Читать книгу Сахарная империя. Цена перемен - Юлия Арниева - Страница 4

Буши-хаус стоял на самом краю парка, в той части Хэмптон-Корта, которая особенно хороша тихими вечерами с закрытыми ставнями и горящими каминами. Герцог Кларенс встречал гостей у дверей сам, без привычного для членов королевской семьи ливрейного парада и избыточной торжественности. Он стоял в простом домашнем сюртуке, с бокалом в руке.

— А, леди Сандерс! — воскликнул он, расплывшись в своей широкой улыбке. — Наконец-то явились! Миссис Джордан говорит, что вы умнейшая женщина в Англии, а я говорю, что умнейшие женщины не заставляют себя ждать.

— Вы правы, Ваше Высочество, — ответила я, делая реверанс. — Но дорога из Лондона в ноябре требует ангельского терпения. Пришлось тащиться по сплошной глине.

— Дорога везде требует терпения! — загремел он, пропуская меня вперёд. — Заходите, там уже все.

Я переступила порог и пошла по коридору, невольно оглядываясь. В доме герцога не было и следа выставочной безупречности столичных особняков Мэйфэр, где каждая подушка обязана лежать под строго заданным углом. Здесь всё дышало уютной домашней небрежностью. У самого входа, на полированном дубовом сундуке, осталась лежать чья-то забытая деревянная лодка со следами неумелой мальчишеской строжки, а чуть пониже, у подставки для зонтов, жались друг к другу маленькие, забрызганные подсохшей грязью детские ботинки.

Где-то в глубине комнат приветливо тявкнул пес, но на него никто не прикрикнул. Из полуоткрытой двери малой гостиной, мимо которой я проходила, тянуло запахом хорошего вирджинского табака, дровяного дыма и подсыхающей лаванды. Заглянув туда, я заметила брошенную прямо на подлокотник кресла неоконченную вышивку с запутавшимися нитками, а на ломберном столике — неаккуратную, явно не раз перетасованную стопку игральных карт.

«Все», к кому в итоге меня вывел коридор, расположились в большой гостиной. Гостей оказалось немного, человек восемь, не больше. Миссис Джордан сидела у камина, увлечённо беседуя с леди Кавендиш. А у высокого окна два адмиралтейских офицера — капитаны Харди и Пейджет — негромко спорили с мистером Ванситартом из министерства финансов. До меня долетали лишь обрывки фраз: они обсуждали разорительные лондонские цены на уголь, из-за которых этой зимой беднота Клеркенвелла со дня на день могла устроить новые бунты, и дефицит балтийской пеньки, грозивший сорвать зимнее оснащение верфей в Чатеме.

Форд, стоявший чуть поодаль у ломберного стола с бокалом херуса, заметил меня первым. Он негромко извинился перед своим собеседником, пересёк комнату и остановился в паре шагов от меня, вежливо наклонив голову.

— Леди Сандерс, рад видеть вас в Буши, — произнёс он со сдержанной улыбкой.

— Взаимно, мистер Форд, — попривествовала я едва заметным кивком, испытывая молчаливое удовлетворение: присутствие Форда в этом доме в очередной раз доказывало его истинный вес в Уайтхолле.

— Признаться, я удивлён, что вы приняли приглашение Его Высочества, — Форд чуть понизил голос, и в его глазах промелькнула едва уловимая насмешка. — Светские сплетники Мэйфэр уверяли меня, что в эти дни вы заняты исключительно подготовкой к... весьма знаменательному событию.

Ответить ему я не успела. Заметив моё появление, миссис Джордан поднялась с кресла и направилась к нам. Форд тут же тактично отступил на полшага назад, уступая место хозяйке дома.

Эта невысокая женщина обладала редкой для светских дам прямотой. Дороти не стала разыгрывать церемонную радость, а просто искренне улыбнулась — так улыбаются людям, которых действительно рады видеть, не тратя сил на притворство.

— Леди Сандерс. — Она ласково взяла мои руки в свои. — Я так рада. Уильям столько о вас говорил, что я начала думать, не стоит ли мне самой заняться флотским провиантом.

— Вы замените меня за неделю.

— Ну уж нет, упаси бог! — Дороти всплеснула руками с чисто театральной экспрессией. — На мне девять душ в этом доме, не считая их отца, и поверьте я едва справляюсь с ними.

