Читать книгу Горячий лед Невы - Юрий Юрьевич Кузнецов - Страница 2

Глава 2. Февраль 1942

Оглавление

Выглянув на улицу, старик тяжело вздохнул. Фонари тусклым светом освещали проезжую часть и тротуар. По лужам на мостовой стучали тяжелые капли дождя, а туман и промозглая сырость медленно накрывали город Ленина серым одеялом. Как и прежде в этот поздний час по улицам проходили немногочисленные прохожие. Прикрываясь зонтами и кутаясь в шарфы от пронизывающего холодного ветра, они старались быстрее попасть в свои квартиры. Ленинград никогда не был городом с благоприятным климатом и положительной аурой, но это был город, в котором он родился и прожил многие десятилетия. Кириллу иногда казалось, что природа сама создала этот мрачный и суровый на вид город чтобы живущие в нем граждане выросли сильными и закаленными в тяжелых условиях. Лишь иногда как подарок с небес мрачные тучи расходились и пронзительный луч солнца освещал золотые купола соборов даря людям веру, надежду и любовь.

За восемьдесят девять лет жизни, Кирилл видел все преображения столицы Петра. Здесь была война, голод, который унес многие сотни жизней, а также радость от победы и трудовой подвиг народа. А еще все чаще и чаще, он видел во сне, как в очередной раз идет с другом в опасное путешествие. Это была зимняя рыбалка на Финском заливе 10 февраля 1942 года, где наградой за смелость являлась рыба. Не маленькая, хотя и вкусная корюшка, а большая серебристая рыба с крупной чешуей и белыми глазами. Вкус этого сочного и нежного мяса на всю жизнь остался в памяти старика. Такие путешествия граждан были игрой со смертью, потому что караульные солдаты зорко следили за своим участком и не позволяли жителям Ленинграда ловить рыбу. В противном случае солдаты имели полное право стрелять на поражение, что они и делали. Подобный подход к водным ресурсам, где ловля рыбы в военное время разрешалась только артелям не давала возможности гражданам получить отсрочку от голодной смерти. Наливаясь злобой от несправедливого указа, пятнадцатилетний Кирилл все чаще задумывался, как перехитрить стражей и накормить маму и младшую сестру.

Ложась в кровать, мужчина закрыл глаза и неожиданно погрузился в свое военное детство. Сон мягким одеялом обволакивал тело погружая мужчину в состояние эйфории. Словно специально мысли перенесли его в июнь 1941 года.

«Кирилл, пойдем сегодня на рыбалку, говорят, что рыбы в этот год невероятно много!» — хлопнув друга по плечу, воскликнул Пашка Зайцев.

Хотя Павел, с которым Кирилл учился в одном классе и был закадычным другом, с которым он постоянно куда-то «влезал», тем не менее предложение оказалось стоящим. Закончив восьмой класс с двумя тройками по литературе и немецкому, Кирилл погрузился в это невероятное состояние эйфории, когда впереди было еще три месяца каникул. Решив закончить десять классов, а потом поступить в архитектурный институт, Кирилл намеревался стать архитектором и строить здания.

Поход на рыбалку был не рядовым событием, а именно приключением, потому что требовалось проехать весь город на трамвае, а потом еще пешком добраться до Финского залива. Это место, вдали от дорог и самих рыбаков друзья нашли, когда обследовали побережье еще в прошлом году. Тихое и безлюдное побережье так понравилось друзьям, что они поклялись никому из одноклассников и ребят по двору не говорить о своем открытии. А самым главным было то, что здесь водилась невероятная по размерам рыба. Крупные лещи, как жирные поросята, так и выпрыгивали из воды совершая головокружительные пируэты словно дразня рыбака. Этой рыбы оказалось просто немерено и восторгу друзей не было предела. Горожане ловили леща почти везде, как с берега, так и с лодок. А в городе хорошие места были у Василеостровского намыва, Лахтинской гавани, а также возле устья Дудергофского канала. Летом стайки хищного окуня собирались возле створов дамбы.

Больше всего друзьям нравилось, когда удавалось вытащить жирного сазана или как часто его называли — карп. Это была рыба искусственного происхождения, которая в свое время «сбежала» или была выпущена в водоем и затем расплодилась. И, несомненно, деликатесом являлась корюшка. Маленькая рыбка, которая давно и неумолимо завоевала сердце горожан своим неповторимым вкусом свежих огурцов. Нева и Финский залив просто кишели разнообразной рыбой. Ловить рыбу в городской черте в Неве приятели категорически отказывались объективно считая, что рыбалка должна приносить удовольствие, а не просто выйти из дома и просто закинуть удочку.

