Читать книгу Адам. Братский анклав - Вячеслав Кумин - Страница 2

Глава 1

Оглавление

– Вставай соня…

Теплый голос матери и легкое теребление за плечо разбудили Адама.

– Вставай, а то проспишь завтрак.

– Сколько уже?

– Половина восьмого.

Адам нехотя откинул старое в заплатах клетчатое черно-зеленое одеяло и свесив ноги сел на кровати, посмотрел на часы – старый заводной будильник, с вышедшим из строя звонком.

– Действительно, заспался… Так и на работу опоздать можно.

– Вот и я про что.

Начался новый серый день, ничем не отличающийся от тысяч тех, что канули в лету и многих тысяч тех, что придут им на смену. На какое-то мгновение ему остро захотелось, чтобы произошло хоть что-то, что изменило бы жизнь сделало бы ее ярче, насыщенные, что ли.

«Но может это и к лучшему, что ничего не меняется, – думала рациональная половина сознания Адама. – Бойся желаний своих, ибо они имеют склонность исполняться, но не совсем так, как ты этого хочешь. Разнообразие обстановки как правило не ведет ни к чему хорошему и как бы плохо ни было, может стать только еще хуже, хотя порой и кажется что хуже уже быть не может. Да жизнь может стать ярче, насыщеннее, так что дальше некуда, вот только потом как бы не пришлось жалеть и желать, чтобы вернулись серые будни… так что к черту. Это все юношеский максимализм, и его надо давить иначе быть беде».

Как бы там ни было, но существование, именно существование, однообразное, унылое, серое, в замкнутом пространстве небольшой деревушки на три десятка домов обнесенной высоким частоколом, из-за которого лишний раз не высунешься ибо выходить можно только с большим хорошо экипированным отрядом, убивало душу, и она как любая другая душа молодого восемнадцатилетнего человека, проходя этап максимализма, требовала перемен, как бы он ни старался задавить в себе эти желания. Но нет-нет, а то и дело просыпалось потребность хоть каких-то изменений, чтобы разорвать это сводящий с ума замкнутый круг уныния, четкого осознания собственного бессилия, понимания отсутствия будущего как личного его Адама Соколова, так и для человеческого вида в целом. Понимание того что вымирание людей как расы неизбежно, тоже накладывало свой отпечаток на индивидуальное человеческое сознание.

– Умойся…

Адам послушно вышел из спальни на тесную кухню их однокомнатного домика, если не считать эту самую кухню с небольшие сенями-прихожей и умылся из умывальника. Всполоснув лицо холодной водой, парень почувствовал, как улетучились последние остатки сна, но гнетущее ощущение никуда не делось, даже наоборот проявилось еще явственнее.

Впрочем, оно поселилось давно и навсегда, не только в нем, но и у всех жителей деревни Тунак, расположенной на одноименной речушке, баронства Бонд, что расположилось в окрестностях поселка Новая Уда, что примерно в двухстах километрах от Братска на юго-юго-восток, переименованное в пресловутый Бонд, где по сей день правил основатель сего баронства – барон, его светлость Алексей Бондарев. Само баронство состояло из переименованного городка на три тысячи жителей и трех деревень еще по пятьсот душ в каждой.

Подобные же упаднические настроения царили в головах остальных жителей деревни как и в умах людей прочих деревень и городков остальных баронств, графств и герцогств с княжествами. Это Адам прекрасно понимал, но пока не научился игнорировать его, как это умели некоторые заталкивая свои чувства куда-то глубоко, и потому до боли сжимал зубы, когда волна особенно острой меланхолии накатывала на него, накрывая, что называется с головой и хотелось то лечь стоял и просто сдохнуть, то бить и крушить первое что подвернется под руку. Но пока удавалось сдерживать свои разрушительные позывы.

От сего тяжелого недуга под названием Знание полностью избавлены только умалишенные. Только они не замечали неправильность окружающего их мира и принимали все как само собой разумеющееся, будто так все и должно быть. Адам им даже в какой-то степени завидовал. Наверное, это действительно хорошо жить, не зная, что будущего нет. Не зная, что все они давно обречены…

«Сколько времени нам еще отмерено? – вновь невольно подумал он. – Двадцать лет? Тридцать? Сорок? Сто?! Сколько бы ни было отмеряно, но рано или поздно внеземной вирус нанесет свой смертельный удар, видоизменив или уничтожив все, что им еще не изменено и не уничтожено…»

А те, кто знает, далеко не всегда выдерживали эту ношу тяжкого знания. И так же пытались убежать от реальности, уйти в легкий и светлый мир сумасшедших искусственным путем, до невменяемости надираясь дешевой брагой или докуриваясь до зеленых чертиков, тем самым становясь презираемым отбросом общества.

Кто-то чтобы не быть презираемым всеми и не желая мучиться, просто стрелялись или вешались.

Пока Адам умывался, его мать открыла крышку небольшой чугунной сковородки, и кухню наполнил аппетитный аромат свиного жаркого, бобов и грибов. Аж слюни потекли, да так обильно, что пришлось сглатывать их трижды за пять секунд.