— И всё же, если вы решите навестить Сауторк, я буду рада принять вас, — отозвалась я. — Парадного фарфора не обещаю, но приличный обед гарантирую.

— В Сауторк? К дымящим трубам и бондарным мастерским? — Кларенс, до этого момента громко распекавший Ванситарта у окна, мгновенно развернулся на мои слова и в два шага оказался рядом. Его обветренное лицо расплылось в широкой улыбке. — Идёт, леди Сандерс! Ей-богу, Дороти, мы принимаем приглашение. Я готов променять всю уайтхолльскую стряпню на кусок хорошего мяса в Сауторке. Кстати, о мясе... Дороти, ради всего святого, вели подавать! Я пахну этим гусем из соседней комнаты последние полчаса и готов съесть его вместе с блюдом.

— Вы невыносимы, Уильям, — она качнула головой, но в её глазах вспыхнули тёплые смешинки. Дороти повернулась к замершим в ожидании гостям и махнула рукой, без лишних церемоний увлекая всех за собой: — Прошу в столовую, господа. Пока Его Высочество не растерзал моих лакеев.

Обед в соседней комнате был накрыт по-домашнему, без вычурного французского разделения на блюда, но обильно и добротно. На крахмальной скатерти, не затеняя друг друга, теснилась вся первая перемена. Из глубоких фаянсовых супниц поднимался густой пар ароматного супа из бараньих голяшек с перловой крупой и разваренным луком-пореем. Рядом, истекая янтарным жиром, покоился запечённый гусь, начиненный кислыми яблоками и шалфеем, а на оловянном блюде дымился огромный, поджаристый говяжий бок в окружении печёного пастернака и тушёной брюквы. Вместо дорогих тепличных изысков в небольших салатниках лакеи подали домашние заготовки: мочёную бруснику и маринованные грецкие орехи. Вино — креплёный порто и легкий херус — подали в стеклянных графинах, которые гости без лишних церемоний передавали друг другу по ходу солнца.

За столом Кларенс балагурил, расспрашивал леди Кавендиш о скачках в Ньюмаркете, спорил с адмиралами о достоинствах новых каретных рессор и вообще вёл себя как радушный, слегка шумный хозяин дома. Затем разговор от общих тем плавно перетёк на экономику, и один из адмиралтейских офицеров, капитан Пейджет, угрюмо заметил, качая головой:

— Если к зиме снова вырастет цена на уголь, часть семей в портовых доках останется без отопления. Нам будет не из кого набирать матросов, господа. Парни начнут разбегаться вглубь страны, лишь бы не видеть, как их близкие замерзают в трущобах.

Я ожидала, что герцог отмахнётся или отпустит какую-нибудь из своих обычных грубых шуток про британскую закалку, но Кларенс неожиданно посерьёзнел. Его лицо утратило всякое веселье, он отставил бокал и принялся загибать пальцы:

— Жалование вдовы портового матроса с двумя детьми — от силы четыре шиллинга в неделю, если она умудряется подрабатывать шитьём парусины. Четверть угля в Лондоне сейчас стоит один шиллинг и два пенса. Плюс хлеб, аренда угла в Сауторке и налог на окна. На сколько дней, по-вашему, им хватит этой четверти угля в январские заморозки? На три? На четыре, если заколотить половину проёмов досками и гасить огонь сразу после полудня?

В столовой воцарилась тишина. Я смотрела на принца, едва сдерживая изумление: он не просто знал проблему, он знал эти грошовые, страшные цифры наизусть, будто сам каждую неделю сводил баланс в каком-нибудь подвале у Темзы.

В эту паузу миссис Джордан спокойно опустила ложечку в свою тарелку и добавила, взглянув на меня:

— Простите Уильяму эти скучные подсчёты, леди Сандерс. Просто добрую половину прошений и жалоб от приютов и вдов присылают на моё имя. Нам приходится перепроверять каждый шиллинг, чтобы эти деньги доходили до тех, кто в них действительно нуждается, а не оседали в карманах приходских старост. Мой принц очень болезн

Договорить миссис Джордан не успела. Тяжёлая дубовая дверь столовой без всякого стука приоткрылась, и в комнату, громко шлёпая домашними туфлями, вбежал мальчик лет семи в помятой полотняной рубашке. Его каштановые кудри были растрёпаны, а в глазах стояли слёзы обиды.