В любом случае, Кирилл и Павел считали поход в свое секретное место идеальным вариантом получить удовольствие. Там не было посторонних глаз и множества восторженных зевак, которые всегда останавливались возле рыбака и спрашивали о рыбалке. В итоге таких вопросов было много, где рыбалка не приносила должного удовлетворения. А еще в тихой заводи можно было развести на берегу костер и тут же сварить вкусную похлебку, чего невозможно было сделать на набережной Невы.

Совсем другой была зимняя рыбалка. В выходные дни облачившись в теплые ватные штаны и овчинные полушубки, Кирилл и Павел неторопливым шагом направлялись на остановку трамвая. Их путь лежал на Финский залив. За спиной каждого подростка располагался фанерный ящик с зимними удочками, оббитый по краям железной полосой для жесткости. Ящик совмещал в себе емкость для пойманной рыбы и одновременно табуретку. Хотя зимняя рыбалка и приносила массу положительных эмоций, но все же летняя была предпочтительней. Война с немцами, последующий голод и запреты были еще впереди, где друзья, увлеченные рыбалкой, получали массу положительных эмоций.

Вторая половина 1941 года тянулась медленно и тягостно. С грустью глядя как разворачиваются события в осажденном городе, Кирилл не мог себе представить, что зима 1942 принесет еще большие откровения. Особенно запомнился февраль, где на улицах блокадного Ленинграда все чаще подросток видел трупы замерзших людей. Все они престарелые мужчины или женщины с видимыми признаками истощения лежали целую неделю пока санитарный автомобиль не забирал их на кладбище. Сначала подобное явление вызывало в сердце подростка отторжение и протест, но по мере увеличения количества умерших на улицах, он просто проходил молча. Это была жестокая реальность, о которой никто в самом начале войны еще не знал.

«Кирилл, я хочу кушать!» — присаживаясь на табуретку возле буржуйки, сказала маленькая Света.

За окном бушевала суровая вьюга и Кирилл чтобы согреться протянул холодеющие руки к приоткрытой дверце буржуйки. Печка, сделанная из тонкой, но прочной стали хотя и «дышала» жаром, но это тепло оставалось только вблизи. Расположенная по центру гостиной, буржуйка обогревала только себя, выпуская в трубу вместе с дымом драгоценное тепло. Неподвижным взглядом подросток смотрел на огонь. Размышляя про себя, где достать дров на обогрев, потому что все то, что удалось достать со двора ранее уже закончилось, Брагин молчал.

Кирилл всегда потешался над тонким голоском сестры считая его смешным. Теперь брату было не смешно. Свете было пять лет, а в феврале должно исполниться шесть. До праздничной даты оставалось совсем немного, и Кирилл с грустью размышлял, что ей подарить. По виду девочка больше напоминала ребенка явно не на свои года из-за худобы.

— Я есть хочу! — толкнув кулачком в бок брата, повторила Света.

— Потерпи немного, скоро мама придет с работы. Сегодня у нее выдача карточек на хлеб, так что поешь.

— А что ты хочешь на день рождения?

Смешно закатив глаза, девочка мгновение думала, а потом выдала:

— Хочу шоколадные конфеты, которые мама покупала мне, когда я была еще маленькая.

Усмехнувшись краешками губ насчет утверждения про возраст, Кирилл пожал плечами. Ответ сестры был из области фантастики, потому что конфеты он видел только перед войной, а еще один раз на городском рынке. Проходя мимо торговцев, которые расположились за деревянными прилавками, он увидел, как один «барыга» показывал молодой женщине несколько шоколадных конфет в яркой обертке. Держа на ладони этот бесценный продукт, он лихорадочно оглядывался по сторонам боясь привлечь к себе внимание граждан. Глаза мужчины в этот момент испуганно бегали по сторонам.

Сам рынок представлял из себя небольшую площадь с несколькими рядами прилавков за которыми стояли торговцы. Перед каждым из них были разложены товары. Чего тут только не было. Картофель в жестяных ведрах чередовался с кучками моркови и свеклы. Куски свежего мяса лежали рядом с куриными яйцами и сигаретами. В общем на рынке было много-много всего, что нужно человеку в его повседневном рационе. Еще были торговцы, кто стоял возле стены здания и уже на земле расположили свой товар. Часть барыг, так называли торговцев прохаживались неторопливым шагом по рынку. Наклоняя голову к проходившему гражданину, они шепотом предлагали свой товар. По сути, все эти торговцы были спекулянтами, но власть в лице милиции сквозь пальцы смотрела на подобную схему торговли. Как и положено все эти мужчины и женщины были известны сотрудникам органов. Лишь изредка на рынке проводились шумные облавы, где милиционеры задерживали особо рьяных спекулянтов или тех, кто попался на продаже ворованного товара.