– Вкусно… Спасибо мам.

– Пожалуйста, – улыбнулась мать.

И от этой улыбки Адаму стало еще хуже, чем было до еды. Мать за последний год сдала особенно сильно. Из довольно красивой женщины сорока лет она превратилась в шестидесятилетнюю старушку… Под глазами пролегли темные круги, кожа осунулась и избороздилась морщинами, что с каждым годом становились только все длиннее и глубже.

Причиной ухудшения стало загадочное исчезновение отца. Вот вроде был человек, и вдруг не стало. Он ходил охранником с караванами торговцев меняя произведенную в Тунаке и прочих деревнях, а так же Бонда продукцию на товары других баронств или даже в сам Академгород. Шли по знакомому и вроде безопасному сотни раз хоженому маршруту, но как рассказывали остальные члены группы, в какой-то момент им стало плохо. Ни с того ни с сего начались галлюцинации, у кого-то даже случились эпилептические припадки, а когда отпустило, то выяснилось, что двух членов группы не хватает: отца и еще одного человека. Исчезли, будто и не было. Никаких следов, ни борьбы, ни крови, товар цел… Мистика да и только.

Осознавать это было тяжелее, чем если видеть постепенную кончину человека, вследствие деградации от той же браги или наркотиков, даже осознание того что близкий человек покончил с собой удавившись в петле или всадив пулю в голову, происходит легче, наверное даже с облегчением, как бы черство это не выглядело, чем такое вот бесследное, а еще хуже непонятное исчезновение здорового человека.

Что ж, это был не первый и не последний случай исчезновения людей. Чьих это рук, оставалось только гадать. Приходили ли за ними мутанты людоеды «психи» способные подавлять психику жертв, как утверждало большинство или случалось что-то еще, оставалось неведомо. Чаще это были нападения обыкновенных разбойников – пиратов проклятых земель, живших вне пределов Братского анклава, но не в данном случае.

Адам, отогнав все тяжелые мысли, запрятав их в дальний уголок сознания, быстро позавтракал и заторопился на работу, будто стараясь убежать от них еще дальше. Может, так оно и было.

– Ну, все мам, мне пора.

– Давай… – кивнула она и принялась за домашние дела: прибираться и мыть посуду.

* * *

Адам поспешил на птицеферму располагавшуюся на южной стороне поселка. На ней выращивали кур. Расположение птицефермы обуславливалось тем что южный ветер редкий гость в данном месте, по крайней мере значительно реже чем северный, восточный или даже западный. Хотя время от времени деревню накрывал густой запах свойственный подобным предприятиям.

Помимо куриц держали свиней, но немного, для себя, не на продажу.

За периметром деревни располагались огороды. Их тоже огородили, но не мощным частоколом как саму деревню, а легкой плетенкой.

Сама птицеферма представляла собой длинное дощатое здание. У стен стояли длинные стеллажи с самодельными проволочными клетками с курицами внутри. С правой стороны томились в заточении куры несушки, основным делом которых было нести яйца, а слева выращивали куриц на мясо.

И то и другое являлось главным экспортным товаром Тунака.

– Здорово, Адам, – приветственно махнул приятель рукой с зажатым в кулаке скребком с густо налипшим на нем куриным пометом.

– Здорово Радар, – поздоровался Адам с Федором Липецким прозванного так сверстниками из-за торчащих ушей. Впрочем, он на это не обижался. – Потише граблями маши, а то заляпаешь всего. Вон как летит во все стороны… Я только пришел и с самого утра ходить в говне у меня нет никакого желания.

– Неженка. Ребро еще цело?

– В смысле?

– Ну проповедники говорят что Бог создал Еву из ребра Адама…

– Да иди ты…

Адам отмахнулся от приятеля, но тем не менее украдкой вгляделся в плохо освещенный коридор в поиске девушки. Может это и смешно, но ее действительно словно в пику звали Евой. Впрочем чему удивляться? Имена Адам и Ева после того как рухнул старый мир стали довольно популярными. В этих именах словно была заключена надежда на возрождение. И потом они дети нового мира, так что и имена стали весьма символичны.

Правда такую необычную девушку все звали не иначе как Мальвина. И неудивительно получить такое прозвище при волосах отдающих легкой синевой.

«Наверное еще не пришла», – подумал он.

– Она еще не пришла, – подтвердил Радар, словно читая мысли.

Адам чуть покривился. Он был далек от того чтобы думать, будто Федор умеет читать мысли, просто ему не понравились, что его можно так легко раскусить. Но что поделать, деревня есть деревня. Все у всех на виду не скроешься, не спрячешься, все про всех знают. Достаточно нескольких взглядов, чтобы пошли шепотки, подначки и всевозможные кривотолки…

Но Ева ему действительно нравилась, несмотря на то, что выглядела блеклее остальных и… этот синеватый цвет волос. Но было в ней что-то такое притягательное. Может быть просто своей необычностью, диковинностью. Да и со временем она становилась все симпатичнее, как в сказке, из гадкого утенка с годами превращалась в лебедя.

