Читать книгу Женщина в клетке, или Так продолжаться не может - Юлия Шилова - Страница 3

ГЛАВА 2

Оглавление

Сев в машину, я посмотрела на пристегнувшегося ремнем Жана и улыбнулась.

– Жан, ты знаешь, а у нас уж давно никто не пристегивается.

– Почему? – искренне удивился Жан.

– Не принято как-то. Гаишникам это по барабану. Но если хочешь, то езжай пристегнутым. Не бойся, я тебя не разобью. Я очень аккуратно вожу машину.

– Тома, может быть, ты и хорошо водишь машину, но ты же не можешь отвечать за других водителей. Не обижайся, но я поеду пристегнутым.

– Конечно, – улыбнулась я своему французу милой улыбкой и, наклонившись, одарила его страстным поцелуем. – Да и как я могу на тебя обижаться. Ты знаешь, если бы я была француженкой и приехала в Россию, то, возможно, тоже не смогла бы сесть в машину непристегнутой. Увы, но действительность такова, что российские дороги оставляют желать лучшего, а наши горе-водители побили все рекорды по количеству аварий на дорогах.

– Я рад, что ты так хорошо меня понимаешь. – Жан взял меня за руку и, поднеся ее к губам, страстно поцеловал. – У тебя хорошие духи.

– Конечно, хорошие, потому что они французские. – Я улыбнулась и завела мотор.

Я старалась не показывать внутреннюю дрожь и с каждой минутой все больше и больше ощущала, как сильно колотило меня изнутри. Подсознательно я чувствовала, что визит Жана должен что-то поменять в наших отношениях, только я не могла понять, что именно. Мне казалось, что с его приездом со мной должно произойти что-то важное, знаменательное и незабываемое. Хотя каждый приезд Жана и так был незабываем. Я могла рассказывать о наших встречах с подробностью по минутам, смаковать в голове все яркие события и факты и возвращаться к своим воспоминаниям снова и снова.

Как только мы отъехали от вокзала, Жан стал смотреть в окно и озвучивать свои мысли.

– Тысяча лет. Целая тысяча лет… Это же такое событие. Даже не верится. Не двести, не триста, а именно тысяча лет. Это же так много.

– Вот если бы ты приехал на тысячелетие города, то наверняка запомнил бы это знаменательное событие на всю жизнь. Конечно, Казань – это не твой родной Париж, но у нас тоже есть много чего осмотреть, – с патриотизмом произнесла я.

– Я вижу, – насмешливо согласился со мной Жан и просто припал к окну. – Тома, а почему ты не сказала мне о том, что у вас была бомбежка? – В голосе моего возлюбленного послышались испуганные и даже истеричные нотки. – Почему ты не предупредила меня о военных действиях?

– Ты о чем?

– О том, что я не знал, что в твоем городе полнейшая разруха. Тома, как ты здесь живешь?! Тома, как ты могла молчать?! – На лице Жана появился настоящий испуг.

Я посмотрела в окно и громко рассмеялась. Мой смех был настолько громким и раскатистым, что на моих глазах появились слезы.

– Не вижу ничего смешного, – еще больше занервничал мой француз и посмотрел в окно глазами, полными ужаса.

– Жан, сейчас мы проезжаем по улице Чернышевского, – давясь от смеха, говорила я. – Это далеко не единственная улица, которая так сильно тебя напугает. Это не бомежка. Это просто тысячелетие Казани.

– Не понимаю… никакой связи.

– Ну как бы тебе объяснить… Ты просто приехал не вовремя. Сейчас все это безобразие снесут, и ты увидишь чистые, красивые, сверкающие чистотой улицы, а может быть, даже и новые здания.

– Ты хочешь сказать, что никаких военных действий тут нет и что у вас сносят не просто дома, а целые улицы?

– Что-то типа того. Уверяю тебя, у нас очень спокойно. И дай бог, чтобы все жили в таком мире и согласии, как живут люди нашего города. Просто на тысячелетие города приедет слишком много гостей, и они не должны видеть ни дома под снос, ни грязь, ни ветхие здания. Поэтому заранее хочу сказать тебе, чтобы ты не пугался. Тут кругом разруха и раскопки, но все это только для пользы дела. К празднику наш город будет лучше, чем на картинке.

– А почему все это нельзя было сделать раньше? Почему что-то начинают делать только к тысячелетию?

– Потому, что ты приехал в самую удивительную страну мира, в которой свои порядки и свои законы. У нас к праздникам знаешь как города преображаются!

– В Париже такого нет.

– Ты не в Париже, а в России. Поэтому для того, чтобы чувствовать себя в ней комфортно, учись, пожалуйста, ничему не удивляться. У нас сносят не только дома, но и целые кварталы. Наша страна полна сюрпризов.