К своим пятнадцати годам, Кирилл знал всех продавцов в лицо, а также, кто чем торгует, потому что периодически ходил на рынок чтобы купить что-то из перечня по просьбе матери. И, конечно, на рынке существовал бартер, где можно было легко обменять свои продукты на другие. Обычно это был формовой хлеб. Темная на цвет прогорклая буханка с жесткой коркой ценилась на вес золота и служила, как эталон торговли. Размышляя про желание сестры, Кирилл внезапно решительно махнул рукой и негромко проговорил:

— Что ж, или грудь в крестах или голова в кустах!

— А это что? — поинтересовалась сестра.

— Да это я так, — отшутился Кирилл.

С этого момента жизнь пятнадцатилетнего подростка дала крутой поворот в сторону. Совершенно не ожидая от себя геройского поступка, тем не менее, Кирилл был полон решимости выполнить задуманное. Лихорадочно прокручивая в голове примерный маршрут до заветного места рыбалки, он в очередной раз пришел к мнению, что одному ему не справиться.

«Однозначно в этой авантюре должен присутствовать Павел! К тому же вдвоем спокойнее и можно подстраховаться на случай опасности. И, конечно, больше унести рыбы», — подумал Кирилл.

Не откладывая дело в долгий ящик, парень схватил дубленку и меховую шапку. Через мгновение он уже мчался по широкой лестнице старого еще дореволюционного дома к выходу. Морозный воздух холодными клещами вцепился в лицо. Пронизывающий до костей ветер и трескучий мороз исправно выполняли свою задачу, загоняя граждан в холодные квартиры. На темных улицах совершено не было людей. Прикрывая рот варежкой, Кирилл устремился в соседний двор, где жил одноклассник. Все это время Брагин прокручивал в голове план и то, что скажет Павлу. В этом вопросе он совершенно не беспокоился, за ответ приятеля. По сути, это была смертельная прогулка, из которой друзья могли не вернуться, но юношеский азарт и отвага сделали свое дело.

Постучав в дверь квартиры на втором этаже, Кирилл стоял с бешено бьющимся сердцем. «Мотор» набрал такой быстрый темп словно он пробежал до этого момента не двести метров, а все пять километров. Вскоре в проеме показалось осунувшееся от голода лицо Павла.

— Заходи, — коротко проговорил одноклассник.

— У меня есть идея, но это опасно, так что если ты не готов рисковать, то я не обижусь, — выпалил Брагин.

Криво усмехнувшись в ответ, Зайцев показал рукой на кухню. Прикрыв за другом дверь, Павел проговорил:

— Давай, рассказывай, что ты там придумал!

По мере повествования друга, где Кирилл яростно размахивал руками, Павел то краснел, то бледнел. Несомненно, что это был билет в один конец, но в случае удачи он получал возможность обеспечить семью таким ценным продовольствием, как свежая рыба. А еще излишки ее можно было без труда обменять на тушенку, картошку или даже сливочное масло. Не задумываясь над тем, что рыбалка может не принести желаемого результата по разным причинам, подросток уже мысленно делил рыбу на продукты с рынка.

— О чем речь, конечно, пойдем! — горячо воскликнул Павел, но тут же театрально прикрыл рот.

— Тихо ты, а то твои домашние услышат!

— А у тебя снасти и удочки остались для зимней ловли?

— Да, даже коловорот чтобы делать лунки есть.

— А что будем делать с прикормом и наживкой, ведь ее нет?

— Будем ловить на блесну или на крючок с красной ниткой!

— Отлично, послезавтра идем в ночь, а завтра нужно проверить все удочки и блесны.

Попрощавшись, Брагин выскочил на улицу. Довольный собой, а еще больше согласием друга, Кирилл направился домой. Ему казалось, что мороз стал менее обжигающим и ветер внезапно утих. Все то, о чем он думал в последние месяцы, стало реальностью.

«Если государство запрещает мне ловить рыбу, а стало быть выжить, то я должен сам побеспокоиться о себе!» — крутилась в голове крамольная мысль.

Горячий лед Невы

Подняться наверх