Из-за странного цвета волос ее не брали в компании другие девочки, обидно называя мутантом. Хотя кроме волос и излишней бледности не было ничего такого, чтобы называть ее мутантом. Хотя поговаривали, что она родилась от сталкера пробывшего черт знает где слишком долго и там где ходить не следовало…

Но людям только дай почесать языком, они и не до такого договорятся.

Еву из-за этих синеватых волос даже хотели поначалу как прочих мутантов родившихся с совсем уж очевидными патологиями вроде третей руки, ноги, уродства лица, излишней волосатости, каких-то костных наростов и так далее и тому подобное, удавить по так называемому Спартанскому закону, но мать как-то отстояла. А потом удавить никогда не поздно… И правда, ну подумаешь синенькие волосы, в остальном то она в полном порядке. Кровь по ночам у соседей не пьет, в волка не обращается.

– А ты с синенькой уже того… – в который уже раз допытывался Радар.

– Чего? – сразу состроил морду кирпичом Адам и вообще прикинувшись умственно отсталым, до которого доходит как до жирафа.

– Ну я говорю, ты с Му-м-мальвиной уже того, этого самого?

– В рожу дам и уши оборву, – без тени улыбки пообещал Адам, отметив оговорку, на которую он в последнее время стал реагировать особенно остро, даже болезненно.

– Молчу-молчу…

Нет, так далеко у него с Евой не дошло. Хотя конечно, ему как и любому другому нормальному парню этого хотелось. Но, во-первых, как-то уж очень невнятно у них складывались отношения, можно даже сказать боязливо, а во-вторых, как тут уединиться у всех на виду? Укромных мест тоже нет. Все близкие отношения только после свадьбы, а до – нужно как-то изворачиваться, что не приветствуется и в случае обнаружения – прямой путь под венец. Тем более мать девушки ее далеко от себя не отпускала, да и мать Адама была похоже против их отношений.

Так и переглядывались, перебрасывались ничего незначащими фразами, да во время кинопросмотров в общественном доме садились поближе друг к другу. Просто сидели и им было хорошо друг с другом даже без слов, собственно даже говорить ни о чем не хотелось.

Хотя с другими девчонками, особенно парочкой слабых на передок, можно было довольно свободно по быстрому перепихнуться где-нибудь в темном уголке, особенно если кто-то покараулит на стреме. А вот с ней сразу чувствовалось, такой номер не прокатит, с ней только всерьез, как говорится со штампом в паспорте, а так чисто сбросить напряжение и разбежаться, то не про нее.

Да и ничего не значащий быстрый секс в темной подворотне без вдумчивости и расстановки, без взаимных чувств, уже не приносил удовлетворения, даже наоборот, оставляло ощущение какой-то замаранности.

Отметившись в журнале прихода-ухода, отметки о прибытии Евы действительно не было, взялся за нехитрую работу по уходу за домашней птицей. Требовалось регулярно проверять, не снесла ли курица яйцо и в положительном случае забирать его и складировать в специальном леднике, где с прошлой зимы лежит лед, так оно дольше сохранится, нежели курица ведомая инстинктом будет его высиживать, согревая своим теплом.

Потом нужно следить за состоянием поилок, кормушек и по мере необходимости подливать воду и подсыпать еды с мелкими камешками и песком, для лучшего пищеварения. Ну и счищать помет с поддона изрядно накопившийся за ночь и далее появляющийся днем, чем собственно уже и занимался Радар, но скоро наступит его очередь.

Кроме того время от времени какая-нибудь курица каким-то чудом выбиралась из клетки и начинала гулять, того гляди совсем убежит, став обедом для какой-нибудь крысы-мутанта. Беглянку естественно требовалось изловить и затворить обратно, чтобы этих монтекристо в перьях не вычли из и без того скудной зарплаты.

Бывало приходили в конец обнаглевшие крысы, поодиночке или мелкими бандгруппами. Их отстреливала из рогаток молодежь. Ну а если нападала достаточно крупная стая, то для этого всегда наготове имелся дробовик и пара охотничьих двустволок.

– А-а! – вскрикнул Адам и выдернул палец из клетки.

– Что случилось?! – подбежал к нему Федор.

– Курица за палец укусила! До крови! Я хотел яйцо забрать, а она как цап меня за палец тварь такая!

В качестве подтверждения Адам продемонстрировал окровавленный указательный палец. Кровь медленно сочилась из порезов.

– Ни фига себе… Но может ты о проволоку поцарапался?

– Да нет же! Своими глазами видел, как она меня хватанула за палец. Говорю тебе, она зубастая! Разве может обычный клюв такие раны оставить?!

А ранки действительно были весьма специфические.

– Не может быть!

На шум подошли старшие. Узнали что за шум-гам и внимательно осмотрели рану. Кусачую кудахчущую и недовольно хлопающую крыльями курицу осторожно вытащили из клетки и пристально рассмотрели ее клюв.

– Действительно зубастая, – с несколько ошарашенным видом констатировал бригадир смены Юрий Михайлович.