— Папа! — выпалил ребёнок, подбегая прямо к стулу герцога и дёргая его за рукав сюртука. — Папа, Том опять отобрал мою лодку, которую мы вчера строгали у пруда! И спрятал на шкаф!

Кларенс даже не нахмурился. Он медленно повернулся к мальчику, положил свою огромную, выветренную морскими штормами ладонь на его хрупкое плечо и ответил — абсолютно серьёзно, без сюсюканья, как разговаривают с равным офицером:

— Джордж. Если это была по-настоящему хорошая лодка, ты должен был защищать её лучше. Или построить такую, которую Том не сможет достать. Иди и забери её сам. Капитан своего судна не бегает с жалобами в Адмиралтейство из-за каждого наглого капера.

Мальчик замер, обдумывая отцовские слова, затем шмыгнул носом, решительно развернулся и унёсся обратно, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Кларенс как ни в чём не бывало взял нож и спокойно продолжил нарезать мясо на своей тарелке. Наступившую неловкую паузу поспешил сгладить мистер Ванситарт. Он тонко, по-чиновничьи улыбнулся и заметил:

— Ваше Высочество проявляет поистине ангельское терпение. Далеко не каждый джентльмен сохранил бы такое хладнокровие.

Герцог коротко хохотнул, даже не поднимая глаз от тарелки:

— У меня девять детей, Ванситарт. В таких обстоятельствах терпение приходит само, либо человек просто не выживает. Третьего пути природа не предусмотрела.

За столом дружно рассмеялись, напряжение спало, и офицеры снова потянулись к графинам с вином. Я же молча пригубила воду, отметив про себя, что в этом доме никто не делал вид, будто детей не существует, их не прятали в дальних покоях на верхних этажах до совершеннолетия и не стыдились их.

Когда обед подошёл к концу, гости медленно потянулись в большую гостиную. Мужчины сгрудились у окна, где Харди уже расстилал какую-то новую карту береговой линии, а Кларенс на минуту задерживался у буфета, наливая себе порто. Улучив момент, когда миссис Джордан отвлеклась на леди Кавендиш, я отошла к высокому камину в углу столовой.

Герцог заметил моё уединение. Он не спеша пересёк комнату, тяжело ступая по ковру, и остановился рядом, пристроив локоть на мраморную полку. Огонь бросал на его обветренное лицо резкие, колеблющиеся тени. Маска весёлого выпивохи слетела с него мгновенно, уступив место хватке опытного дельца.

— Я подписал новый контракт с Адмиралтейством, леди Сандерс, — негромко произнёс он, глядя на тлеющие угли. — Если потребуется моя помощь на производстве, сообщите. Миссис Хэнкок в прошлую нашу встречу обмолвилась, что поставщики овощей снова стали подсовывать в Сауторк какую-то гниль. Вам нужна моя поддержка, чтобы приструнить этих прохвостов?

— Пока нет, Ваше Высочество, спасибо, — я качнула головой. — Мы уже поменяли поставщика. Но если вы убедите Бейса увеличить нам процент по флотским паям, мы оба окажемся в весьма приятном плюсе.

Кларенс одобрительно хмыкнул, пригубив порто.

— С Бейсом я переговорю, это решаемо. Кстати, лорд Хейс предлагает отправить пробную партию наших сушёных наборов с ноябрьским конвоем на Мальту. Нашему гарнизону в Валлетте сейчас приходится несладко — с провиантом на острове туго, цинга косит парней быстрее, чем испанские пули. Я не против.

— Если вы не против, то я тоже, — ответила я. — Для нашего производства это будет лучшей рекламой перед весенней кампанией.

— Отлично. И ещё кое-что, — Кларенс задумчиво постучал пальцами по бокалу. — На днях ко мне подходил граф Воронцов. Его дочь посещала наше производство в Сауторке и осталась под впечатлением. Теперь граф просил показать ему конечный продукт. Я не стал отказываться. Англии сейчас нужны союзники, особенно теперь, когда мы вот-вот подпишем мирное соглашение в Амьене. Нам нужно укрепить дружбу с Петербургом.

