Читать книгу Баллада с неба - Ярослав Анатольевич Климанов - Страница 4

Земля

Земля – большой отель для проезжающих

в далёкие-далёкие края.

В отеле есть места для всех желающих.

Здесь повстречались вместе ты и я.

Здесь всё так удивительно устроено,

и те, кто здесь живёт немного дней,

порою склонны думать: «Это – Родина.

Нам будет трудно расставаться с ней».

Хорошая стоянка на пути.

И ешь и пей, и радуйся судьбе.

И только благодарностью плати

за всё, что посылается тебе.

В большом отеле можно много странствовать,

меняя облик, имя, номера,

и много жизней жить, и долго здравствовать,

и забывать, что было лишь вчера.

Здесь можно сеять зло и разрушения,

а можно всем и каждому служить,

и лишь любовь носить как украшение,

которым стоит вечно дорожить.

Хорошая стоянка на пути.

Ты ненадолго заглянул сюда.

Решай сейчас, куда тебе идти,

когда оставишь землю навсегда.

Когда настанет время уходить,

ты ничего не сможешь взять с собой.

И из всего, чем можно заплатить,

одна любовь останется с тобой.

Хорошая стоянка на пути.

Твори добро и радуйся судьбе.

И только благодарностью плати

за всё, что посылается тебе.

Великое время

Великое время даёт нам лекарство

тревог. Так придумал Творец,

чтоб выжили мы и прогнали лукавство

и злобу из наших сердец,

чтоб мы изменились,

чтоб сердце окрепло

на светлом пути,

чтоб беды забылись

и, выйдя из пекла,

мы другу сказали: «Прости!»

Великие люди в своём бескорыстье

вселяют в нас веру в любовь.

Мгновенья летят, как осенние листья,

но мы возвращаемся вновь

к их жизни, к их книгам,

к их мудрому слову,

чтоб истину снова открыть

и вновь прочитать

и понять по-иному

всё то, что сумели забыть.

Меняются лики и даже возможно

в движенье стремительных дней,

что кто-то великий вдруг станет ничтожным,

как днём свет ночных фонарей.

Но будут герои, чей голос нетленный

звучаньем целительных фраз

как вестник любви,

как подсказка Вселенной,

навеки останется в нас.

Великие песни дают нам надежду

и силу не сбиться с пути.

И, слушая их, прозревают невежды,

а мудрому легче идти.

Мы черпаем в них

вдохновенье и радость,

и силу любить и служить.

В них честность и совесть.

В них свежесть и сладость.

В них счастье и вечная жизнь.

Два берега

Два берега. Между ними река.

Потоки безмолвны.

Мгновения, годы, эпохи, века

похожи на волны.

Из двух берегов лишь один, как скала,

незыблем и прочен.

Второй же красив, но влиянием зла

незримо подточен.

На том берегу, что туманом сокрыт, –

блаженство и знанье.

На том, что огнями рекламы горит, –

таится страданье.

Из двух берегов каждый миг к одному

живущий стремится.

Но видимость только известна ему,

легко ошибиться.

Когда я живу на родном берегу,

то счастлив, не скрою.

Но вмиг до другого добраться могу,

ведь выбор за мною.

Чудесный кораблик желающим дан –

мечтайте, плывите.

А кто настоящий его капитан –

вы сами решите.

Вспоминая

Вспоминая о том, для чего я живу,

я поднимаю взгляд на молодую листву,

её ласкает солнце, и вот она сожжена.

Осенний лес догорает

миллионом огней,

и значит, – время желает

сжечь листву моих дней.

Я словно зритель,

пришедший сюда посмотреть,

как они будут гореть.

Осень напомнит мне:

скоро смена одежд.

Наступит по весне

время больших надежд.

Всё расцветёт опять,

вновь наши дни сгорят.

Нам суждено менять

изношенный наряд.

Вспоминаю теперь

каждый вздох, каждый шаг,

понимаю, что я, невидимка-душа,

проживаю в костюме,

пошитом на фабрике грёз.

Эта внешняя ткань так тонка и нежна,

что может быть за мгновение повреждена,

страшны ей стрелы и пули, и ветер,

жара и мороз.

Осень напомнит нам:

скоро смена одежд.

Цветущая весна

нам не даёт надежд.

Будем смотреть опять,

как наши дни горят.

Нам суждено менять

изношенный наряд.

Вспоминаю теперь, кто же истинный я.

Это трудно, поверь. В ателье бытия

я примеряю костюмы из плоти,

живу в забытьи.

Мне, в общем, лестно носить

каждый новый наряд,

я привыкаю в нём жить,

Только мне говорят,

что этот временный мир,

словно сон, словно грёзы мои.

Что протрезвит меня?

Что прервёт забытье?

Что и зачем менять,

если мир – ателье?

Те, кто в него попал,

роли свои творят.

Кто-то живущим дал

нужный теперь наряд…

Вновь и вновь

Вновь и вновь проходя

всю земную юдоль,

я искал для души дождя,

что стал бы душе живою водой.