Среди собравшихся работников пробежал шорох изумленных шепотков.

– Курица мутант!

– Мн-да, дела… – проронил бригадир и засунул мутантную курицу обратно в клетку, где она тут же снесла яйцо.

– Вы ее оставите тут? – удивился Адам.

– А что с ней делать?

– Но она же мутант! Монстр!

– Ну и что? Яйца-то она несет.

– Несет… – тупо кивнул Адам.

– Ну вот, а больше нам от нее ничего и не надо, – кивнул Юрий Михайлович. – Яйца они яйца и есть. Не излучают ведь… Главное чтобы из них уже реальные мутанты не развились. А так… – пренебрежительно махнул он рукой. – И вообще ребята, что в этом такого? Ну подумаешь зубы у курицы появились…

– Да что вы такое говорите?! Отнеслись к этому так будто у нее не зубы отрасли, а… а… ну что-то незначительное!

– Ну что касается значительности или незначительности зубов у курицы и стоит ли по этому поводу так сильно волноваться, то все относительно.

– Это вы сейчас к чему?

– К тому, что если вспомнить, кто являлся предками у птиц, так я лично в этом ничего такого особого и удивительного не вижу.

Подбежала с аптечкой Ева, на которой была в том числе медицинская часть, и обеззаразив рану йодом, принялась перебинтовывать Адаму палец чистым лоскутком тряпочки из-за ветхости переведенной в разряд бинтов.

«И когда она только появилась? – недоуменно подумал Адам, снова почувствовав как хорошо ему рядом с ней. – Ради этого можно по десять раз на дню раниться. Надо бы запомнить эту курицу…»

– Спасибо…

Мальвина улыбнувшись под строгим взглядом своей матери, всегда работавшей с ней в одной смене, чтобы девчушку не обижали, а теперь еще и не приставали, убежала обратно.

– А кем были их предки Юрий Михайлович? – заинтригованно спросил Федор.

– Динозаврами.

– Это такие доисторические монстры?! – недоверчиво переспросил он.

– Да. Недавно как раз про них фильм в клубе показывали. «Парк юрского периода», называется. Смотрели?

– Конечно смотрели! И вы утверждаете, что курицы их потомки?!

– Именно.

– Обалдеть… Нет, не верю! Это шутка такая да?! Вы нас разыгрываете?!

– Нет, не разыгрываю. Это доказали ученые еще до Катастрофы, – серьезно сказал бригадир. – У них очень похожие скелеты, особенно лапы. Сам посмотри, ноги у них чешуйчатые.

– Точно… – кивнул Федор, тут же посмотрев на лапы у ближайшей курицы.

– И потом если есть эволюция, то почему бы не запуститься процессу инволюции? Или деволюци? В общем не важно… почему бы не запуститься процессу вспять?

– А такое разве возможно? – удивился Адам.

– А почему нет? Если однажды из чешуи развились перья, то почему невозможен обратный процесс. Кстати ученые как-то экспериментировали с этим делом и добились определенных результатов. А уж после того как нам на голову свалился этот треклятый астероид с внеземной жизнью, да потом еще наши всякой мутагенной отравой побаловались ее уничтожая, то чему удивляться, что в совокупности это дало такой эффект?

Федор еще раз с интересом взглянул на зубастую курицу.

– А ведь у нее даже перья меньше… и ноги более чешуйчатые…

– Да ребятки, похоже круг эволюции действительно замыкается… На смену динозаврам в конечном итоге пришли люди. Кстати тоже говорят после великого катаклизма исчезнувшие, и тоже космического, метеорит упал правда обычный… хотя теперь уже кто его знает, может такой же заряженный вирусами как Апофис… И вот после нового космического удара динозавры снова возвращаются из исторического небытия. Говорят же кстати, что уже птеродакли летают. Раньше считал, что брехня полная, выдумщики всякие треплются, но сейчас я не стал бы утверждать это столь категорично. Более того уже откровенно склонен верить подобным россказням, – тихо добавил бригадир, кивнув на клетку с зубастой курицей сидящей в своем гнезде как ни в чем ни бывало и с интересом поглядывая на людей то одним, то другим глазом на свой птичий (птичий ли?) манер.

Друзья согласно кивнули. После такого доказательства можно поверить не только в летающих птеродаклей но и в ожившего, точнее возродившегося тираннозавра Рекса.

– Бр-р-р…

– Я даже боюсь представить, как будет в скором времени выглядеть наша куриная ферма, – усмехнулся Адам.

– Да уж, веселого мало, – тоже улыбнулся бригадир. – Клетки с маленькими динозаврами несущих яйца. Это действительно та еще будет картинка!

– А уж как у них яйца тогда будут забирать! – хохотнул Федор. – Все пальцы пооткусывают к чертям! Я уже боюсь к ним руки совать… так ведь действительно без пальца не долго остаться. Нужно срочно кольчужную перчатку делать. Без нее я больше туда руку не суну.

