Читать книгу Единственная любовь бандита - Юлия Михайловна Герман - Страница 10

Арес

– Ты куда? – поднимает голову Дарина. Или все же не Дарина?

– Ты на сегодня свободна, – бросаю не оборачиваясь и подхожу к бару, собираясь смочить горло.

– Уже? – разочарованно говорит девица, в лицо которой я даже не собираюсь смотреть. Мне не нужно запоминать, кого я трахал сегодня, или вчера. С тех пор как я освободился, они все проносятся бесконечной вереницей одинаковых лиц, запахов и тел.

Для меня достаточно лишь пшеничного цвета волос, чтобы брать их со спины, и представлять ее, и с остервенением драть, до тех пор, пока не потеряют сознание от усталости…

Шесть лет прошло, а получить разрядку выходит, только представляя лицо этой твари. Той, в ком я по своей глупости растворился. Доверился и потерял бдительность.

Но жизнь преподала мне ценный урок. Теперь я знаю, чем грозит подобная глупость. Но все мои мысли, как и тогда, о ней одной.

Только если раньше они вызывали у меня тепло и радость, то теперь я не испытываю ничего, кроме черной ненависти и лютой ярости.

Стоит услышать ее имя, как кости плавятся, стоит представить лицо – все нутро перекручивает в фарш.

Проклятая ведьма!

– Ты оплатил всю ночь, я могла бы остаться, если нужно, и дольше, без доплаты… У меня никогда не было такого.

– Пошла вон! – бросаю через плечо, по-прежнему не оборачиваясь.

Все они одинаковые. И к чему смотреть в глаза той, кого используешь в качестве просто тела. Мяса.

– Жаль… Надеюсь, еще увидимся, – говорит она прежде, чем окончательно покинуть номер отеля.

Я принимаю душ, смывая с себя чужой запах, пот и прикосновения. Одеваюсь и, перед тем как выйти наружу, проверяю сообщения.

Пропущенный от Ильшата, Альтмана и Каримова. На пару мгновений замираю, гипнотизируя на дисплее фамилию мужа самого опасного яда в моей жизни. Но вспоминаю наш последний разговор и просто смахиваю его имя в сторону. Он сам на это пошел. Сам согласился.

И я поверить не могу, что она предпочла мне его, этого трусливого ублюдка, кричавшего о любви тогда и так легко отдавшего ее сейчас.

Значит, этой змее удалось отравить не только меня, но и существование своего избранника. Но, несмотря на это, я презираю его. Ненавижу слабых. А в их паре яйца явно достались ей.

Вижу робкое сообщение от Алины с вопросом о том, в силе ли наши планы на завтра, и, подтвердив их, прячу смартфон.

Завтра нас пригласили на сватовство этого ничтожества Аслана. Он мне больше неинтересен, плевать. А вот связь с его будущим тестем мне очень даже не помешает. Тем более только от меня зависит, станет ли его дочурка первой и единственной женой или нет.

Алина в ответ присылает сердечко, а я морщусь, глядя на это ребячество.

До сих пор не понимаю, к чему проявления этих чувств. По сути, она еще совсем зеленая и неопытная. Про таких говорят: “Хорошо воспитывать под себя”. А мне даже это неинтересно. Потому что пока я не могу представить себя с ней в постели.

Красивая, но пресная, скучная, другая… А брать ее так же, как я имею шлюх, я не могу. Потому что это грязно и грубо. Я не могу опустить эту чистую нежную девочку в смердячую яму с нечистотами, в которой варюсь сам. И если мне казалось, что я смогу оттуда выкарабкаться, отомстив виновнице моего заточения, то я ошибался.

Стоило снова ее увидеть, и я вновь провалился в свой персональный ад.

Наконец-то покидаю номер и спускаюсь вниз. У крыльца отеля меня ждет автомобиль.

Внутри меня все вибрирует от одной мысли, что скоро я снова окажусь рядом с ней. Нет, я не пойду ее проведать. Это слишком даже для меня. Достаточно лишь осознания того факта, что она в моей власти. Страдает и мучается. И самое главное – то, что никто не смеет смотреть на нее и прикасаться. Потому что до сих пор Юна принадлежит мне.

– Как она? – спрашиваю у своего охранника Ивана.

– В бешенстве, – сухо заявляет он. – Швырнула в меня подносом с едой. Я, как вы и приказали, больше не пытался ее накормить.

В ответ я лишь киваю, чувствуя какое-то странное удовлетворение оттого, что Юна не подводит моих ожиданий. Она сопротивляется и бьется до конца. И только за это ее можно уважать. Но я не просто уважаю, я испытываю какую-то иррациональную гордость.

– Хорошо. Пусть подумает над своим поведением.

Прохожу в кабинет, сажусь за стол и включаю лэптоп, сразу же открывая изображение с камер, находящихся в подвале. Наливаю в стакан виски и наблюдаю за тем, как она спит, растянувшись на диване.

Я не собираюсь ее жалеть и давать поблажек, нет. Придет время, она начнет меня умолять пощадить ее, и тогда… тогда я решу, что с ней делать дальше. Потому что она будет жить, несмотря ни на что. Жить и мучиться. И я вместе с ней…