Я искал для души тепла,

ветра в поле и друга в пути.

Я пытался уйти от зла,

надеясь однажды найти

мир, исполненный радости и красоты,

где прибежище жизни и смысл мечты.

Ожиданьем грядущего счастья терзая себя,

я бродил по земле, никого до конца не любя.

И всё-таки наконец

я узнал от людей

о сокровище всех сердец,

о самом главном в судьбе моей.

И открылись мои глаза,

и в сердце лёд начал таять вдруг,

ветер в поле тогда сказал:

«Нашёлся твой вечный друг.

Он – источник всей радости и красоты!

Он – прибежище жизни! Он – смысл мечты!

Он повсюду с тобой, без него невозможно, нельзя!

Он даёт нам любовь. Что же ты не умеешь взять?

Что ж так быстро течёт

жизнь твоя – ожиданий река?

Отчего тебя не влечёт

правда – та, что горька?

Видно, в сердце крепка броня.

Твой мир опять становится пуст.

Но попробуй на миг понять:

любовь не проста на вкус».

Старенький театр

Старенький театр. Любопытные взоры.

В зале свистят, и выходят актёры.

Пёстрые маски, формы, одежды.

В небе, как в сказке, – Солнце надежды.

Сцена сияет очень красиво.

Свет впечатляет. Есть перспектива

и ожиданье, что представленье

даст не страданья, а наслажденье.

Встречи, объятья. Ссоры, раздоры.

Сёстры и братья, люди-актёры.

Губы и руки. Страстные сцены.

Счастье и муки. Клятвы, измены.

Юность, желанья, зависть, стремленье;

Грех, покаянье, старость, прозренье,

память, утраты, пламя страданий,

долг и расплата, крах ожиданий.

Поиски правды, вера, сомненья.

Мудрые правы: ценность – смиренье.

Только актёров душит усталость,

кажется, будто любви не осталось.

Греть перестала сердце надежда.

Навзничь упало тело-одежда,

тело-рубаха, тело-квартира.

Музыка Баха, музыка мира.

Песня прощанья. Блеск декораций.

В зале рыданья. Грохот оваций.

Алые розы, все в восхищеньи.

Ленты и слёзы, будни, забвенье.

Сердце искало счастья иного.

Сердцу так мало театра земного.

Сердце так рвётся к вечным подмосткам.

Сердце смеётся с вечным подростком

там, где приют всех историй на свете,

там, где живут настоящие дети,

там, где актёры – верх совершенства,

а режиссёры – формы блаженства,

там, где все роли вечно играют,

там, где герои не умирают,

там, где не знают горя и скуки,

там, где источник песен разлуки.

Канатоходец

Идущий по канату не топчется на месте

и в прошлое, как в пропасть, не глядит.

Он равнодушен к славе, он равнодушен к лести,

он видит цель и на ходу не спит.

Под ним, внизу, проспекты широкие, как реки.

По ним спешат зеваки в суете.

И для чего им думать об этом человеке,

идущем на огромной высоте?

Они, конечно, знают, что путь бывает узок,

но, видно, нет причины, чтоб рискнуть.

А он не замечает их пиджаков и блузок,

он попросту проходит этот путь.

Припев:

Натянутый канат –

дорога для души.

Ты повернуть назад

от страха не спеши.

Кто по нему идёт

вперёд к своей мечте,

прибежище найдёт

в прекрасной высоте.

Он времени не тратит, чтоб созерцать улыбки

охотниц разделить с героем жизнь.

Ему, конечно, хватит всего одной ошибки,

чтоб им в угоду голову сложить.

И даже если свыше он рухнет, как в колодец,

и кончит жизнь на плитах мостовой,

на небесах запишут: «Он был канатоходец.

Он ради многих рисковал собой».

В чём смысл аттракциона, любой поймёт когда-то,

увидев цель его, что так сладка,

и к ней пойдёт по жизни, как будто по канату,

на прочих не взирая свысока.

Припев:

Натянутый канат…

Вся жизнь – ответ

И, позабыв себя,

вновь становиться собой,

идти сквозь обман,

сквозь иллюзий дым,

сквозь все соблазны дня

и всю свою нелюбовь,

сквозь мир страстей и грёз

к тому, что стоит за ним,

что вновь владеет мной

и вновь волнует меня,

что вдохновляет

нетленную суть искать…

И, проходя свой путь,

до глубины понять:

вся жизнь – ответ

на вопрос о том,

как себя не терять.

Дворник нашего сердца

Дворник нашего сердца жаждет очистить нас.

Он всё время на службе, каждый день, каждый час.

Дворник нашего сердца, он не спит по утрам,

Он всё время мечтает в сердце построить храм.

Он всё время танцует, он всё время поёт,

Если мы его слышим, в сердце плавится лёд.

Если в сердце ненастье, шторм, снегопад, пурга,

дворник нашего сердца расчищает снега.

