстрел, неисполнение приказа – расстрел. Ни судов, ни адвокатов, ни прокуроров. Конечно, осужденным было немного удивительно видеть такое «военное беззаконие». Но все понимали – иначе нельзя. Зашли в город, почти во всех брошенных домах и квартирах остался какой-то алкоголь (да что там алкоголь, люди в спешке оставляли деньги и документы): дашь одному слабину – начнут бухать все.
1
Так называли заключенных, потому, что их набор в «Вагнере» именовался «Проектом К».