Читать книгу Единственная любовь бандита - Юлия Михайловна Герман - Страница 12

Юнона

– Раздевайся! – рявкает Минотавр, и я цепенею.

Я не видела его почти неделю. Неделю я нахожусь практически без света и солнца. Мне лишь приносят еду на подносе, будто корм собаке, и сразу же закрывают дверь, оставляя в полном одиночестве.

Правда, на днях мне соизволили принести книгу. Я сначала немного обрадовалась, пока не поняла, что это Библия. Библия!

Какой же Арес подонок! Ублюдок, который теперь радуется жизни, пирует, трахается с невестой и выстраивает новые прочные связи. А я одна тут должна сидеть и скулить от одиночества.

Ненавижу! Как же я его ненавижу!

И ведь я знала, что рано или поздно он не удержится и придет лично мучить меня и терзать. Просто не сможет упустить подобное удовольствие. Но все равно меня пугает его появление, потому что я не знаю, что последует дальше.

– Зачем? – смотрю на него не моргая, напряженная как струна, и готовлюсь к тому, чтобы в любой момент дать отпор.

– Будем записывать послание для твоего мужа. У него как раз сегодня праздник… – сверлит во мне дыры своими чернейшими глазами.

– Какой? – стараюсь не показывать страх, потому что он же, как настоящий хищник, почувствует его и накинется на меня.

– Сегодня у него сватовство, – слышу в каждом его слове наслаждение и даже какое-то удовлетворение. Будто он кайфует от этой новости.

– Тогда не стоит его отвлекать, – почему-то я уверена, что знаю, какое именно послание собирается записать мой тюремщик…

– Разве ты не хочешь сделать ему подарок?

– Ему и без моего подарка должно быть хорошо, – внутри все горит, будто мои органы выжигает кислотой, но на лице у меня не дергается ни один мускул.

– Тебе придется поздравить его, – давит голосом, и я понимаю, что у меня просто нет выбора. Он мне его не оставит.

– Хорошо, я поздравлю его. Только я не стану раздеваться.

– Ты сделаешь все, что я скажу, – продолжает он давить на меня, возвышаясь мрачной скалой. – Раздевайся. Немедленно.

– Зачем? – во рту пересыхает от волнения, потому что я пообещала себе, что это чудовище больше не увидит меня обнаженной.

– Раздевайся.

– Неужели тебе некого больше раздевать?

– Я сказал – снимай платье! – рявкает он, и тогда я стараюсь мысленно абстрагироваться и спускаю одну бретельку платья.

Арес сначала смотрит только мне в глаза, но когда вторая бретель скользит по плечу, его взгляд опускается, следуя за ней. Я вижу, как трепещут его ноздри. А когда я завожу руки за спину, расстегиваю молнию и поднимаюсь на ноги, то передо мной предстает Минотавр. Жуткий монстр, лицо которого теряет человеческий облик.

Глаза темнеют, челюсти сжимаются, а ноздри раздуваются так, будто он готовится к нападению. Я медленно спускаю платье по телу и жду, когда оно окончательно упадет к моим ногам блестящей лужицей.

Я стою перед Аресом практически без одежды. Чувствую, как соски сжимаются от его темного пристального взгляда и по венам прокатывается горячая волна.

Темные радужки впиваются в мою грудь, рассматривая тугие вершинки, и я замечаю, как дергается его кадык. Неужели ему до сих пор не все равно и он реагирует на мое тело?

– Достаточно? – хочется закрыться руками, спрятаться, и вообще, лучше сидеть одной в темноте, чем вот так унижаться перед этим чудовищем.

– Снимай, – хрипло говорит он, кивая на трусики.

Делаю пару вздохов, прежде чем выполнить приказ. Потому что это не просьба, а самый настоящий приказ, указание.

– И что? Хочешь трахнуть меня на камеру и отправить мужу?

В этот миг он моргает и будто трезвеет. Взгляд становится более осознанным, но выражение лица – та же нечитаемая маска.

– Думаешь, я опущусь до того, что снова испачкаюсь о тебя? – хмыкает он.

– Разве не в этом смысл моего заточения? – смотрю прямо в его глаза, с трудом сдерживаясь от того, чтобы прикрыться руками.

– Мне есть кого трахать, Юна. Ты же просто отбываешь наказание.

– Как долго я буду сидеть во тьме? Даже у тебя в камере было окно и прогулки на свежем воздухе. Разве я не заслуживаю хотя бы нормального содержания.

– Сделай, как я скажу, и я подумаю, хочу ли идти тебе навстречу.

Мы снова замолкаем, смотря друг на друга. Я – красная от стыда и отчаянно старающаяся не прикрываться. И он – старательно делающий вид, будто ему плевать на мое обнаженное тело.

– Чего ты хочешь? – хочу как можно скорее это закончить.

– Садись на пол на колени, – гремит его голос, отдаваясь гулом в ушах.

Арес делает шаг назад, увеличивая между нами расстояние, будто боится, соприкоснуться со мной.

Делаю, как сказано, и сажусь коленями на пол, опускаясь ягодицами на пятки.

– Дальше что?

Арес дотрагивается до ремня, расстегивая пряжку.

Страх вспыхивает под ребрами, и я в ужасе слежу за тем, как он расстегивает ремень.

– Ты сказал, что не испачкаешься об меня, – шумно дышу через нос, прогоняя воздух.

– Надежда умирает последней, да, Буря? – хмыкает он, выдергивая ремень из шлевок, и подходит ко мне.

      Я вздрагиваю, когда он откидывает мои волосы в сторону, а затем нежная телячья кожа ремня, касается моей шеи.

В висках долбит, и мне становится поистине страшно.

– Задушишь меня на камеру? – впиваюсь ногтями себе в бедра, но не дергаюсь.

Минотавр застегивает ремень у меня на шее и затягивает петлю. Я дышу все чаще, понимая, что вот они, мои последние мгновения.

Но внезапно Арес останавливается и достает из кармана смартфон.

– Скажи прямо в камеру, что теперь ты моя вещь и принадлежишь мне и я вправе делать с тобой все, что захочу.

– Зачем? Разве и так не ясно, что ты делаешь со мной что тебе вздумается?

– Говори. И не забудь пожелать счастья своему мужу.

– Ты больной! – чувствую, как в горле распирает ком. Я не знаю, как буду говорить все это из такого унизительного положения.

Но он одной рукой держит конец ремня, а второй включает камеру и толкает меня коленом в бок, чтобы я начинала.

– Аслан, – делаю глубокий вздох. – Поздравляю тебя с помолвкой, – во рту пересыхает. – Ты всегда знал, что я принадлежу Аресу Поликратову. Теперь я официально его вещь, – говорю не спеша, с паузами, чтобы не разрыдаться на камеру. – Он может делать со мной все, что захочет, – голос дрожит, и губы немеют. – Прости, что держала тебя так долго. Будь счастлив.

Из глаз все-таки брызжут слезы, и ремень на моей шее ослабевает.

– Хорошая вещь. Послушная, – говорит он, направляясь к выходу.

– Что насчет моей просьбы о прогулках? – кричу я вдогонку.

– Я еще не решил, – бросает он, не оборачиваясь и оставляя меня снова одну.