Читать книгу Между нами - Юлия Флёри - Страница 4

– Сестра для меня – это всё…

– У тебя теперь новое «всё»!

Машина неслась по городу с сумасшедшей скоростью. Оказалось, что для этой свадебной процессии перекрыли центральные проспекты города. На всю округу раздавались оглушительно громкие клаксонные сигналы. И все, кто до этого толпились и раздражались в неведении, сейчас радостно вскидывали руки в знаке приветствия и одобрения. Радости не было разве что между Владой и Багдасаровым. Только напряжение.

Когда невеста вышла в свадебном платье, благодарные зрители ахнули, а Багдасаров отвернулся. Он не хотел смотреть. А потом подошёл, перехватил её дрожащую ладошку и повёл к выходу. Букет, который, наверно, должен был подарить Владе, Юра так и сжимал в другой руке.

На улице с приглашающе распахнутой дверцей стоял белый лимузин. Не тот, плоский и длинный, так похожий на таракана, а какой-то старомодный и, что-то подсказывало, что жутко дорогой. К ЗАГСу планировалось ехать раздельно – догадалась она. Но Багдасаров не собирался расставаться с Владой и махнул рукой, предлагая лимузину отвалить и освободить место для чёрного монстра, скромно украшенного белыми и золотыми лентами.

Вопросов становилось только больше, эти вопросы прямо-таки читались на растерянных лицах родных и близких, но давать кому-то отчёт Багдасаров не собирался. Он с железобетонной уверенностью и, собственно, с таким же выражением лица стремительно шагал вперёд. И что Влада не поспевала, жениха беспокоило мало. А она, стиснув зубы и подобрав платье, семенила следом на дурацких каблуках и надеялась, что боль в колене всё же утихнет. Напрасно! Каждый шаг давался будто тяжелее предыдущего, но эмоции и впечатления следовало оставить при себе. И если ещё несколько минут назад внутри вскипала и бушевала злость, то сейчас вдруг выяснилось, что это Влада себе только придумала. Она не злилась. Она была опустошена. Опустошена язвительными замечаниями, уничижительными взглядами, ну и вызывающими насмешками, само собой.

Его касания не были наполнены даже показательной нежностью. Багдасаров не собирался играть на публику. Он… ею недоволен. И скрыть этого не хотел. И его недовольством юной невесте придётся, как минимум, подавиться!

Дверца авто хлопнула, едва Влада успела подобрать подол платья. Сам Багдасаров устроился на сидении рядом и душил, давил своим присутствием, своим тяжёлым настроением и всё тем же презрением. В горле пересохло и уже очень давно. Сглотнуть не получалось, прокашляться – тоже. Влада в принципе не хотела демонстрировать свою слабость. Она очень хорошо знала, что за слабость ей светит наказание. И дело даже не в отдельных личностях и героях. Это жизнь. И в ней ничего не меняется. Мир мужчин жесток, и если ты не готов его принять таким… что же, добро пожаловать в ад.

Но вот они неслись по проспекту, и Багдасаров вроде даже смотрел в окно… Главное, что не на неё! Влада же которую минуту пасла шампанское, что охлаждалось в ведёрке со льдом. Лёд интересовал особенно. Достаточным было только протянуть руку, чтобы подхватить полурастаявший кубик и затолкнуть его в рот. При определённой доле ловкости, сноровки и, конечно, везения…

– Не вздумай накидаться. Завтра в восемь у нас самолёт! – Прогремел голос Багдасарова.

Влада вздрогнула, глянула на него воровато, исподлобья, но нет, Юра всё так же рассматривал происходящее за окном. И вот именно сейчас желание глупо расплакаться подступило к самому горлу. Она была уязвима. Перед ним – особенно. А он это знал и добивал. По-мужски жестоко, расчётливо и грубо. «Лучше сдохнуть, чем попросить!» – дала себе Влада зарок и больше в сторону льда не смотрела.

