Читать книгу Семимирье – 2. Появление Легенд - Алекс Глад - Страница 2

– Белка, ты тут? – мысленно поинтересовался я, шагая по заснеженной аллее. В ушах всё ещё стоял призрачный звон после утренних событий.

– Тут… – отозвался тот же мысленный, но совершенно чужой голосок где-то в глубине черепа. – И наблюдаю. Твои шаблоны мышления сегодня особенно хаотичны.

– Существуют способы определения магических способностей и их… – начал я мысленно и тут же замолк. Самому себе задавал глупый вопрос. Не мне спрашивать о том, как пробудить дремлющий дар. Экстрим в помощь. Ренди, я, Ира – тому живые, а иногда и не очень, примеры. Вот только как решиться рисковать жизнью друга? Леха… Он и так через многое прошёл. Инвалидность, смерть родителей, борьба за выживание в одиночку. Тащить его в эту мясорубку?

– Зачем рисковать? – голос зачермышки прозвучал не как вопрос, а как констатация абсурда. – Кто ты такой, чтобы принимать подобные решения? За Настю мог решиться. За него – нет… Интересная избирательность.

– А что предлагаешь? – мысленно огрызнулся я. – Оставить его там гнить?

– Проверим, – ответил Белка, и в его «голосе» послышались нотки холодного, древнего любопытства. – Если предрасположенность есть, я покажу ему миры. Расскажу о методиках пробуждения. Дальше – только его решение. Ему, в любом случае, ничего не грозит…

– В смысле – не грозит? – мысленно опешил я, на секунду споткнувшись о невидимый бугорок под снегом.

– Если у него есть непроявленные способности и он умрёт в процессе… эксперимента, – слово было произнесено с лёгким, леденящим уважением, – то он просто возродится здесь. В одной из академий Семимирья. Это системный процесс. Главное – чтобы он об этом не догадывался. Иначе не будет главного катализатора – чистого, животного страха смерти. А без него… искра может и не проскочить.

Хм… А ведь и вправду логично. Чудовищно, но логично. Оставалось только не ошибиться с определением самой предрасположенности. И второй вопрос – когда всё это успеть?

В ближайшие пару недель мне отсюда не вырваться. Надо принимать участие в адаптации тех самых, напророченных Викентьевной девиц. Две новые попаданки с Земли. Кто они? Что за тип? Смогут ли вписаться? Вопросов больше, чем ответов.

Чем быстрее всех соберём под одной крышей, тем скорее станет ясно, как мы будем взаимодействовать. Какие навыки в приоритете развивать, кто на что способен. Опять же – познакомиться. Найти общий язык, а не просто обменяться именами. На это тоже требуется время, которого постоянно не хватает.

Викентьевна, как всегда, била точно в слабое место. Я не авантюрист по натуре. Не искатель приключений. Тогда, на Ульбранте, в ту роковую вылазку, я ввязался только ради одного шанса из миллиона – разбудить в себе хоть что-то. И то, как всё в итоге обернулось, навсегда отбило охоту лезть в подобные авантюры сломя голову. Генри… Его лице в последний миг до сих пор иногда встаёт перед глазами в полной темноте. Мне было искренне не понять Родни, Танари и Эмми – что их, чёрт возьми, тянуло в мёртвые миры? Зачем добровольно соваться туда, где каждый камень может убить, а воздух отравлен?

Теперь же выходило, что я буду в числе первых, кто полезет в самые дебри, выискивая информацию, артефакты и всё, что может повысить наши шансы не сгинуть там насовсем. Ирония судьбы. Или закономерность.

Мысленно я набросал список. Планируемый состав для серьёзной вылазки: Родни (организатор, финансист, менталист), я (хрономаг, пока неясно в каком состоянии), Танари и Эмми (опыт, специфические навыки). Не помешали бы Лекс (универсал, аналитик), Ирина (феникс – живой щит и таран), Джастин (лекарь, тактик, «клей» команды). Из прогнозируемых новых лиц: неведомый друг с Земли (Леха, если подтвердится), некий друг Родни с Рестанга (о котором он как-то обмолвился), и те самые две новенькие попаданки. Итого – десять человек. Целая экспедиция.

Для Лекса надо было умудриться найти уникального фамильяра. Но, как я уже понял, даже это не гарантировало его полного освобождения от долгов перед академией. Надо было копать глубже, узнать больше о самом духе-хранителе академии. У всех есть слабые места, болевые точки. Духи, даже древние и могущественные, наверняка не были исключением.

Тихий шорох за спиной, едва уловимый в зимней тишине, заставил меня невольно вздрогнуть и обернуться. Нервы, что ли, сдают. Совсем обкурённым стал.

Ирина. Она стояла в паре метров, улыбаясь своей новой, немного дурашливой улыбкой, которую, похоже, только что придумала.

– Ты и вправду шустро управилась, – удивлённо констатировал я, смахнув с ресниц налипшую снежинку.

– В канцелярии побывала, – отчиталась она, игриво приставляя ладонь к виску, как будто отдавала честь невидимому начальству. – Дали бумажку. Сказали – в библиотеку и хозчасть. Там что-то выдадут и… распределят в башню. Почему-то именно в башню.

Хм… Любопытно. Ту самую одинокую каменную иглу, что торчала за корпусами общежития, я, конечно, видел. Считал её больше декорацией, элементом антуража. Не думал, что она жилая. Максимум – пристанище сумасшедшего мага-затворника или, в крайнем случае, дракона… Ага! Или феникса! Всё вставало на свои места.

– Ты забыла, кто ты? – напомнил я, понизив голос. Морозный воздух резал горло. – А если в период адаптации возможны спонтанные возгорания? Неконтролируемые выбросы? Не лучшая идея селить тебя в общем корпусе, где стены из дерева и полотняные обои.

– Хм… – её улыбка померкла. – Только это… Майкл, мне там настойчиво велели скрывать… Кто я.

– Как скажешь, – пожал я плечами, но внутренне напрягся. