Читать книгу Между нами - Юлия Флёри - Страница 5

– Раздавлю!

– Ничего не выйдет!

– Это ещё почему?

– А ты так ничего и не понял? Я предпочитаю «сверху»!

Совсем скоро стало понятно, что этот день распланирован по минутам. Тосты, поздравления, демонстрация подарков. Это было не то мероприятие, на котором гости рады отделаться безликими конвертами. Здесь каждый заявлял о себе громко. Большие люди, широкие жесты. Пожелания счастья звучали, будто горный ручей. Громко, звонко, бодряще. Улыбки в ответ не принимались. К каждому нужно было выйти и оказать честь благодарностью. И Багдасаров старался. Не напоказ, а от души. Случайных людей, как сразу ошибочно показалось Владе, здесь не было. Только свои. Только близкие. Только значимые.

Юра улыбался, как в последний раз. Его распирало от гордости и удовольствия, а ей всё чаще становилось горько. Потому что взяла и испортила! Исправить хотелось. Очень. Но Юра пресекал каждый шаг, каждый жест, каждое слово. В один момент Влада лишила себя всякого права. Ну а дорогой муж это подчеркнул. Подчеркнул жирной двойной полосой. И отмотать назад не хотел. «С чего это она решила, что можно вытереть ноги о его гордость, а затем просто извиниться, просто покорно склонить голову?» Нет! Придётся отработать. И плевать, что к такому отношению Влада не привыкла. А иначе что это за урок?!

Трофимов тоже поздравлял. Причём, оказался в числе первых. И вопреки обычно недовольному фейсу, поздравлял от души, бросался вызывающими шутками, что-то там желал, но, как вишенку на торте, бросил замечание: отметил необычно смирную невесту. Всем было весело, а Багдасаров во всеуслышание заявил, что процесс воспитания идёт по плану. Влада не стала ловить его вызов, но с демонстративным удовольствием пнула ногой «шикарный букет для шикарной женщины», который вместил сотни две роз минимум! Она вернулась за стол, а Юра бросил вдогонку что-то насмешливое и злое. Так, чтобы искры летели! Так, чтобы ему все обзавидовались! И целовал потом так же напоказ. Но Влада не призналась, что больно. Тоже улыбалась. Не менее ярко и не менее демонстративно.

Сюрпризом стало поздравление от танцевального коллектива Багдасарова. В разгар вечера свет в зале погас, а потом как по заказу вспыхнул. Юра даже встал, уже понимая, что сейчас начнётся. Гости смотрели с замиранием сердца, зрелище необыкновенное и завораживающее! По залу побежал шепоток, что ради торжества был прерван тур по Америке. Но ради Багдасарова можно.

Со многими он обменялся крепкими объятиями. Кто-то рисковый даже посягнул на святое и взлохматил вечно идеальную укладку на чёрной макушке, но Юра был не против. Влада только вежливо улыбалась. Багдасаров после отметил, что стервы на большее не способны! Чтобы не расслаблялась!

Танцевали много. Танцевали до упаду. Причём, в случае с Владой, буквально. Повреждённое колено ныло так, будто рассчитывало выпрыгнуть и какое-то время пожить отдельно. Против оказался муж. Он же и гонял Владу по всему залу, совершенно теряя счёт времени.

Влада злилась. С каждым часом всё больше. Слишком часто Багдасаров принялся подчёркивать, что её мнение больше не учитывается. Так же часто пенял ошибкой. Всего одной, но зато глобальной. И тем, что она выбрала неверную манеру поведения. А вообще в арсенале у жениха нашёлся тысяча и один способ её уязвить, морально пнуть, пристыдить.

Поводов Юра не искал. Влада сама была одним сплошным поводом. «Что за музыка?» – стоило ей удивиться, про себя отмечая, что лёгкая незамысловатая мелодия прокручивается в голове снова и снова. Но Багдасарову были не интересны подробности, он уже достал из-за пазухи очередной камень. «Это для Гаяне. Они с Аидой Ведищевой был дружны. У Гаяне сегодня праздник – не то, что у тебя».

«Не налегай на виноград, сладкая, на эту ночь у меня большие планы. Или ночь ты тоже собралась испортить?» – стоило ему сказать, и аппетит… и без того никакой аппетит пропадал напрочь! «Малыш, почему не улыбаешься, разве я не сделал тебя самой счастливой?» – задевал Багдасаров, и Влада растягивала губы так широко, что слёзы, предательские слёзы проступали на глазах от острой боли, а на языке снова и снова можно было почувствовать кровь.

