Читать книгу Парадокс интеграции. Почему успешная адаптация мигрантов приводит к новым конфликтам - Аладин Эль-Мафаалани - Страница 2

ОТКРЫТОСТЬ И ЗАКРЫТОСТЬ

Оглавление

ОБЩЕСТВО РАСКОЛОТО ИЛИ ОТКРЫТО?

Наше общество расколото, мир трещит по швам – такова точка зрения большинства. К такому единомыслию мы приходим в столь редких случаях, что сам факт его всеохватности примечателен. Однако на вопрос: куда надо двигаться? – ответы звучат самые разные. Одни считают, что не следует менять курс, а надо через кризисный менеджмент пытаться вернуть миру прежнюю стабильность, другие хотят полного возвращения к старым добрым временам, то есть поворота назад. Но что кроется за этими рецептами? Какие смыслы несут в себе эти метафорические конструкции: общество расколото, мир трещит по швам?

Придется с самого начала раскрыть карты: в этой книге будет предложен другой взгляд на нынешнюю реальность. Мой тезис заключается в том, что все происходит ровно наоборот. Общество срастается, а в мире все активнее идет процесс сближения. Не всегда такого рода процессами можно управлять, поэтому они часто порождают напряженность, а то и конфликты. Ни у кого нет позитивного сценария будущего. Отсюда разногласия в обществе, ведь процесс сближения, сращивания – не очень гармоничный. Без четко сформулированной цели на него трудно влиять.

Это похоже на восхождение. Добраться до вершины – значит уже наполовину преодолеть трудности. Но вершины не видно, нет ни опытного проводника, ни протоптанной тропы. Путешественники понимают, что уже преодолели большую часть пути, но не все чувствуют себя уверенно. Возникают ссоры. Те, кто плохо переносит тяготы восхождения, на полдороге решают повернуть назад и спуститься в долину; другие забыли, зачем вообще отправились в это путешествие, – теперь раскинувшаяся внизу долина кажется им несравненно более привлекательной, чем когда они ее покидали. Но есть и такие, кто, несмотря на трудности, продолжает путь к вершине. Они преодолевают одно препятствие за другим и медленно продвигаются вперед. А многие просто получают удовольствие от подъема в гору, сама мысль повернуть назад кажется им абсурдной. Наоборот, они стремятся увеличить скорость движения. Вывод очевиден – просто повернуть обратно невозможно, – часть путников хочет двигаться только вперед, да и всякий, кто бросит сверху даже ностальгический взгляд на долину, не может не увидеть, до чего ограниченно это пространство. Даже если бы все путники, или хотя бы некоторые, захотели вернуться, того, что было, уже не будет.

Речь, конечно, идет о пути к открытому обществу. Оно еще не полностью открытое, но в сильной степени к этому приблизилось. Точнее, оно достигло того уровня, о котором и не мечтали те, кто призывал встать на этот путь. Открытое общество дает право на участие, на членство, на включение, но позволяет также ни в чем не участвовать. Открытое общество настолько открыто, что не ставит ни перед кем конкретной цели, не предписывает стремиться к определенному идеалу. Зато дает максимум возможностей для обмена, сотрудничества, ведения полемики. Оно следует традициям либерализма и демократии. На сегодняшней продвинутой стадии это либеральное миграционное общество.

Какие признаки характерны для открытого общества? Мы ведем бурные дискуссии о неравенстве между мужчинами и женщинами, между людьми с миграционным и с немиграционным прошлым, между негетеросексуалами (ЛГБТ) и гетеросексуалами, между людьми с ограниченными и неограниченными возможностями. Мы спорим так, что не замечаем, как различия все больше стираются, растет участие в общественной жизни женщин, людей с миграционным прошлым, с ограниченными возможностями, негетеросексуалов. Я называю это «внутренняя открытость», то есть расширение границ участия разных групп, их замкнутости внутри общества, иными словами – интеграция. Речь идет о гражданских правах для всех граждан и об уважении прав неграждан своей страны, об антидискриминационной политике, о защите прав женщин, религиозных и этнических меньшинств, людей с ограниченными возможностями, о выравнивании шансов, о праве следовать самым разным жизненным сценариям, о разнообразии опций абсолютно для всех.

Понятие «внешняя открытость» несет в себе отчасти другой смысл, оно означает расширение границ между разными обществами. Внешнюю открытость можно определить, используя слово «глобализация»: глобальны сегодня не только экономика, производство, транспорт, денежные потоки, но и индустрия развлечений, искусство, наука и коммуникация. А также мобильность людей, туризм и миграция.

Внешнюю и внутреннюю открытость концентрирует в себе образ мигранта, носителя миграции и интеграции. Самые открытые общества отличает наибольшая глобализация населения. Такие общества по сути своей глобальны, иначе говоря, глобализованы как вовне, так и вовнутрь. Поэтому я буду говорить о миграции и интеграции, причем взяв за основу в первую очередь конкретный пример: открытое общество.

Как же относиться к этому признанному большинством диагнозу: наше общество расколото, мир трещит по швам? Интересно, что первая часть этой констатации относится к внутренней открытости, а вторая – к внешней. Начнем с расколотого общества. Расколотость означает, что некогда единое теперь разорвано. Но ведь прежде общество было гораздо более расколотым. Границы, разделяющие людей по гендерному признаку, цвету кожи, происхождению, стираются. Сегодня мы ведем дискуссии о том, есть ли вообще смысл в таком делении. То есть речь, без сомнения, идет о сращивании. Раскол же в обществе проходит по линии: в том или ином направлении движется сращивание. Это безусловно серьезный вопрос, но совершенно иного толка.

