Читать книгу Тульский Зубодёр - Юлия Александрова - Страница 3

Тишину в комнате разорвал не крик Антона. Её порвал тонкий, навязчивый вибрирующий гудок. Он шёл из кармана плаща доктора.

Зубодёр замер. Щипцы в его руке остановились в сантиметре от раскрытого рта Антона, который уже зажмурился в ожидании конца. Не моргнув, Зубодёр опустил инструмент, снял перчатку и достал из кармана устройство. Это был монолитный кирпичик «Nokia», цвет корпуса слился с потёртой краской в сумраке. Экран светился ядовито-зелёным.

Он нажал кнопку и поднёс аппарат к уху.

– Да.

Прослушал. Лицо, и до того неподвижное, стало похоже на маску из старой кожи.

– Понял. Через сорок минут.

Он положил трубку, не прощаясь, и с той же методичной педантичностью начал складывать инструменты обратно в дипломат. Клац-клац-клац. Каждый на своё место в бархатных ложах.

Антон, всё ещё прикрученный к стулу, осторожно приоткрыл один глаз.

– Всё… всё?

– Всё пока, – без интонации ответил Зубодёр, защёлкивая замки. Он поднял глаза на Антона, и при тусклом свете лампочки в его полуоткрытом рту блеснуло холодное золото. На двух клыках – коронки. На левом – аккуратно выгравированный серп. На правом – чёткий молот. Советская геральдика, вплавленная в золото на века.

– Ты получил отсрочку. Используй её с умом. Подумай о патефоне. Я позвоню.

Он встал, снял вторую перчатку, свернул её в аккуратный рулончик и сунул в тот же карман, что и телефон. Взглянул на часы – советские «Полёт» на кожаном ремешке. Развернулся и вышел, не оглянувшись, притворив за собой дверь в полуподвал старого питерского дома.

На улице моросил холодный дождь. Зубодёр, подняв воротник, зашагал к своей машине.

Его мозг уже работал над новой задачей: встреча в коттеджном посёлке «Северные Зори». Ключевой свидетель.

В это же самое время Максим Филимонов, инструктор по йоге с хроническим невезением в делах земных и с верой в упругую карму, нервно проверял навигатор в своём умотанном, но по прежнему бодром хюндае. «Яндекс Карты» показывали поворот через сто метров, но вокруг были только тёмный лес и непролазная дорога.

Дом 45… Чёрт, где этот поворот?» – бормотал он, отвлекаясь на огромный торт на пассажирском сиденье. На крышке торта розовой глазурью было душевно выведено: «Ниночка, 5 лет в раю!».

Волей судьбы, Макс свернул не там. На неприметную грунтовку. И упёрся в точно такой же тёмно-бордовый коттедж, как на фото в объявлении. «Ну, наконец-то!» – выдохнул Максим, вытащил из багажника сумку с шариками, бутылку игристого «Абрау-Дюрсо» и, прихватив торт, поспешил к двери под моросящим дождём.

Дверь была приоткрыта. «Странно», – мелькнуло у него. Но романтический порыв был сильнее. Он толкнул дверь ногой.

– Сюрприз, крошка! – крикнул он, вваливаясь в прихожую.

В гостиной, у камина, в котором не горел огонь, стоял высокий мужчина в плаще. Он только что положил на журнальный столик кожаный дипломат и повернулся на звук. Их взгляды встретились.

Максим увидел сухое, жёсткое лицо, на котором время и профессиональная привычка к отсутствию эмоций вырезали бесстрастные линии.

Увидел плоские, тёмные глаза. И как тот, в ответ на его идиотскую улыбку, слегка приоткрыл рот – возможно, от удивления. В тусклом свете люстры Максиму блеснули два золотых клыка. Чёткий серп. Явственный молот.

Молчание повисло в воздухе, густое, как крем на торте в руках Максима.

– Э… – выдавил Макс, чувствуя, как ледяная волна прокатывается от копчика до затылка. – Я, кажется, не туда…

В этот момент снаружи, на подъездной дорожке, резко, с хрустом гравия, затормозили две чёрные иномарки. Хлопнули двери. Послышались грубые голоса.

Человек с золотыми коронками – взглянул на Максима. Посмотрел на его торт. На шарики в виде сердец. Мгновенная, холодная калькуляция промелькнула в его глазах. Он не знал, кто этот идиот. Но он уже был здесь. И сейчас сюда войдут другие. Не те, кого он ждал.

Он шагнул вперёд, отшвырнул дипломат под диван, и его рука, быстрая и цепкая, как стальной хват, обхватила запястье Максима.

– Молчи, – прозвучало тихо, но с такой неоспоримой силой, что Максим инстинктивно замолк. В глазах незнакомца читался простой и страшный приказ: «Не отсвечивай».

Дверь с грохотом распахнулась.