– Это я понял, – кивнул Жан и после того, как мы проехали злосчастную улицу с несколькими домами под снос, немного расслабился.

Я вновь вспомнила то время, которое провела вместе с Жаном в Париже. Он снял восхитительный номер в отеле, а главная изюминка этого номера состояла в том, что в нем был настоящий камин. Вечерами мы как завороженные смотрели на пламя и наслаждались теплотой, которая исходила от камина. Это были самые романтические вечера в моей жизни, в которых присутствовало яркое пламя и ароматный лесной запах от трескавшихся в камине дров.

Остановившись у гостиницы «Мираж», я одарила Жана широкой улыбкой и смущенно пожала плечами.

– Тут, конечно, камина в номере нет, но все довольно прилично. Надеюсь, тебе все понравится.

– Мне все понравится, если ты будешь рядом. – Жан взял меня за руку и трогательно заглянул в глаза.

– Ты это серьезно?

– Серьезнее не бывает.

– Тогда почему тебе не понравилась наша улица Чернышевского? – Я задала вопрос и, не ожидая сама от себя, принялась давиться от смеха. – Я же была рядом, когда мы ее проезжали.

– Я обожаю твою улицу Чернышевского. Она потрясла меня своей красотой, размахом и оригинальностью зданий. – Жан не мог скрыть своей улыбки. – Это самая красивая улица, которую я когда-либо видел. Поверь, в Париже нет улиц, которые бы смогли сравниться с улицей Чернышевского в Казани.

– Издеваешься?! Ну что ж, издевайся, – мы вышли из машины и направились в гостиницу. – Вот приедешь в Казань еще раз, и издеваться тебе уже будет не над чем.

Жан покатил свой чемодан на колесах и обнял меня свободной рукой.

– Тома, ты на меня обиделась?

– Я на французов не обижаюсь, – совершенно спокойно ответила я и зашла внутрь отеля.

Поселив Жана в один из самых приличных номеров, я спустилась вместе с ним в ресторан. Мы сидели друг напротив друга, пили ароматный кофе, ели яичницу с грибами и бросали друг на друга томные взгляды. Жан улыбнулся и задумчиво посмотрел в окно.

– Красиво. На вашу мечеть можно смотреть часами.

– Это мечеть Кул-Шариф. Отсюда открывается действительно завораживающий вид.

– Я надеюсь сегодня там погулять. Хочется хоть немного прикоснуться к истории твоего родного города и посмотреть на Кремль.

– Там сейчас все перекопано, но если тебе так сильно хочется, то, может, у нас что-нибудь и выйдет. Если уж там совсем все будет крайне неприлично, то заедем в магазин и купим резиновые сапоги.

– С сапогами ты здорово придумала, – лукаво подмигнул мой любимый француз и тут же заметил: —Только перед тем, как пойти бродить по раскопкам, мне бы хотелось остаться с тобой один на один в номере. Ты, надеюсь, не против?

– Еще бы, – задыхаясь от возбуждения, произнесла я. – Я думала, что это произойдет сразу, но ты так спокойно собрался на завтрак.

– Просто я не хотел, чтобы мы остались без завтрака. Я не люблю чувство голода.

– Я так и подумала. Французские мужчины всегда отличаются рациональным подходом буквально ко всему и даже к любви.

– Мне кажется, что рационализм еще никому не мешал.

– Наверно, ты прав. У тебя есть чему поучиться.

Когда мы вернулись в номер, я утонула в объятиях Жана, почувствовав себя нереально счастливой. Мы занимались любовью, а я… Я боялась открыть глаза… Я боялась, что это может когда-нибудь закончиться. Господи, как же я боялась. Я прислушивалась к каждому вздоху и к каждому стону. Жан всегда был щедрым на ласки, любовные игры и на подарки. Он всегда экономил только на одном, на словах, и редко говорил мне то, в чем я так нуждалась.

– Жан, я умру без тебя, – почти задыхаясь, произнесла я после того, как наша близость достигла кульминационного момента. – Ты понимаешь, что я больше так не могу?! Я не знаю, понравится ли тебе то, что я сейчас скажу, но мне становится мало наших с тобой встреч. Иногда мне кажется, что я скорее потеряю рассудок, чем дождусь того момента, когда мы с тобой сможем увидеться. Я хочу быть с тобой постоянно, и совершенно не важно где, в Париже, Москве или Казани. Я хочу просыпаться с тобой по утрам и будить тебя своими жадными поцелуями. Я хочу постоянно чувствовать твой запах, ощущать твое сердцебиение и находиться с тобой на одной волне.

Неожиданно для самой себя я всхлипнула и ощутила, как по моим щекам потекли слезы.