Чего Багдасаров добивался – оставалось только догадываться. Может, её слёз? Что находится в шаге от этого, Влада даже не намекала – стойко держала удар. А впрочем, это единственное, чему она хорошо научилась в жизни. Тренировали её часто и с фантазией. И вдруг подумалось, что тренировали для этого самого дня, так больно порой становилось, так обидно.

Но самое жуткое, самое мерзкое заключалось в том, что Влада… она не хотела обострять. Хотела наладить! Зачем? И самой интересно! При этом внутри трубила абсолютная уверенность, что так будет правильно. Так… будет естественно. И дело не в банальной привычке. Багдасаров её! Её человек и… её мужчина.

Глупо было фантазировать, что можно обойтись малой кровью. С такой, как она – только ломать. Без анестезии и без спасительного забытья. Багдасаров знал это с самого начала, и всё равно пытался сгладить. Ну, а Влада отблагодарила. Уж, как могла! А потому снова и снова пыталась выбить его из такой опасной позиции, когда головы летели с одного удара. Снова и снова, упрямо и до тошнотворного покорно она пыталась отыскать в чёрных глазах искру благоразумия. Влада опасалась, что именно эта её покорность заставляет Багдасарова… дожимать. Но кто сказал, что взрослеть не больно? Она взрослела вот так.

Хотелось коснуться его ладони. Чтобы поймать ту самую общую волну. Стоит ли уточнять, что ничего общего иметь с ней Багдасаров не собирался? «Нет, ползай ещё, извивайся лучше!» – читалось в высокомерном взгляде, и свою ладонь Юра убирал, не забывая обтереть её салфеткой.

– Не надоело? – вздохнула Влада, с тоской окинув взглядом зал, полный счастливых лиц. Багдасаров тут же вскинул брови и приторно улыбнулся.

– Ты не умеешь ценить моё хорошее отношение. Смысл вообще напрягаться?

– Так и не напрягайся. Мне не больно! – вспылила она.

Юра вскинулся так, что, казалось, готов разорвать. Влада поторопилась исправиться:

– Мне… понятно, – натужно сглотнула она угрозу. – Но сейчас на тебя смотрят родные, Багдасаров.

– Надо же, ты помнишь про кого-то, кроме себя?! Даже не знаю, что повлияло… – нахмурился Юра так, будто всерьёз озадачился вопросом.

– Хватит. Уже давно не смешно.

– Не смеш-но… – пробормотал он, твёрдо постукивая указательным пальцем в такт.

А потом вдруг бросил на Владу долгий напряжённый взгляд. Кровь тут же прилила к её лицу, а волнение подкатило к горлу. «В умной голове созрело какое-то решение» – догадалась Влада и вдруг испугалась, что Багдасаров может просто встать и уйти, не утруждая себя объяснениями. Он даже лежащую на коленях салфетку демонстративно отшвырнул в сторону. Обед окончен!

Влада вытянулась как по струнке и задержала дыхание. И плевать, что свадьба, которая давно стала пыткой, в самом разгаре! Она невольно коснулась пальцами виска. К горлу, подпитывая волнение, подступила тошнота. Именно в этот момент, вытягивая ситуацию, спасая её, на плечо Багдасарова опустилась аккуратная ладонь. Влада вскинулась, чтобы увидеть Гаяне, Юре же хватило ощущения массивных перстней, чтобы понять, кто вмешался в разгорающийся семейный скандал.

– Пришло время моего подарка, – деловито улыбнулась она, склонившись над Багдасаровым.

Юра даже если и собирался что-то возразить, то не стал. Ну а скрип зубов можно списать и на эффект неожиданности! Когда же Багдасаров был готов усмирить крутой нрав и выйти для принятия поздравлений, Гаяне улыбнулась ещё шире и надавила на мужское плечо с демонстративным упрямством.