– Ну, к этому времени наверняка сделают настоящую линию с автоматическим забором яиц. А с перчаткой это ты верно подметил. Сделаем.

* * *

Ажиотаж вокруг курицы спал, тем более выяснилась что эта зубастая такая одна и скучная работа продолжилась. Правда на этот раз она была не такой уж скучной. Любое движение курицы головой провоцировало немедленное одергивание руки. Впрочем, к концу смены все вошло в привычную скучную колею. Курицы, в том числе зубастая, больше никого не кусали.

Адам стал подумывать чем заняться по окончании смены.

Делать особо действительно нечего. Из всех развлечений только старые книги перечитанные по три-четыре раза, да фильмы, показываемые раз в день, в смысле вечером на большом ЖК-экране с диагональю полтора метра. Энергию получали от дюжины ветрогенераторов и одной маленькой гидроэлектростанции, для чего пришлось перекрыть русло речушки, создав довольно внушительное водохранилище.

Такие телевизоры являлись очень большой ценностью, никто их больше не производит, большая часть подобной электронной аппаратуры после войны с Заразой с применением ядерных бомб вышли из строя, потому часто не использовали, берегли ресурс до последнего.

Кассеты и диски так же являлись большой ценностью. Они, особенно кассеты, после нескольких лет хранения в неудовлетворительном состоянии быстро портятся. Диски более долгоживущие, но и они не вечные.

Но потом еще не факт что показываемый фильм он еще не видел или понравился настолько, что его можно пересматривать несколько раз. Такое случалось довольно часто. Многим не нравились ужасы, постапокалипсис, о мертвяках и тому подобном. Оно и понятно, они и так живут в ожившем кошмаре и самом настоящем постапокалипсипсе.

О войне тоже смотрели с неохотой. Заварушки то и дело случаются, года не проходит, чтобы где-то не возник маленький локальный конфликт. В свое время и Бондское баронство не обошла стороной война. То Бондарев с кем-то чего-то не поделил и шел на кого-то войной, но на него наезжали с пальбой. В этом плане общее название «Братский анклав» для территории, где достаточно компактно проживали люди, звучал как издевка. Уж чего-чего, а братских чувств людям как раз не хватало. Мало того что окружающий мир словно стремился поглотить людей, так и сами люди друг друга изводили по мере своих сил. А сил на это у них есть и немало.

Большей популярностью пользовались различные комедии, любовные истории, просто документалистика.

Да и то не всегда. Нелегко смотреть о том, что было, как жили люди раньше, на чистой и безопасной планете, хоть и плакались о загрязнении окружающей среды, и как им приходится существовать сейчас, что называется почувствуйте разницу. Это, мягко говоря не очень-то воодушевляло – душу рвало.

«Может потому так много пьющих и нарков? – подумалось Адаму, далеко не в первый раз. – Может тогда вообще лучше запретить показы? Или они тоже стали своеобразным наркотиком, без которого не прожить? Знают, что будет плохо, но и не смотреть невозможно».

Случалось впрочем, что в Тунак заглядывала странствующая труппа артистов, редко, ибо Бондское баронство находилось на самой окраине Братского анклава, но все же случалось. Но их представления Адаму совсем уж не нравились. Не понимал он этого искусства, кривляния на сцене. А вот тот же Федор очень даже обожал. Просвещенный, хотя по виду не скажешь.

Ну и последнее развлечение – байки и новости передаваемые из уст в уста, так что вскоре новости прошедшие через пятые-шестые руки и обросшие дополнительными подробностями переходили в разряд баек особенно если они изначально были невероятными по своей сути.

Чтобы окончательно не свихнуться люди обзаводились различными хобби. Кто-то что-то мастерил из никому ненужного хлама, кто-то лепил скульптуры из глины, резал из дерева и так далее и тому подобное. Но и тут Адам ничем не выделялся, не мог он найти себя в хобби. Оставалось только книжки читать.

Приятели налегли на работу, а то курицы словно задались целью им эту работу подвалить, после кормежки начали активно гадить, нести яйца и опустошать поилки.

– Слышал, на севере опять что-то неспокойно… – доверительным шепотом сказал Федор, покосившись на взрослых, когда образовалось свободное от работы время.

– Нет, а чего там? – без особого интереса поинтересовался Адам.

И сам себе удивился, своей полной апатичности, наверняка тревожным вестям. Ведь известно, что если в одном месте аукнется, то в другом обязательно откликнется. У серьезного конфликта есть нехорошее свойство разрастаться, втягивая в себя все новых участников. И спрашивается, чего людям мирно не живется, когда их и так осталось с хрен да маленько, так нет, надо еще собственное поголовье сократить.

– Слышал будто Аталанские хотят подмять под себя Юрьевское баронство.

– Понятно. Не в первый раз.

Так называемое Аталанкское графство действительно уже дважды за последние три года пыталось подмять под себя соседнее баронство. Несмотря на совершенно неравные весовые категории, два городка и дюжина деревень общей численностью населения в пятнадцать тысяч человек у графства и пять деревень с полутора тысячью душ у баронства, аталанксы каждый раз уходили ни с чем. То что юрьевским помогал соседнее баронство Тур, можно было не считать, так как оно было не больше Юрьевского, а то и поменьше в численном выражении населения.