Дальше был ЗАГС. Помпезно украшенные залы, музыка, а ещё лаваш и мёд в руках удивительно красивой, улыбчивой женщины. От вида угощений в горле запершило тут же, но отказаться не вариант. Некоторыми традициями не стоило пренебрегать в принципе. Багдасаров обошёлся без сватовства, сговора, выкупа, да и «одарил» семью невесты крайне щедро – ещё долго будут помнить. Венчания в списке мероприятий тоже не было – что Владе делать в православной церкви?..

В общем, лаваш с мёдом для сытой и сладкой жизни – считай, компромисс. И давилась она этим компромиссом от души. По языку разлилась сладкая горечь, в горле запершило, но тут же раздались тихие слова благословения, и откашливаться снова не пришлось. Если Влада умудрится испортить хоть что-то ещё… Да, примерно это внушал ей взглядом Багдасаров, пока она пыталась протолкнуть в себя ставший комом хлеб. Гаяне тоже благословила их. И бабушка Ани. А ещё мужчина, так сильно похожий на Багдасарова. Его отец… А с хлебом, выходит, встречала мама.

Минутки, чтобы представить Владу родителям, Юра отчего-то не нашёл. Ну, или не посчитал нужным, и это тоже не добавило уверенности. Чтобы сдержать слёзы, приходилось часто-часто моргать, да и улыбка выходила кривой и подавленной. Конечно, всё списали на волнение, конечно… И что Влада дважды споткнулась, и что едва не упала, когда закружилась, запульсировала болью голова. Багдасаров только грубо одёрнул её, приводя в сознание, а потом посмотрел… с такой злобой и ненавистью, что дыхание перекрыло.

Только перед самой церемонией, когда торжественная музыка уже доносилась из зала, их оставили наедине. Вступать в союз с такой тяжестью на душе Влада не хотела, а потому наступила на горло обиде и подняла на Багдасарова глаза.

– Юра, послушай… – робко попросила она, но в ответ получила только вызывающий смешок.

Не позволяя ему сделать шаг вперёд, Влада вцепилась в пышущую жаром ладонь.

– Он сказал, что знает, где Эль… Я не могла… Понимаешь, я не могла поступить иначе…

– Это что-то меняет? – не позволил Багдасаров продолжить. – Никто не знает, где она! – резанул Юра неприязненным тоном и жёстко прищурился.

– Но я не могла…

– Одно только твоё слово, и мои люди выбили бы из мальчишки правду, но подходящих слов у тебя не нашлось! – вызывающе упрекнул он, не позволяя как-то оправдаться. – Да что там… – Юра махнул рукой, глубоко поморщившись. – Ты и сама могла достать из мальчишки правду, вот только почему-то этого не сделала. Мне стоит знать, почему? Может, это ты хотела рассказать?

– Ты знал… – опешила Влада, не представляя, куда деть глаза.

Оказывается, пока она играла в шпионов и вынашивала какой-то там план, Багдасаров милостиво позволял ей забавляться. Примерно так. Наверняка под присмотром и совершенно точно под неусыпным контролем. Он в себе был уверен и, да, время играло на руку. Как деловой человек, Юра всё рассчитал. И сейчас, признавая эту простую истину, Влада попыталась до противного тупо оправдаться. Снова.

– Сестра для меня – это всё…

– У тебя теперь новое «всё»! – пресёк Багдасаров любые попытки объясниться, и Влада отступилась.

Она отвернулась и до невозможного жёстко расправила плечи, а подбородок вскинула так высоко, что сомнений в готовности не оставалось. Багдасарову было, что на это ответить, но вместо любых пустых слов он повёл Владу вперёд, чтобы прозвучали главные… Может быть, самые важные за сегодня.

В наполненном светом зале собрались только близкие. Чужой была лишь невеста. Сначала звуки казались чересчур громкими, а в один момент просто исчезли. И люди исчезли, и их улыбки. Чуть взволнованные, но неизменно счастливые. Влада не была уверена в том, что чувствует. Перед глазами пульсировало белое пятно, в ушах завис монотонный шум. В реальном мире держало только обжигающее тепло, что сковало ладонь. Чужое тепло, которое в один момент должно стать общим.

– Влада… – Вырвал её из оцепенения голос Багдасарова. Он сочился недовольством и явно был выдавлен сквозь зубы.