– Нет, нет, дорогой, ты можешь отдохнуть. Подарок будет для твоей очаровательной супруги. Владушка, милая…

Голос Гаяне стал медовым и приторным. Она протянула руку, поторапливая, и поспешила выскользнуть из зоны поражения. Не зря Влада ловила на себе её острый взгляд всякий раз, как Багдасаров терял берега и давил особо усердно. Вот уж кого невозможно обмануть ни улыбками, ни внушениями! Багдасарова бабуля знала, как свои пять пальцев, и все его фокусы готова была обломать на корню.

– Что у вас произошло? – обернулась Гаяне, не успели они удалиться и на несколько метров. – Геворг мне совершенно не нравится! Не позволяй ему так себя вести! – Сделала она внушение, но тут же нервно улыбнулась. – Иначе он совершенно распустится… Мне казалось, ты из тех боевых девчонок, что держат подобных ему индивидов в кулаке, – проговорила бабушка со значением.

Ответа не требовалось, да и что Влада могла на это сказать? Что сама виновата?

– Сегодня утром я сбежала из дома! – С каким-то несвойственным отчаянием призналась Влада, на что Гаяне только хмыкнула.

– Но сейчас ведь ты здесь! – возразила она и неодобрительно покачала головой. – Хотя с твоим характером просто удивительно, как вообще решилась на этот шаг. Подумать только: свадьба! Да ещё в восемнадцать лет… Я в своё время отказала Багдасарову четыре раза. Четыре! – подчеркнула Гаяне, поражаясь собственному легкомыслию. – И, не поверишь, не жалею ни об одном из этих отказов! Вот только боюсь, ты побила мой рекорд, – дерзко рассмеялась она, посматривая на Владу из-под театрально пышных ресниц.

Властным движением Гаяне остановила музыку, а к центру зала уже торопились помощники. Её речь была лёгкой, игривой и будто волшебной. Удивительным образом добрые слова исцеляли, а живой, наполненный волей и озорством голос охлаждал неуёмный нрав молодых. Багдасаров за столом, так и вовсе расслабился. Не дав Гаяне договорить, он поднялся и выкрикнул тост в её честь. Гости весело подхватили задорную ноту, звон бокалов понёсся к самой крыше. Но одного взмаха ладони хватило, чтобы воцарилась тишина. Вот уж кто держал здесь всех в кулаке!

Нотка серьёзности пронеслась в не по годам звонком голосе, когда дело дошло до подарка. Это была простынь, расшитая белым и золотым. Старинная, казалось, ещё с царскими вензелями, она внушала трепет похлеще стальных орудий, к которым Влада имела определённую слабость. Семейная реликвия. Раритет. И тот самый оберег, что создаёт уют и становится залогом продолжения рода.

Влада растерялась и не знала, что сказать. Разве она думала о детях?.. Она и о себе-то заботиться не научилась! И уж в мыслях точно могла признаться, что когда речь заходила о свадьбе, самого по себе понятия «дальше» не существовало в принципе. А сейчас она будто вынырнула из забытья. И пока в полной прострации прижимала к груди дар, наполненный сакральным смыслом, взгляд Багдасарова прожигал в её затылке дыру. Потому что не достойна? Или, может, оттого, что она так явственно дрожит?

– Ну, что же ты, милая, всё хорошо, – явно довольная произведённым эффектом, улыбнулась Гаяне, когда Влада решилась поднять на неё глаза. – Ты занимаешь это место по праву, помни об этом! – с внушением шепнула она, пока напоказ целовала «наследницу» в обе щеки.

Первые аплодисменты были несмелыми. Вероятно, многие прониклись смятением молодой. Кто-то из тех, что ближе, уловил тревожность и явное сомнение. Но Гаяне давила непреклонностью. В правильном выборе внука она была уверена!

– Спасибо… – Раздался на удивление робкий шёпот.

Конечно же, этот шёпот утонул в общей атмосфере веселья и радости, но Гаяне вскинула подбородок, лишний раз подчёркивая убеждённость в том, что сама судьба одарила непокорного Багдасарова своим вниманием.

– Ты само совершенство, – шепнула она напоследок, явно желая отправить Владу к мужу.

Само по себе слово «муж» вызвало волнительную дрожь. Нет, Влада осознала это не в ЗАГСе, когда говорила своё громкое «да» и уж точно не в момент, когда случился памятный поцелуй. И ещё полсотни поцелуев уже здесь, в банкетном зале, не смогли внушить ей это осознание. А вот теперь Влада почувствовала. Стоя рядом с его любимой бабушкой, в окружении сотен взглядов и тысячи гостей, обхватив двумя руками простынь, не без участия которой, вероятно, появился на свет и сам Багдасаров… Сейчас она это чувствовала, чёрт возьми!