Счастье селится в сердце, беды уходят прочь.

Он, бескорыстный дворник, так захотел помочь

тем, чьи сердца закрылись ради долгого сна,

тем, для кого забылись все его имена.

Он поэт и рассказчик. Слово – его метла.

Дворник нашего сердца выше добра и зла.

Он способен мгновенно в сердце рассеять тьму.

Я хочу неизменно радость дарить ему!

Любовь была так близко

Любовь была так близко от меня,

что я порою чувствовал дыханье.

Но я не мог игру её понять.

Я думал – это ветра колыханье.

Когда меня баюкала она,

мне чудилось, что шепчут что-то травы,

когда мне было больно, я не знал,

что лишь любовь мои врачует раны.

Любовь в судьбе моей

меня хранила и учила!

Любовь в судьбе моей

меня от лжи и гордости лечила!

Но я не узнавал её, о нет!

Тогда, сменив наряд и краски грима,

она являлась по-другому мне

и о любви со мною говорила.

И чтобы научить меня любви,

и чтобы стал я мудр и чист, и светел,

она пришла в дыму, в огне, в крови,

как дождь и снег, как ураганный ветер.

Любовь в судьбе моей

давала мне и память и забвенье!

Любовь в судьбе моей

средь бурь и бед являлась как спасенье!

Но я был глух к любви и похотлив.

Я принимал лишь то, что мне приятно.

Тогда любовь опять меняла лик

и объясняла всё, что не понятно.

Она стучалась в двери как война,

учила ждать и верить всё сильнее,

терпеть, служить, за всё платить сполна,

и не было покоя вместе с нею.

Любовь в судьбе моей

лекарство от иллюзий и пороков!

Любовь в судьбе моей

защита от обмана лжепророков!

Любовь всегда так близко от меня,

не связана ни радостью, ни болью,

мне помогает суть свою понять,

чтоб я любил лишь истинной любовью…

Регги

Кто-то верит, что мир – битое стекло.

Столько боли и разных мук!

Кто-то думает: «Жизнь – это просто зло

и ещё океан разлук!»

Кто-то славит на каждом углу Творца,

как угодно его зови.

Кто-то – скептик, не верящий до конца

в совершенство Его любви.

Уставая от шума земных столиц,

люди ищут свою любовь

где-то там, за границами всех границ,

в закоулках иных миров.

А она, как и прежде, живёт в сердцах.

Ей всё время хочется петь.

Ей неведом царящий повсюду страх.

Ведь она – и ловец, и сеть.

Кто-то ищет во тьме вечных истин свет.

Что ж, не будем мешать ему.

Кто-то, может быть, даже нашёл ответ,

кто мы, где мы и почему.

Кто-то к счастью стремится, бежит от бед,

изнывает огнём надежд.

Кто-то смог успокоиться сам в себе,

Кто-то выехал за рубеж.

Уставая от шума земных столиц,

люди ищут свою любовь

где-то там, за границами всех границ,

в закоулках иных миров.

А она, как и прежде, живёт в сердцах.

Ей всё время хочется петь.

Ей неведом царящий повсюду страх.

Ведь она – и ловец, и сеть.

Вдохновение

Что тебя вдохновляло,

когда ты бродил один по дорогам судьбы?

Что тебя согревало,

когда замерзал и думал о крахе борьбы?

Что тебя поднимало,

когда уставал и падал на землю без сил?

Что не верило – знало,

когда ты не знал, зачем этот мир посетил?

Что тебя утешало,

когда ты от бед

рыдал и всем телом дрожал?

Что горело, спасало,

как истины свет,

когда ты во тьму попадал?

Кто тебе посылал

и врагов, и друзей,

чтоб каждого ты оценил?

Кто тебе помогал

в этом мире людей?

И кто и зачем сотворил

это солнце над нами

с изменчивой бледной луной,

это небо, как знамя,

зовущее нас за собой,

это звёзд отраженье

в искрящихся жизнью глазах,

и покой, и движенье,

и весть о любви на устах?

Кто никак не менялся,

когда от тебя навек уходили друзья?

Кто с тобой оставался,

всё время любя, как чистая совесть твоя?

Кто ни разу не предал,

когда большинство забыло, неправде сдалось?

Кто о смысле поведал,

вскрывая его?

Кто был для тебя словно ось?

Кто средь бурь и крушений,

как в море маяк,

к решенью тебя приводил?

Кто средь многих сомнений

давал тебе знак,

чтоб ты сам себя победил?

Кто в тебе не сдавался,

не врал никогда

и вёл тебя снова вперёд?

Кто тебе признавался

безмолвно всегда,

что снова и снова взойдёт

это солнце над нами?

Кто делался бледной луной?

Кто взвивался, как знамя,

зовущее нас за собой?

Кто блестел отраженьем

в искрящихся жизнью глазах?

Кто покой? Кто движенье

и весть о любви на устах?