Белое пятно сузилось до мельчайшей точки, а перед глазами оказалось озадаченное лицо тётки-регистраторши. Влада сглотнула, бросила виноватый взгляд сначала на тётку, потом в тревоге на Багдасарова. Но стало только хуже. Паника подступила к горлу.

– Я согласна! – выдала она. Пожалуй, слишком громко.

Произнесла и захлебнулась подступившим волнением. Потому что явно говорила что-то не то.

– Я согласна… – повторила Влада, борясь с желанием втянуть голову в плечи.

Бросив беспомощный взгляд на Багдасарова, она торопливо затянулась воздухом. Юра напряжённо кивнул, и его глаза резанули пространство стеклянным блеском.

– Похвальное рвение, но тебя сейчас вот вообще не об этом спросили… – пробормотал он и чуть устало поморщился.

Влада теперь таращилась на него с очевидным испугом. Незнакомая ситуация буквально выбивала почву из-под ног. И поддержать её никто не хотел.

– Простите, я не расслышала вопроса… – как-то потерянно и совершенно беспомощно пробормотала она, не понятно, к кому обращаясь. А вот смотрела только на Багдасарова.

– Всё нормально, – сдержанно шепнул он и уверенно сжал её ладонь. – Всё хорошо! – заверил с вымученной улыбкой, а затем обратился к регистратору. – Я тоже согласен, – объявил и вздёрнул подбородок. – Мы ведь для этого всё и затеяли, верно? – подмигнул он Владе и притянул её ладошку к губам, чтобы поцеловать. – Дальше по плану что? Кольца? – выдал Юра с определённым намёком, и, казалось, все в зале выдохнули с облегчением.

Обменяться кольцами получилось без косяков. И даже дрожащие пальцы, что так и норовили выронить символ любви и верности, удалось взять под контроль. На радостях Влада растерялась и снова всё прослушала, а потому в момент, когда пришло время поцелуя, смотрела на Багдасарова с недоумением.

– Поцелуй, Влада, – шёпотом подсказал он. Такой весь правильный и собранный.

А она неправильная! И глупая, и страшно неловкая! Багдасаров успел прихватить Владу под спину, а другой рукой придержал локоток, но отчего-то медлил, не целовал. И смотрел так, что душа отчаянно колотилась, точно пойманная в клетку. Колотилась вместе с обезумевшим сердцем. Чтобы не удавиться нахлынувшим ужасом и не допустить разрастания робости, тревожности, смятения, Влада припала к его губам сама. Толкнулась вперёд и крепко зажмурилась, чтобы перетерпеть яркую вспышку боли, которая пронеслась от лица, к мозгу и дальше по телу стремительным жаром.

Губы Багдасарова оказались мягкими, упругими, но совершенно непослушными. Они буквально отказывались поддаваться её отчаянному напору! И не дарили ни тепла, ни ласки. Только волнение, точно как прежде, кружило голову и подрывало что-то трепетное в груди. Стук сердца заглушил любые другие звуки. Не сразу, но пришло понимание, что Багдасаров осторожничает. Он помнил, как выглядит её лицо под слоем макияжа. Он догадывался, что Влада испытывала. И, перехватив контроль, мягко и деликатно ласкал нетронутый уголок рта. Влада моргнула и застыла в нерешительности, потому что Багдасаров смотрел не то что в глаза, а в самую душу! И от этого взгляда становилось нестерпимо больно.

Вздрогнуть пришлось в момент, когда присутствующие зашлись в радостном гуле. Влада отстранилась и неловко пошатнулась в его руках, чувствуя явное нервное истощение. Что там закручивалось во взгляде Багдасарова, она не представляла. А какие мысли перетягивали внимание на себя, боялась даже предположить! Тут же со всех сторон посыпались поздравления, неуместно пышные и неподъёмные букеты. Кто-то несколько раз завис в опасной близости от её разбитой в хлам щеки, но Багдасаров не растерялся – отжал свой клок внимания и ловко пресёк все попытки приблизиться.