Слушая герцога, я внимательно смотрела на него и невольно подумала, что похоже, Мэйфэр совершал огромную ошибку, списывая этого принца со счетов как взбалмошного и недалёкого матроса. За его шумной эксцентрикой и домашним сюртуком скрывался поразительно практичный, трезвый ум государственного мужа, который, по всей видимости, понимал цену союзов и взаимных обязательств, пожалуй, не хуже многих министерских чиновников. Он просто позволял свету обманываться, расплачиваясь шутовской ролью за право на свою тихую жизнь в Буши.

— Хавершем, значит, — прервал мои мысли герцог, неожиданно сменив тему.

— Вы тоже считаете это решение безумием, Ваше Высочество? Свет, судя по всему, уже вынес свой вердикт.

— Напротив, леди Сандерс. Безумцы обычно женятся по любви, растрачивая остатки состояний и ума на мимолётные вздохи. А то, что делаете вы — это политика. Люди почему-то упорно считают, будто высокий титул и положение дают человеку свободу. Глупцы. Обычно они дают лишь ворох тяжёлых обязанностей и целую свору желающих этими обязанностями воспользоваться в своих интересах.

— В таком случае вы должны прекрасно понимать мой выбор, — ответила я, выдерживая его прямой взгляд. — Стать графиней Хавершем — это не прихоть.

— Прекрасно понимаю, — Кларенс сделал глоток из своего бокала. — Но будьте осторожны, Катрин. Подобные сделки имеют одну крайне неприятную привычку.

— Какую же?

— Со временем они становятся настоящей жизнью, — принц едва заметно, горько усмехнулся. — Вы строите стены, рассчитывая укрыться за ними от интриг Мэйфэр, но однажды просыпаетесь и понимаете, что эти стены — ваш единственный дом, а человек, с которым вы подписали контракт, теперь делит с вами и стол, и кров. Впрочем... старик Хавершем стоит сотни тех столичных бездельников, что вьются вокруг вашего капитала. По крайней мере, у него железный хребет.

Я промолчала, обдумывая его слова, а Кларенс уже снова надел свою привычную маску. Он шумно выдохнул, повернулся к вошедшему в столовую Харди и громогласно поинтересовался, какого чёрта Адмиралтейство опять тянет с выдачей патентов.

Разговор тем временем в гостиной тёк по привычному кругу, переходя от флотских паёв к норфолкской погоде и скачкам. Огонь в камине осел, подёрнувшись седой золой. К девяти часам я стала собираться — туман сгущался, и медлить с обратной дорогой было бы опасно.

Когда я уже стояла в дверях, накидывая на плечи подбитый мехом редингот, ко мне подошла миссис Джордан.

— Вам уже начали давать советы, леди Сандерс? — с лукавой усмешкой спросила Дороти.

— С утра до вечера, — со вздохом призналась я, вспомнив двухчасовой визит леди Уилкс и её бесконечные свадебные списки. — Кажется, каждый в Сити точно знает, как мне следует обустроить мою будущую жизнь.

— В таком случае я вас искренне поздравляю, — Дороти сжала мои пальцы. — Вас наконец-то приняли в общество.

Я удивлённо приподняла брови, глядя на неё:

— Вот как? А я, признаться, наивно полагала, что это произошло гораздо раньше. Скандал с разводом и флотские контракты, казалось, открыли эти двери.

— Нет, — Джордан покачала головой, и её лицо на миг стало серьёзным. — Раньше вас просто обсуждали. Смаковали подробности, выискивали слабости, ждали, когда вы оступитесь. А теперь, когда вы забираете себе имя Хавершема, они считают вас своей. Своих принято поучать, леди Сандерс, но своих же они будут защищать до последней возможности, пока речь не пойдёт о цене их собственной безопасности. Помните об этом.

Я поблагодарила её за эти слова, в них было куда больше подлинного понимания светской механики, чем во всех наставлениях графини Уэстморленд.

Попрощавшись с хозяевами, я вышла на крыльцо. Мой экипаж уже ждал у подъездного круга. Норт, стоявший у дверцы, замер с привычным каменным видом, готовый захлопнуть её, как только я сяду. Но едва я успела устроиться на кожаном сиденье, кутаясь в редингот, как у самой дверцы бесшумно выросла темная фигура. Форд коротко кивнул Норту, легко поднялся по подножке и, скользнув внутрь, опустился на сиденье напротив.