Что значит: мир трещит по швам? По сути, здесь сказано, что по многим признакам мир пришел в движение и его прежнее устройство уходит в прошлое. Но ведь это и есть сближение, которое вполне отвечает тезису «мир трещит по швам». Глобально очень многое меняется в лучшую сторону – ухудшаются, по сути, лишь состояние природы и климат. Однако и здесь надо понимать, что к сближению ведет необязательно одно только хорошее.

Итак, мы имеем дело не с разрастающимся расколом и острым кризисом, а с растущей открытостью, запускающей процессы срастания и сближения. Они встречают сопротивление, порождают конфликты, которые приковывают всеобщее внимание, в то время как все позитивное остается в тени.

СТРЕМЛЕНИЕ К ЗАКРЫТОСТИ – ЭТО БОРЬБА С ОТКРЫТОСТЬЮ

Внутренняя и внешняя открытость зачастую порождают стремление к закрытости, поскольку открытость наталкивается на определенные границы. Что касается ситуации внутри общества, то многие потомки мигрантов спрашивают себя, что еще они должны сделать, чтобы быть признанными, стать полноценными членами общества. Язык, гражданство, чувство родины – все это у них есть, и тем не менее постоянно чего-то не хватает. С проблемами сталкиваются и представители коренного народа – у многих возникает чувство, что они теряют родину и идентичность, поэтому принять изменения они не готовы. В одном и те и другие правы: процесс сращивания явно не завершен. Конечно, можно уйти в сетования по поводу идущих процессов, но лучше здесь помогает конструктивный диалог, в котором присутствуют и критика, и спор, но, разумеется, мирный.

Из-за внешней открытости разные культуры и общества так приблизились друг к другу, что повсюду мы сталкиваемся с оборонительной реакцией. На Востоке говорят об опасном влиянии Запада, а в Европе – о своей исламизации. То есть сближение многим представляется, наоборот, формой наступления, от которого надо защищаться. Возникает желание «вернуться к корням», к закрытости. Фундаментализм – ровно такая же реакция на сближение, как национализм в западных странах. Национализм, популизм и правый экстремизм борются с открытостью общества, и те же задачи ставят перед собой религиозный фундаментализм и терроризм. Группы, которые противостоят открытому обществу, могут находиться на полярных позициях, но по меньшей мере два основных принципа у них общие: это стремление к закрытости и ориентация на прошлое, на возврат в то время, когда «мы были большими и были сами по себе».

Слишком быстрое сближение вроде бы должно привести к столкновению, к так называемому Clash of Civilizations1, но это представляется малореальным. А вот слишком медленное сближение приводит к трениям, к усилению тенденции к закрытости. Эту тенденцию мы видим вполне отчетливо, и, конечно, не только в западных странах, но там она заметна сильнее. При этом идея открытого общества первоначально была чисто западной. Постепенно она распространилась по всему миру, но теперь самая большая опасность для нее заключается в том, что она подвергается сомнению в самих либеральных странах. Это происходит почти во всех европейских государствах. Брекзит и президентство Дональда Трампа – яркое тому свидетельство.

Сближение и сращивание могут порождать зацикленность на уходящих различиях, ведь они становятся все менее заметны. Однако это может привести и к радикализации, к стремлению вернуться «назад к корням», к себе, ведь нам нужны новые пространства, чтобы стать такими же великими, какими мы были когда-то. Great again – слоган, который сегодня могут провозглашать как американский президент, так и политизированный салафит.

ЕСЛИ И ПОТЕРПИМ ПОРАЖЕНИЕ, ТО БЛАГОДАРЯ НАШИМ УСПЕХАМ

Открытость внутреннюю и внешнюю многие ошибочно приравнивают к отсутствию границ. На самом деле все наоборот: открытость как раз подразумевает, что границы существуют. Нет границы – нет ничего. С закрытыми границами нет живой жизни. Границы не проблема, они – необходимость. Проблема кроется в том, как общество обращается с границами, каково соотношение между открытостью и закрытостью, как происходит смещение границ и меняются их функции. Границы могут быть национально-государственными, социальными, связанными с определенной средой, границы могут быть ментальными. В этой книге речь идет об открытом обществе и его границах. Интеграция как раз напрямую связана с передвижением границ, и это касается всех без исключения. Надо понимать, что интеграция одной части оказывает воздействие на все остальные.

Ничто сегодня не обсуждают с таким накалом, как миграцию и интеграцию. Но меня не оставляет чувство, что участники этой полемики имеют смутные представления о предмете спора, не откажешь им и в наивности. Многие считают, что нынешние проблемы связаны с тем, что, например, Германия накопила шестидесятилетний опыт миграции, но очень поздно признала себя страной иммиграции. Но это скорее желаемое, чем действительное, поскольку даже в классических странах иммиграции, с большим, чем у Германии, опытом, наблюдается стремление к закрытости – и гораздо более сильное, чем у немцев. Тенденции к закрытости, конечно, оказывают определенное влияние на миграцию и растущую глобализацию, но не меньшую роль в этом играет внутренняя открытость. Широкая интеграция, свободная страна для каждого, независимо от пола, цвета кожи, сексуальной ориентации, ограниченных возможностей, – все это довольно ново для стран с иммиграцией. Противники открытого общества выступают против гендерного равенства, против инклюзии детей с ограниченными возможностями, конечно, отвергают миграцию и ислам, с опаской смотрят на хорошо интегрированных мусульман, поскольку те изменяют страну и хотят, чтобы ислам стал частью этих изменений. Сращивание длится долго и бывает очень болезненным.

1

Конфликт цивилизаций (англ.).

Парадокс интеграции. Почему успешная адаптация мигрантов приводит к новым конфликтам

Подняться наверх