И в машине они очутились как-то быстро. Влада, казалось, не видела перед собой ни ковровой дорожки, ни бесконечных ступеней, по которым они совершенно точно поднималась.

– И что теперь? – робко спросила, стоило лишь машине тронуться с места.

Вот напрасно она решила, будто Багдасарова отпустило. Ничуточки! Ни капельки! А потому он опалил Владу насмешливым взглядом и, пошло улыбаясь, подмигнул.

– Банкет, первая брачная ночь и медовый месяц вплоть до полного взаимопонимания.

«Лучше бы не спрашивала!» – вспыхнула Влада гневом, а Юра снова усмехнулся, ведь высказать претензию она и не подумала. Значит, хорошо усвоила урок! Что ещё могло означать его незамысловатое высказывание, за время пути Влада мысленно набросала целый список. Начиная от невинного варианта с банальной привычкой и заканчивая неутешительными выводами, что послушания от непокорной жены можно добиться силой. Она имела на этот счёт личное мнение и готова была его высказать.

Накрутить себя вышло непроизвольно. Готовая обострить непростую ситуацию в любую секунду, Влада, казалось, даже дышала через раз. Только бы не упустить момент, когда Багдасаров снова фыркнет, недовольно цокнет или выкинет какой другой финт. Но он, как назло, реагировал подозрительно ровно, что со временем тоже начало подбешивать. И Влада вполне чувствовала в себе силы устроить разнос на пустом месте. А потом, вот, прямо в один момент всё это стало неважно. Они как раз вошли в банкетный зал.

Влада непроизвольно дёрнулась, но Багдасаров держал очень крепко. Он знал такую её реакцию. Он её предвидел. И взвинченная до предела психика дала вполне ожидаемый отклик: бежать. Со стороны, наверно, выглядело забавно, а в реале Влада на полном серьёзе начала медленно оседать. Багдасаров к тому времени «включил» богатого и успешного. Сногсшибательную улыбку, пожалуй, можно было оценить с другого конца огромного зала. Он подхватил красавицу-жену под спину и со всей готовностью принялся демонстрировать, насколько счастлив заполучить её. То, что происходило между ними сейчас, можно было принять за страсть. Можно было принять за сумасшествие, за агонию! Это желание смотреть, касаться, чувствовать друг друга… И только Влада знала, что Багдасаров не целует, что он зло выговаривает ей в губы упрёк. Выдержанный и приправленный специями.

– За утреннюю выходку тебя убить мало, – безумно улыбаясь, заверил он и, наслаждаясь эффектом, закрыл глаза, втянул в себя запах белоснежной кожи. – Но только сейчас, когда ты видишь это, когда можешь оценить весь масштаб возможной катастрофы… – Пальцы небрежно коснулись губ, аккуратного подбородка, прошлись в миллиметре от разбитого лица. – Только сейчас эти слова что-то, да значат.

– Прости… – выдохнула Влада, но Багдасаров едва уловимо покачал головой. Они не в расчёте.

– Не-ет, – рассмеялся Юра этой очаровательной наивности. – Шутишь?! – вскинул он брови, будто забавляясь. – Придётся потрудиться, милая. Чтобы ни у кого в огромном зале и сомнения не возникло, будто меня можно не любить.

– Юра, я не хотела, чтобы вышло так…

– Никто не хотел, малыш. А я, так, наверно, не хотел больше всех! – прищёлкнул Багдасаров зубами, сжимая её затылок до боли. – Я видел, я знаю: ты хорошая актриса. Твоему вчерашнему представлению мне пришлось аплодировать стоя. Ну а сегодня твоя очередь.

На этом он повернулся к ликующей толпе. К толпе, вашу мать! Без преувеличений. Багдасаров повернулся и продемонстрировал сцепленные в замок пальцы. Так выглядит победа над здравым смыслом. Так выглядит победа над одной маленькой гордой девчонкой. И символ этой победы блестел сейчас на его правой руке.

– Сколько же здесь людей… – невольно ужаснулась Влада, пытаясь выхватить лица, моменты.

– Минимум тысяча, – пожал плечами Багдасаров, привыкший быть в центре внимания.