И это был вовсе не груз ответственности, чего Влада опасалась ещё вчера вечером! Душу озарило какое-то окрыляющее ощущение, будто теперь она никогда не будет одна! Никогда… а ещё Влада осознала, что хочет разделить это чувство, и потому обернулась, чтобы найти взглядом глаза Юры, уловить его поддержку. Было немножечко страшно, и ноги отказывались слушаться, но натренированная донельзя сила воли довела дело до конца.

Совершенно неожиданно выяснилось, что Багдасаров не откинулся в вальяжной позе, а стоял, замерев в напряжении. В руках он держал бокал шампанского, который, наверно, поднял ещё за здоровье Гаяне. Этот момент откровения был из тех, что запоминаются на всю жизнь. Невидимая нить между ними натянулась до предела, связывая и сковывая прочнее любых цепей. Юра смотрел прямо в глаза, и… презрения в нём больше не было. Только пульсирующий сгусток боли.

«Я люблю тебя» – проговорил он одними губами то, что сдерживал всё утро и весь день. «Я люблю тебя» – повторил, чтобы Влада и не думала сомневаться! И многотонный груз сорвался с её плеч, рухнул под ноги, разбился. Он разлетелся тысячей осколков, которые больше не смели ранить! Улыбка Багдасарова показалась на удивление робкой и словно вымученной. Ему тоже… тоже было непросто всё это время! А, может быть, даже на порядок сложнее.

– Ну, здравствуй, Багдасаров! – Раздалось насмешливое, оглушительно громкое приветствие со стороны сцены, и их едва уловимое, только-только зародившееся взаимопонимание пошло рябью.

В ряду гостей наметилось волнение, и когда Влада посмотрела в нужную сторону, зубы против воли сжались до скрипа, а сердце забилось в груди сначала быстро, а потом основательно и ровно. Это был вызов, и она этот вызов принимала.

На сцене с роковой улыбкой, с решительным взглядом и с микрофоном в руках стояла знойная красотка. Тёмные волосы правильными волнами спадали на плечи, чёрное платье подчёркивало соблазнительные изгибы фигуры, а ножка, вызывающе выглядывающая в откровенном разрезе, казалось, не имела конца. Девушка была красива настолько, что мужчины в зале против воли затаили дыхание. Влада тоже практически не дышала. Потому что «старшая» любовница Багдасарова явилась не просто так. Практически сразу взглядом она нашла и доброжелателя, что стал для красотки входным билетом на чужой праздник жизни. Трофим, не особо таясь, отсалютовал Владе бокалом. Обернувшись к Юре, оставалось только подчеркнуть, что треугольник взглядов замкнулся. «Поступок» друга тот оценил.

– Это ещё что?.. – процедила Гаяне, намереваясь вмешаться, но Влада легко коснулась её плечика и покачала головой.

– Я пришла поздравить тебя, мой любимый мужчина! – вызывающе рассмеялась Марина, привыкшая держать Багдасарова… в напряжении.

После этой фразы напряглись, казалось, почти все в огромном зале. Влада только ровно выдохнула.

– Поздравить тебя и… эту очаровательную малышку, – подмигнула она, вспомнив и о сопернице. – Чем ты его взяла, крошка? – пьяно рассмеялась красотка, посматривая на Владу с очевидным превосходством. – Он был моим пять лет! – пошатнулась она, вибрируя от накопившейся обиды. – Утром, днём и ночью! Особенно ночью! И целовал меня везде! И шептал слова, которых ты, подозреваю, даже и не знаешь! Слова страсти, желания. Со мной он сходил с ума и терял счёт времени. Со мной он поднимался всё выше и выше, совершал свои самые крутые, самые нереальные победы! И всегда возвращался, чтобы повторить: «Ты вдохновляешь меня, солнце». А что можешь дать ему ты?! Скучная, блёклая… никакая! – будто выругалась любовница, крепко зажмурившись.

Опасная улыбка разошлась на её губах, а подбородок взвился слишком высоко. Марина рассмеялась и покосилась в сторону, где замерли в ожидании команды «фас» сторожевые псы Багдасарова. Парням красотка приветственно махнула рукой, давая понять, что со сцены её снимут только со скандалом.