Не очень понятно зачем собственно граф хочет прибрать к рукам юрьевских и несомненно их соседей туровских, ведь они окраинные и через них не проходит никаких путей сообщения, как и сырьевом плане небогатые.

«Разве что завоевание ради завоевания?» – подумал Адам.

Войны по подобным причинам тоже случались. Всегда найдутся сластолюбцы, а чем больше территории под властью, тем больше людей зависит от твоей воли и это кому-то в дикий кайф.

– Нам это не страшно, – отмахнулся Адам. – Где они и где мы. Лишь бы на наших соседей светолобовских и среднемуйцев не напали.

– Это – да, – согласился Федор. – Мигом перекроют нам кислород. А у нас даже никаких дополнительных ходов нет. Только по основной линии и можем сообщаться с другими…

Что касается появление таких административных единиц с такими архаичными названиями как баронства, графства и прочая, с соответствующими абсолютными формами правления и взаимоотношения, то этому имелись свои причины.

Спустя годы после падения астероида, судорожной борьбы с Заразой, огромных человеческих жертв и наступившей за этим всеобщей анархии, наступило время выживших. И люди выживали как могли закукливаясь в своих тесных сообществах деревнях, селах и городках не принимая никого со стороны. Все боялись, что вместе с чужаками придет Зараза.

Но нашлись люди, где-то надыбавшие оружия, как правило военные или полицейские, в общем всякого рода силовики, начавшие процесс «собирания земель». Иногда это были достойные люди действительно хотевшие изменить ситуацию к лучшему, хотя бы на небольшом участке территории, но чаще на вершину олимпа возносились маргиналы желавшие лишь личной власти.

Стали покоряться населенные пункты городки и деревеньки. И как-то само собой образовались чуждые русскому слуху баронства, графства, герцогства. Впрочем и привычные «княжества» ничем не отличались от чуждых наименований, суть у них была одна – подчинение людей силой оружия и сбор налогов. В обратную сторону как правило ничего не шло.

Установилась самая настоящая феодальная власть, со своими законами, армиями, поборами… даже там где на вершину олимпа вознеслись достаточно вменяемые люди. Просто время наступило такое, что не до демократической болтовни, действовать зачастую требовалось быстро и решительно.

– И зачем им это только нужно? – недоумевал Радар. – Взять с новых территорий особо нечего, только силы распылять для контроля завоеванного. Территория ради территории?

– Да кто их знает? Может моча в голову ударила? Мало ли что? Может у них там свой Наполеон завелся решивший захватить весь Анклав.

Анклавами назывались территории на которых относительно компактно проживали люди. Какие-то области уцелели лучше других и куда стекались выжившие сбегая от всякой заразы и мутантов. Прочие территории опустели полностью и между анклавами могли тянутся многие сотни километров пустой территории называемых Дикими землями.

Анклавы объединенные под одной рукой звались уже королевствами или царствами в зависимости от желания узурпатора. И очень редко когда республиками.

На данный момент количество анклавов на территории России насчитывалось порядка десяти. Может их было больше, но не все желали о себе заявлять. Какие-то были больше Братского, какие-то меньше, но считалось, что общее их население насчитывает от двух до двух с половиной миллионов. Немного, учитывая сколько жило людей раньше.

По остальному миру дела обстояли не лучше, а то и хуже. Особенно это касается густонаселенных стран таких как Китай и Индия. Там зараза в их благодатном климате распространялась особенно быстро. Имелась информация всего о трех анклавах в Китае и пяти в Индии.

Что касается Диких земель, то абсолютно пустыми они конечно не были. Там встречались поселения, даже городки, но очень редко. Гораздо чаще там встречались морлоки – люди подвергшиеся мутации инопланетным ДНК. Одни мутанты жили себе мирно, никого не трогали, по сути они те же люди, просто уроды. Другие – просто дикие животные. Прибежищем последних служили большие города. Именно оттуда они время от времени отправлялись в набеги на Анклавы и королевства и тут уже всем приходилось отбиваться сообща забывая о разногласиях и обидах.

– Ну это вряд ли… в том смысле что это вряд ли кому-то удастся. Раньше такие попытки предпринимались не раз и никому не удавалось.

– Как знать?.. Может очередной воитель озверев от скуки, решил что ему это удастся и он сможет стать королем дабы зваться его величеством. – Пожал плечами Адам. – По крайней мере захватить Анклав вполне реально.

– Наверное, – согласился Федор. – Но все равно странно как-то. Вот так вот взяться за оружие и пойти войной на соседей, чтобы один человек мог потешить свое самолюбие, упиться властью.

– Мне это тоже непонятно, – кивнул Адам. – Но говорят что власть это как наркотик и ее всегда мало, хочется все больше и больше.

– Но почему другие люди соглашаются воевать за кого-то? Их могут убить только из-за того что кто-то захотел чтобы его отныне звали не бароном, а графом или не графом, а герцогом или вовсе королем.