Они спускались в зал, будто в огромную чашу, заполненную улыбками, восторгом, предвкушением. Люди расступались, образуя для новобрачных небольшой проход. И поздравляли, поздравляли… и аплодировали. Кто-то хлопал Багдасарова по плечу, кто-то пожимал ему руку, кто-то тупо выкрикивал ценные советы на первую брачную ночь. «Неужели рассчитывали его ещё чем-нибудь удивить?..» – фоном пронеслись у Влады собственные мысли. А ещё все тянули руки, чтобы посыпать им с Багдасаровым на голову деньги. Звонкие монеты и хрустящие купюры. Сыпали щедро, от души! И заиграла музыка… ведь монетой принято осыпать в танце.

Это был первый танец молодых. Конечно же, вальс. Юра вёл легко и непринуждённо. Правда, ни «догнать» его, ни, уж тем более, соответствовать, не вышло. Но ничего… если до кого-то плохо доходит, не грех и повторить. Два раза, три… кто больше?! Чтобы даже хромой, даже безногий вошёл в ритм! И ещё разок, желая закрепить. Под оглушительные аплодисменты в такт.

Пары рядом сменялись, уступая место друг другу, а Багдасаров всё кружил, выгоняя из Влады дух. И смотрел так, что сердце замирало. Смотрел и душил. Смотрел и давил. Смотрел и топтал! Голубые глаза то наполнялись слезами, то высыхали начисто. А удары пульса давно заглушили звук музыки.

– Юра, я больше не могу, – попросилась Влада севшим голосом.

Багдасарову было неинтересно, но танец всё равно оборвался вдруг. Хватило одного неловкого шага. Достаточным оказалось оступиться на монетах, которыми, казалось, сейчас был усыпан весь пол. Упасть было не суждено. Подхватив Владу на руки, прижав её к груди очень крепко, Багдасаров продолжил кружить. Кружить, глядя в глаза и отсчитывая удары её сердца. Будто так и задумано!

– Разве я могу отпустить тебя? – судорожно прошептал Юра, словно и сам ужаснулся этой мысли. А Влада вцепилась кулачками в лацканы его пиджака и жадно тянула к себе, заставляя приблизиться. Гости взорвали зал аплодисментами. Показательные выступления пришлись им по вкусу.

Напряжение уходило медленно, нехотя, сопротивляясь и отчаянно тормозя на поворотах. Но счастье, что дурманило разум, оказалось сильнее. Багдасаров больше не скалился и совершенно точно не хотел испытывать Владу на прочность. Прижимать к себе, вдыхать её запах и наслаждаться нежностью кожи ему хотелось куда больше. И вот он сдался, опустив голову на её открытую шею, на напряжённую грудь. А Влада в ответ запустила пальцы в тёмную шевелюру и снова прошептала осторожное «прости». Прошептала раз, другой, третий. А потом повторила снова и снова. Чтобы пробить оборону, чтобы достучаться до сознания.

– Мы со всем справимся, – пообещал ей в ответ Багдасаров.

Он не отпустил. Всё так же нёс Владу на руках до самого стола для молодых. Нёс и смотрел в глаза. Вот только мгновение слабости слишком быстро ушло. Уязвлённое самолюбие снова победило. Поставив теперь уже жену на ноги, Юра окинул стол притязательным взглядом. Он жёстко щурился и раздражённо постукивал пальцем по белоснежной скатерти. Обнаружив за соседним столом то, что искал, без сомнений подхватил запотевший графин. «Водка» – мученически поморщилась Влада, в то время как Багдасаров наполнил две стопки и одну с присущей ему щедростью протянул ей. Он предлагал выпить, в то время как Влада подыхала от жажды! Подыхала настолько, что готова была лизнуть тот самый запотевший бок прозрачного графина.

– За наше «долго и счастливо»! – Произнёс Багдасаров тост и опрокинул стопку в себя.

За тем, чтобы и Влада выпила, он проследил взглядом. Таким… тяжёлым, напористым, давящим взглядом. Конечно же, водка встала поперёк горла, и Влада закашлялась! А потом долго пыталась отдышаться. Но… муж оказался удовлетворён. Ему «зашло».