– Очаровательная серая мышка! – Сверкнули гневом глаза Марины. – Мышка, от которой этот большой, лощёный, сытый кот будет снова и снова сбегать в мою постель. Точно как год назад, когда ты только появилась. Как полгода назад, когда ты решила, что он тебе принадлежит. Как десять дней назад, когда… – Марина намеренно замолчала, предлагая Владе догадаться самой.

И языком она прищёлкнула очень выразительно, когда всё же уловила на густо накрашенных щеках гневный румянец.

– Ты просто украла его у меня! – выплюнула она, больше не желая скрывать откровенную обиду. – Смотрела этим своим проникновенным взглядом, болталась рядом, втиралась в доверие… И… Как, почему?.. Разве это равнозначная замена? – слезливо возмутилась. – Почему она, Багдасаров! – выкрикнула Марина, словно обезумев от злого отчаяния. – Почему ты?! – презрительно бросила «старшая» любовница большого человека и вскинула свободную руку, словно в ожидании ответа.

Напряжение уже звенело в воздухе, когда Влада, нехотя и с явным сожалением вернула Гаяне свой роскошный подарок. Оставила только придержать. На время. И по ладони погладила бабушку так, чтобы не уловил больше никто. Разве что Багдасаров, который не мог… просто не мог вмешаться! Без скандала, без истерики – нет! Но он контролировал даже дыхание присутствующих, такой силы ударные волны расходились по залу. Марина под этим напором беспомощно отступилась, но не ушла. «С ней нельзя так!» – кричала она всем своим существом.

Эти сумасшедшие по своей силе волны огибали разве что Владу, и она расправила плечи, пошла вперёд. Неужели могла не пойти? Разве могла смолчать? За плечами затаился опасный холодок, за спиной оставался лишь мерзкий шепоток тех, кто хотел увидеть шоу, за которым они и пришли. Влада улыбалась. Широко и уверенно. Её не задели слова, не удивили упрёки. Но… «всё равно» больше не было. Марина вступила на запретную территорию. На ту территорию, границы которой были очерчены только сейчас, но уже успели обрасти сетью из металлических прутьев, затекли монолитом. Слово «семья» священно. Для тех, кто осознаёт его смысл – священно!

Музыканты, невольно попавшие в центр внимания, замерли с инструментами в руках. Влада обласкала благодарным взглядом каждого. Одного касания к ладони певицы, что создавала настроение вот уже несколько часов, хватило, чтобы та ожила и отогрелась. Одного тихого слова хватило клавишнику, гитаристу, парню на ударных, чтобы они вскинули уверенный взгляд готовности. Влада создавала магию и дарила спокойствие. Она плела паутину, из которой не выбраться. Она… вдохновляла. Она могла и хотела показать, предъявить всем, что заставило Багдасарова сделать выбор. Но сказать об этом было вернее и правильнее. И сказать следовало громко.

Когда Влада остановилась напротив Марины, в её руках уже был микрофон, а в голове отбивал ритм, который сегодня пришлось услышать впервые. Весёлые стихи, игривая мелодия. Музыканты подхватят – они уловили и настрой, и идею. Это была любимая песня Гаяне. Так сказал Багдасаров. А у Гаяне сегодня праздник. И у Влады праздник. Потому она набрала в грудь больше воздуха. Ответ готов был сорваться с языка словами, положенными на музыку, а ещё лёгким мотивом, игривым напевом.

– Чем ты взяла его? – прошипела Марина, а Влада лукаво прищурилась.

– Да как тебе сказать…

Я его давно опоила

Колдовскою травой.

Где бы ты не бегал там,

Что бы ты не делал там,

Всё равно ты будешь мой!

Никуда не денешься,

Влюбишься и женишься,

Всё равно ты будешь мой!

(Л. П. Дербенёв)

Задорно взвизгнув, застывшего в изумлении Багдасарова Влада поманила пальцем. Сама же, бессовестно виляя бёдрами, двинулась вперёд, к самому центру зала, чтобы показать всем, что никакой соперницы у неё просто быть не может! Юра ловко перемахнул через стол, так торопился составить ей компанию. Им двоим сгодился бы любой танец, но твист так хорошо подходил к лёгкой, игривой мелодии, он так идеально попадал в каждую ноту! И чтобы отплясывать в такт, Владе пришлось подобрать платье едва не до пояса, а Юре вдруг помешал идеально сидящий на нём пиджак.