– Я и сама не знаю, что со мной происходит. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного. Знаешь, когда-то я очень сильно любила одного человека. Мы учились на одном курсе института. Это была моя первая любовь. Понимаешь, еще совсем недавно мы было очень больно об этом вспоминать и уж тем более рассуждать вслух на эту тему, а теперь… Странно, но теперь я могу говорить об этом совершенно спокойно и даже не чувствовать хоть какой-либо боли. Теперь я чувствую боль, когда говорю о тебе. Я понимаю, что все, что я чувствовала тогда, не имеет никакого отношения к тому, что я чувствую сейчас. А ведь тогда я чуть было не умерла.

– Почему ты рассталась со своей первой любовью?

– Он ушел к другой, – каким-то обреченным голосом ответила я.

– Почему?

– Не знаю. Жан, может быть, ты объяснишь мне, почему мужчины уходят? Почему рвутся прочные и надежные отношения? И ведь ничего не предвещало беды. Просто какая-то мелочь и какая-то пустяковая ссора, которая немного затянулась. А затем он пришел и сказал мне, что полюбил другую. Они до сих пор вместе. Не знаю, как я тогда все это пережила и не сошла с ума. Казалось, что мир рухнул и даже что наступил конец света. Но прошло время, и боль отошла на второй план. Я стала смотреть на эти отношения уже более спокойно и ровно, без лишних истерик, слез и болезненных вздохов. Все прошло, осталось в прошлом. Потом я познакомилась с тобой и вообще стала вспоминать об этих отношениях с улыбкой. А сейчас я отчетливо понимаю, что те отношения были не настолько сильные, сейчас все намного серьезнее. Жан, я знаю, что ты женат, что в Париже у тебя семья и что скорее всего ничего уже изменить нельзя. Мы с тобой слишком поздно встретились. Я не могу и не имею права претендовать на твою свободу, но без тебя я пропаду.

Я подняла голову и посмотрела на Жана глазами, полными слез:

– Я никогда не говорила с тобой об этом, и возможно, что своим разговором я сделала сама себе только хуже, но я больше не могу молчать. Даже если после всего, что я тебе сказала, ты не захочешь меня видеть, я все равно больше не могу молчать. Я хочу, чтобы у тебя никогда не было другой женщины, кроме меня, чтобы ты был только со мной, чтобы ты никогда в жизни меня не бросил, никогда и никуда от меня не ушел. Я знаю, что тебе всегда нравилось то, что я никогда не говорила с тобой о нашем будущем и уж тем более на него не претендовала, но, увы, тебе придется во мне разочароваться, потому что я такая же, как и другие. Я точно так же надеюсь, жду и хочу от отношений хоть какой-нибудь перспективы.

Я поняла, что уже не могу сдерживать всхлипы, и заревела в полный голос. Это был настоящий рев отчаяния, в котором я собрала все эмоции, одолевшие меня в последнее время. Я слепо верила в то, что вместе с этими слезами из меня выйдет вся накопившаяся во мне эмоциональная тяжесть. Схватив Жана за руку, я провела по ней и крепко вцепилась в его плечо. Мне показалось, что еще немного – и он уйдет. Просто встанет, оденется и уйдет из моей жизни. Перепуганный Жан погладил меня по голове и с присущим ему спокойствием произнес:

– Тома, у тебя нервы ни к черту. У тебя неприятности на работе?

– При чем тут работа? – Я подняла голову и посмотрела на мужчину стеклянным взглядом. – На работе все очень даже неплохо. Просто я без тебя не могу…

– Но ведь я же с тобой. Если бы я тебя не любил, разве бы я приехал?

– А я думала, ты Казань приехал посмотреть. – Я попыталась улыбнуться сквозь слезы.

– Да зачем бы мне сдалась эта Казань, если бы тебя в ней не было?! Тома, я с трудом выношу женские слезы. Успокойся, пожалуйста. Я рядом. Все хорошо. Ты же знаешь, что я очень стараюсь, чтобы мы виделись чаще. Я делаю для этого все возможное и невозможное. Ты же рассудительная девушка. Ты должна понимать, что я делаю все, что в моих силах.

– Жан, ты меня действительно не понимаешь или ты просто делаешь вид? – Я хотела остановить навалившуюся на меня истерику, но у меня плохо это получалось. – Я больше так не могу. Я умираю без тебя. Я медленно умираю! Наши с тобой разлуки становятся для меня невыносимыми, и я больше не могу сдерживаться. Когда ты уезжаешь, я кричу от душевной боли и кусаю губы до крови. Я не знаю, насколько меня еще хватит, но мне кажется, что я скоро умру. Когда я остаюсь одна, у меня такое ощущение, будто меня ножом режут по сердцу. У меня какое-то помутнение рассудка. Мне постоянно кажется, что я тебя теряю. Это какая-то агония, понимаешь?! Ты знаешь, что такое агония? Даже если ты знаешь, ты все равно меня не поймешь. Как бы ты мне ни клялся в том, что тебе тоже тяжело, в этой ситуации мне еще тяжелее. У тебя есть тыл, семья, а я совершенно одна. У меня никого нет, кроме тебя. У меня даже нет мира, потому что этот мир заслонил ты. Мне хочется выть от того, что мы так поздно встретились и я ничего не могу изменить, хочется биться головой о стену от собственного бессилия.