– Багдасаров, поцелуй меня, – вдруг проронила Влада.

Она хотела поставить точку. Сейчас. И продолжить по-другому. Она, чёрт возьми, готова была просить его, чтобы хотя бы сейчас выплыть. Сейчас, когда на них смотрит тысяча пытливых глаз. Не потому, что боялась потерять лицо и прос*ать репутацию. Она и слова-то такого, считай, не знала… Но показалось, что Багдасарову тоже больно. И вот это Влада вдруг посчитала несправедливым!

В принципе, осознание отсутствия этой самой «справедливости» посетило именно сейчас. Когда, как Юра и сказал, она оценила масштаб задумки. Грандиозный! И пока Влада сокрушалась над самим фактом свадьбы, пока она злилась из-за дурацкого платья, Багдасаров тянул на себе всё остальное. И вот это остальное не шло ни в какое сравнение с её смешными жертвами!

Влада вдруг осознала, что не настолько *ука, чтобы сделать вид, будто ей по *уй. Не настолько *ука, чтобы не оценить его вклад в происходящее. И, как назло, сейчас подмечала те самые мелочи и подробности, которые Юра так ловко вытягивал из её сознания, чтобы… угодить! Чтобы праздник и для Влады всё же вышел именно праздником, а не какой-то там пыткой, которую она представляла в своих нелепых фантазиях.

Это были цветы… чтобы без запаха. Потому что от густых ароматов у неё болит голова. Это были украшения зала. Не модные, броские или крутые, а спокойные, классические. Это были угощения на их столе. Под неё, под её вкус, под её интерес. А ведь прежде Влада и не догадывалась, что каждое невзначай сказанное слово не улетает в пустоту. Да, они стали слишком близки, а сам Багдасаров слишком понятен, чтобы вот так демонстративно взять и плюнуть ему в рожу! И потому Влада просила его о примирении. Считай, делала тот самый первый шаг, который он ждал так долго.

И вот Влада попросила, а его глаза заблестели. Вот они стали будто стеклянные, и Юра пакостно ухмыльнулся. Он склонил голову набок, будто изучая очаровательную дикарку, а потом неторопливо и въедливо покачал пальцем перед самым её носом.

– Не-ет… – насмешливо потянул, злобно скалясь и азартно поддакивая опасным мыслям. – Больше ты меня на эту штуку не купишь! – рассмеялся Багдасаров, привлекая внимание, которого и без того оказалось много. Неподъёмно много.

Злость вскипела мгновенно! А впрочем, как вскипела, так и потухла… Владу задело, что он посмел пренебрегать её попытками всё исправить. Но Багдасаров выразительно округлил глаза, и стало понятно, что всего лишь вернул ту монету, которой Влада рассчиталась с ним сегодня утром. Грудь буквально распирало от обиды, а Юра поглядывал за этим и кривил губы, теперь не решаясь ни скалиться, ни выдавать презрительные насмешки. Между ними не было ровно. Никогда не было, и сейчас точно не будет!

– Я не могу исправить это утро. И прожить его заново не получится. – Набралась Влада храбрости, чтобы попросить ещё раз. – Но сегодня такой день…

– Обычный! – оборвал Багдасаров, когда Влада уже набрала полную грудь воздуха, чтобы произнести что-то важное. – С твоей подачи «этот день» стал самым обычным, малыш. Ну, а я очень хорошо играю в теннис. И когда мяч полетит в тебя, тупо пригнуться не прокатит.

– Мне включиться в игру? – с вызовом бросила Влада, а Багдасаров безразлично передёрнул плечами.

– Так хотя бы будет интересней.

Гости, наконец, расселись, и выяснять отношения не пришлось. Хотя что тут выяснять-то?.. Просто не будет. Выступать против маститого игрока Багдасарова Владе как-то приходилось. Ей не понравилось ещё тогда и совершенно точно не будет вкусно сейчас. Стоило бы залить это горькое впечатление не менее горькой водкой, но Юра благоразумно отставил графин дальше.