– А вот даст тебе наш барон решивший стать графом в руки оружие и скажет идти и воевать. Ты что сделаешь?

– Э-э…

– То-то и оно… пойдешь как миленький и будешь стрелять в тех на кого укажут.

– Сбегу.

– А родители? Они могут пострадать из-за твоего дезертирства.

– Хм-м… но есть ведь и те кто по собственной воле воюет.

– Наемники… они воюют за деньги.

– А как же добровольцы?

– Для меня они просто дурни которым запудрили мозги, особенно это касается религиозных фанатиков, – сказал Адам. – Хотя конечно может быть и несколько другой вариант…

– О чем это ты?

– Наш доктор дядя Матвей рассказывал как-то историю о мореплавателях замерзших в паковых льдах где-то у берегов Канады.

– Я не слышал… – пробормотал Федор, на несколько мгновений задумавшись для проверки архивов своей памяти и тут же с жаром попросил: – Расскажи!

– В общем совершали эти мореплаватели какое-то путешествие, но чего-то не рассчитали с курсом, заплыли дальше на север чем следовало да еще в зиму и замерзли. В общем делать нечего, помощи ждать тоже неоткуда, продовольствие и топливо кончаются, половину своего деревянного корабля и так уже на дрова пустили, другую половину вот-вот льды раздавят как гнилой орех и чувствуя что скоро наступит окончательный каюк решили они пробиваться на юг. Вот только не пробились они никуда. Потом когда их почти столетие спустя нашли, выяснилось что они ходили кругами вокруг своего корабля, таская с собой невообразимое количество совершенно ненужного хлама вроде кресла-качалки, тяжелого стола, сундуков с одеждой, тяжелые подсвечники и так далее.

– И почему же они этот хлам с собой таскали? – заворожено спросил Радар.

– Отравились чем-то токсичным, вроде бы свинцом. В то время как раз изобрели консервы и жестяные банки к ним. А крышки запаивались каким-то токсичным металлом, не зная, что он токсичен. Вот они его и нажрались вследствие чего в массовом порядке потекли крышей. Кто-то сказал, что им этот хлам в пути жизненно необходим, вот они его и таскали, даже не думая сомневаться в правильности слов вожака.

– И ты думаешь…

– А почему бы и нет? – пожал плечами Адам. – Может они какую-то разновидность Заразы подцепили? Мозги набекрень и поплыли. Тут кому-то в башку приходит идея захватить соседнее баронство или даже весь Анклав, дескать все будет наше и житуха начнется как в раю, и остальные ее с радостью поддерживают, не задумываясь даже, а на кой фиг им все это надо и что их могут поубивать и чем жизнь будущая будет, если им все же повезет выжить и не стать калекой, кардинально отличаться от нынешней.

– Бр-р… – вздрогнул Федор. – Я бы не хотел, чтобы со мной вот так же произошло… чтобы я повелся на какую-то глупую идею приняв ее за истину в последней инстанции.

– Да уж, хорошего мало. Но вся гадость в том, что мы не сможем этого определить и уж тем более воспротивиться, ведь крыша уже улетела и помахала нам на прощание рукой.

– Надеюсь что сможем…

– Будем надеяться, что так, – кивнул Адам, но сердце неприятно сжалось в ощущении чего-то гадостного.

Вся смена прошла под этим еще более чем обычно давящим ощущением. Как бы плохо ни было, но худой мир лучше доброй войны. Баронство Бонд уже давно не сотрясало ничего подобного. Барон вроде как остепенился или может понимает, что рассчитывать ему особо не на что. Так что сражения проходили где-то далеко. А если их и захватят, то скорее всего однажды просто узнают что перешли в подчинение того или иного владетеля и налоги нужно отправлять по другому адресу. Никто особо с этим не заморачивался. Какая собственно разница простым людям кому платить?

* * *

Похоже староста Бочаров тоже не на шутку встревожился слухами о возможном конфликте Аталанкского графства с баронством Юрьевским. Выразилось это во внеплановых учениях. В так называемой армии самообороны состояли все кто мог держать в руках оружие и приучали к нему с малых лет. Со стрельбами правда был напряг. Ополченцы за все время отстреляли максимум по десятку патронов, так исключительно лишь ради того, чтобы знать, как это в реальности происходит.

Так Адам Соколов, как и все мужское население и частично женское, знал и умел обращаться со всем арсеналом, от переделок в боевые газовых пистолетов и раздолбанных полицейских ПМ, до охотничьих карабинов «сайга».

Увы, но настоящего боевого оружия вроде «калашей», не говоря уже о пулеметах, тем паче всяких там гранатометах, в Тунаке не имелось. Только охотничье. Все самое лучшее оружие естественно хранилось на складах владетеля и вооружались им только дружинники.

Собственно они в большей степени и обязаны оборонять поселения баронства от врагов будь то люди или мутанты. Ополченцам надо лишь дождаться подхода помощи, благо что все деревни находятся буквально в десятке километрах от Бонда.