Жан поднял брови, заметно помрачнел, и я увидела в его лице холод.

– Тома, с того самого первого дня, как мы с тобой познакомились, я не скрывал от тебя, что женат. Я вообще никогда и ничего от тебя не скрывал.

– Я знаю…

– Тома, ты хочешь со мной расстаться? – Я не была готова к такому вопросу, который задал мне Жан, и впала в полнейшее оцепенение.

Я не могла тянуть с ответом и судорожно замотала головой.

– Нет. Наоборот. Я хочу с тобой никогда не расставаться. Я хочу…

– Тогда зачем ты устроила этот неприятный разговор?

– Потому что я больше не могу…

– Не верю. Ты все можешь, потому что ты меня любишь.

Жан сел рядом и по-отечески погладил меня по голове.

– Тебе не идут слезы. Мне всегда нравились твои жизнерадостные глаза. Ведь я влюбился сначала в твои глаза, а потом уже я полюбил тебя.

В тот момент, когда Жан пошел в ванную комнату, я попыталась взять себя в руки и успокоилась. Я вдруг подумала о том, почему же меня так угораздило полюбить. И почему не какого-нибудь свободного казанского мужчину, а именно женатого француза, с которым нет никаких перспектив и нет даже никакого намека на будущее. Остаться с Жаном означало только одно: на всю жизнь остаться любовницей. Хотя… Хотя я всегда немного подозрительно относилась к такому понятию, как брак. Я слишком часто наблюдала за чужими семьями. Я часто смотрела на жен, которые заполучили своих мужей, и пыталась понять, чего больше они хотят от своего брака, любви или победы. Конечно, замужество дает чувство защищенности, но ведь многие люди утверждают, что замужество убивает любовь. Мне вспомнилась родная тетка, которая всегда учила меня тому, чтобы я была как можно осторожнее в своих желаниях, потому что они иногда имеют неосторожность сбываться. Так вот, моя тетка любила одного женатого мужчину. Любила очень долго, тайно мечтая о том, что когда-нибудь он обязательно оценит ее чувства по достоинству, разведется со своей женой и они заживут долго и счастливо. Время шло, но ее любимый продолжал жить на две семьи, все время обещая ей развестись. Когда слишком долго чего-то ждешь, появляется самая настоящая усталость. Так вот, однажды моя тетка устала и поняла, что устала не только она, устали ее изнеможенные чувства. Устала ее душа. А затем в его семье все окончательно расклеилось и он ушел. Он пришел к моей тетке и сообщил ей о том, что теперь он будет жить с ней. Но почему-то моей тетке не стало от этого радостно. Ей стало от этого слишком грустно. Если бы он пришел раньше… Да, если бы он пришел раньше, она бы бросилась к нему на шею! Она бы громко смеялась и плакала одновременно! Она бы надела свое самое красивое платье и станцевала канкан! Она бы нарвала себе букет очаровательной сирени и на весь свет провозгласила о том, что она самая счастливая женщина! Она бы упала на землю и целовала каждый его след, пока он шел до ее квартиры! Но… Но он пришел тогда, когда она его уже не ждала. Они не смогли жить вместе, и они не стали счастливы и не умерли в один день. Он понял, что он слишком перетянул, переиграл судьбами двух любящих его женщин, а она… Она поняла, что тяжело вступать в новую жизнь с изнеможенной и усталой душой. После этого случая моя тетка до сих пор говорит мне о том, что все наши желания должны выполняться своевременно.

«Бойся своих желаний, потому что они могут исполниться слишком поздно. Они могут исполниться в тот момент, когда это тебе уже не будет нужно. Бойся своих желаний…» Слова моей тетки часто звучали в моей голове, и я ловила себя на мысли о том, что сейчас еще пока не поздно. Не поздно… Сейчас наши отношения находятся на самом пике. И еще пока не поздно. Пока я очень сильно этого хочу и очень сильно об этом мечтаю.

Зачастую в нашей жизни не всем нашим желаниям суждено сбыться. Не всем… Не своевременно и не запоздало.

Тома, немедленно возьми себя в руки, шепотом сказала я себе и что было силы сжала кулаки. Любить – это еще не значит обладать. Чувства – это не торг. Говорят, что настоящая любовь проявляется именно тогда, когда человек любит и ничего не просит взамен. Значит, я должна просто любить… Просто любить…

Женщина в клетке, или Так продолжаться не может

Подняться наверх