За весь вечер в гостиной мы с Фордом обмолвились лишь парой незначительных, дежурных фраз, как и полагалось едва знакомым людям. И сейчас его внезапное появление встревожило меня, но я не выдала своего волнения ни единым жестом и перехватив инициативу, заговорила первой:

— Спасибо за подарок, мистер Форд. Но, боюсь, в Холтон-парке он бы мне не помог стрелять в ни в чём не повинное животное я бы точно не стала.

— Тот шип предназначался не для вас, — ответил он и растянув губы в подобие улыбки, добавил. — Зачем кому-то избавляться от леди, о капитале которой так усердно заботятся?

— Вы уверены? Та каурая на ней должна была ехать я.

— Лошадь всего лишь досадное совпадение, — Форд качнул головой, нахмурившись.

— Значит, мне просто повезло, — с сарказмом отозвалась я.

— Да... — Форд помолчал, разглядывая тёмное сукно своего рукава. — Должен признать, мне любопытно. Судя по тому, что в старом крыле так и не случилось скандала, моё предостережение вы поняли верно. Однако я до сих пор не представляю, каким образом вам удалось справиться с тем, что было для вас приготовлено в том доме.

— Вам ещё не доложили? Я предполагала, у вас везде есть свои люди.

— Зачем везде? — с деланным удивлением возразил он. — Достаточно, чтобы свой человек был у некой особы, которую охотно приглашают во все гостиные Мэйфэр.

— Значит, вы отлично знаете, что её якобы нетерпеливое отношение в адрес одного известного лорда всего лишь игра, — я прищурилась, вспомнив, как слаженно графиня Уэстморленд и Ярмут разыгрывали взаимное отчуждение. — Кажется, на самом деле они весьма дружны и преследуют общие цели.

— Я рад, что теперь у вас нет иллюзий на этот счёт.

— Хм... иллюзий у меня и не было, — с улыбкой произнесла я и чуть помедлив, продолжила. — Зеркальце, мистер Форд обычное женское зеркальце бывает весьма коварно. Серебряная оправа, тяжёлая литая рукоять... Оно может случайно ранить. И о подобном конфузе ни один мужчина никогда не станет хвастаться в Сент-Джеймских клубах.

Форд коротко хмыкнул, а на его обычно бесстрастном лице всего лишь на секунду мелькнуло изумление. Откинувшись на спинку сиденья, он равнодушно протянул:

— Полагаю, ваш незваный гость очнулся в собственной кровати?

— Он был так пьян, что просто не смог до неё добраться и рухнул у ее изножья, — отозвалась я. — Ваш подарок вернуть?

— Нет, оставьте себе. Возможно, он вам ещё пригодится. Хотя должен признать... к решению вопроса вы подошли весьма основательно.

Форд помолчал секунду. Когда он заговорил снова, его голос стал тише, но звучал поразительно внятно в замкнутом пространстве кареты:

— Вы становитесь ещё более влиятельной, леди Сандерс. И далеко не всем в Уайтхолле это нравится.

— Моему будущему мужу есть чего опасаться? — прямо спросила я.

— Вам, — отрезал он, — не о чём беспокоиться. Граф Хавершем вовсе не так прост, как принято думать.

Лицо Форда в полумраке фонаря оставалось абсолютно непроницаемым.

— Просто многие, — добавил он совсем тихо, берясь за ручку дверцы, — слишком поздно это понимают.

— А вы, мистер Форд? — я подалась чуть вперёд, заставив его встретиться со мной взглядом. — Зачем всё это?

— Я всё еще рассчитываю заслужить ваше доверие, леди Сандерс.

Я промолчала, переваривая этот ответ, а Форд уже толкнул дверцу. Сырая, холодная лондонская мгла тут же ворвалась в салон, вытесняя остатки тепла. Он быстро спустился на землю, обернулся и бросил Норту короткое: «Трогай».

Норт глухо прикрикнул на лошадей. Карета наконец качнулась и двинулась от крыльца Буши-хауса, увозя меня в темноту, а высокая фигура Форда мгновенно растворилась в молочной мути тумана.