Впрочем, и того что имелось в поселениях хватало с избытком чтобы устроить если не настоящую войну, то по крайней мере отбиться от мелких банд супостатов и мутантов то и дело выходивших к людям мелкими группами. В конце концов они «внешние» владения, это не «внутренние» земли, где от всяких мутантов не говоря уже о разбойниках избавились давным-давно. По крайней мере, так все думали. Так спокойнее.

Адаму с Федором на двоих дали одно ружье. Предполагалось, что второй возьмет оружие напарника, если первого стрелка ранят или того хуже – убьют.

– Дай мне ствол… – тихо попросил Радар.

– Зачем?

– Ну дай!

Федор невольно покосился на группу хихикающих девушек. Адам это не мог не заметить.

– Понятно… держи.

Соколов передал ружье Липецкому и тот с гордым видом занял позицию на стене частокола.

– Не лопни только. А то ишь, надулся как индюк, – не смог не подначить приятеля Адам.

Федор немного стушевался и перестал пыжиться.

Сами учения заключались в том что «ополченцы» имитировали отражение нападения противника. Считалось, что это должно воодушевить и вселить в уверенность в том, что враг не пройдет. Хотя на взгляд Адама выглядело это довольно комично. Что подтверждали смешки девушек и откровенные подначки со стороны женщин.

Адам отыскал в рядах Еву. Заметив его взгляд, она слабо улыбнулась.

Для поддержания боевого духа населения Тунака, вечером в клубе в прокат запустили какую-то военную драму. Качество фильма оставляло желать лучшего, изображение мутное, а звук так и вовсе, то едва прослушивался, то гремел как лист жести. То еще испытание. Пиратская копия.

Впрочем, Соколов не всматривался и не вслушивался. Во-первых, фильм этот он уже видел, а во-вторых, все его внимание занимала Ева сидящая рядом. Может общее ощущение опасности, навеянное слухами и учениями, или просто ему надоело ждать, но он так или иначе осмелев, где-то к середине фильма с бешено колотящимся сердцем сжал ее руку в своей ладони.

Ева не вырвала свою руку. Тут даже самому тупому стало бы ясно о благосклонности девушки, а Адам тупым не был.

– Подожди моего сигнала… – отрывисто и давясь словами шепотом произнес Соколов и первым вышел из зала, молясь, чтобы в холле никого не было.

Потому как если там кто-то есть, то незамеченным в библиотеку пробраться не удастся. На счастье Адама в холле никого не оказалась и более того, на дверях библиотеки условного сигнала в виде обычного камушка не было, что означало отсутствие там посторонних.

Пока никто не зашел в клуб или не вышел, Адам юркнул внутрь и махнул дожидающейся сигнала Еве рукой, тут же прикрыв дверь.

В небольшую щелочку плохо закрывающейся двери, до починки которой никому нет никакого дела, Соколов наблюдал, как Ева быстро отпросившись у матери, причину подобрать не трудно, фильм идет уже час без рекламных пауз, во время которых можно было справить все дела, также покинула сообщество зрителей.

К счастью для парочки мать девушки не пошла вместе с ней, как то бывало раньше, видимо не заметила, что и Адам отсутствует в зале, а больше «бояться» некого, и девушка беспрепятственно вышла из зала.

Схватив девушку за руку, Адам бросился к в библиотеку, тем более что послышались чьи-то гулкие шаги снаружи и в клуб вот-вот кто-то войдет и все пойдет прахом.

Ева вопреки опасениям Адама оказалась едва ли не более страстной чем он, тем более что они оба понимали – времени у них мало, так что всякие долгие прелюдии сейчас не для них и отдались друг другу со всем пылом каким только могли.

Да, с ней все оказалось не так как с другими. Их обоих захватила бешеная страсть, будто у них это первый, хотя судя по всему у Евы так и было, и главное последний раз в жизни.

Адам потом долго удивлялся тому как они эти полки с книгами не обрушили на пол, а на шум не сбежалось все киноманы, а главное мать девушки, потому как под конец, по крайней мере, они уже не могли сдерживаться. Но пронесло, видимо кино оказалось все же интереснее какого-то глухого шума со стороны библиотеки.

– Адам… – прижалась девушка к парню.

– Все будет нормально Ева, – покрепче обнял он ее. – Я завтра же утром приду к вам и попрошу твоей руки и никто нам не указ.

Ева только счастливо улыбнулась.

Мать девушки вообще словно забыла про свою дочурку, увлеченная переживаниями киношных героев, смахивала выступавшие слезы, и опомнилась лишь, когда дочь вновь присоединилась ко всем уже в конце фильма.

– С тобой все в порядке дорогая? – озабоченно спросила она. – Ты так долго… Может что-то не так?

– Лучше не бывает ма… – улыбнулась в ответ Ева. – Лучше не бывает…

Если мамаша что и поняла, то не подала виду. Может решила что девочка и впрямь уже взрослая и чему быть, того не миновать. В конце концов от этого никуда не деться, рано или поздно случится.

Адам. Братский анклав

Подняться наверх