Проигрыш после заранее условленного с музыкантами куплета дал такой необходимый сейчас драйв. Энергия выплёскивалась, угрожая затопить зал, заражая сумасшедшей энергетикой. Настоящим взрывом она встряхнула зазевавшихся в ожидании накала гостей. Практически сразу рядом оказались сразу три пары. Спустя секунду твист отплясывали уже десять пар, а когда солистка подхватила куплет, зал заполнился людьми, уходящими в самый развязный отрыв!

Было так легко, так свободно. А в глазах Багдасарова закручивалось самое настоящее желание. Оно обжигало, оно затягивало, оно буквально выключило сознание, оставляя только инстинкты, которые уже давно подчинялись не ей… И… отдаваться этому желанию было не страшно.

Когда Влада оглянулась на сцену, «старшей» любовницы там уже не было. Ни на сцене, ни в их жизни. Потому что Влада не умела проигрывать и за своё готова бороться самым опасным оружием. И отплясывать хотелось ещё чётче, ещё ярче. И кружиться, повиснув на плече Багдасарова тоже! Ну, а ловить просто невероятное ощущение свободы рядом с ним она уже научилась. Гаяне поддержала их громко. Она осталась довольна.

– Ещё вчера я испугалась, что этот хищник притащил в семью добычу: несмелую мышку. Но сейчас вижу: привёл на крыле орлицу! – воскликнула бабуля во всеуслышание и расцеловала Багдасарова. Ну, а ладонь Влады ощутимо сжала. Они были одной крови!

Сбежать от гостей удалось далеко не сразу. Юра каким-то нереальным, сумасшедшим взглядом успел превратить мир Влады в пустыню. Своим азартом он задушил любые сомнения. И готов был писать новую историю большой любви. Оставалось разве что раздать долги…

Трофим ждал. И, да, он готов был получить в зубы. Наверно, потому так отчаянно скалился, когда Багдасаров заполнил собой, своим присутствием небольшую курилку в дальнем углу, когда он предельно аккуратно и невыносимо демонстративно прикрыл за собой дверь, пропуская разве что Владу вместе с её колким взглядом и ядовитой ухмылкой. В эту секунду Трофим уже понял, что проиграл ей. Той самой вчерашней школьнице. Той самой девчонке, что так настойчиво «резала глаз» и разбирала по кирпичику мужскую дружбу. Он ей проиграл.

– А, знаешь, это даже хорошо, что ты не торопишься объяснить свою тупую подставу. – Багдасаров сладко растянул губы в улыбке.

– Знаешь, что скажу, Юр? – прищурился на это Трофим. – Этот разговор у нас уже был и не раз, и ты с важным видом хвастался, что всё ещё сечёшь ситуацию, да ещё искренне верил, будто по-прежнему что-то контролируешь. Только я вот тебе скажу: ты всё же оглох, ослеп и безгранично отупел! – сказал друг, как выплюнул. А потом совершенно беспомощно, так ему не свойственно, обвёл рукой пространство, явно имея в виду что-то глобальное. – И весь этот фарс ударит по тебе очень больно. Сомневаюсь, что сможешь устоять на ногах. Попомни моё слово! – тряхнул он толстым указательным пальцем, а Багдасаров бесцеремонно кивнул. Ему было плевать.

Задержавшись с Трофимом наедине всего на несколько секунд, Влада бросила в него насмешливый взгляд.

– Раздавлю! – Услышала она угрозу, на которую легкомысленно усмехнулась и с издёвкой шепнула:

– Ничего не выйдет!

– Это ещё почему? – озадачился толстяк, потерявший всю способность к сопротивлению.

Влада только пожала плечиками и вызывающе прикусила нижнюю губу. Боль прострелила от подбородка до макушки, но поморщиться она себе просто не позволила.

– А ты так ничего и не понял? Посмотри на Багдасарова и усвой, наконец: я предпочитаю «сверху»! – самым наглым образом заявила она, подмигнула и рассмеялась, когда Трофим сжал кулаки и сделал решительный шаг. Он ей проиграл. И лучше было бы запомнить эту невыгодную позицию. Лучше для него.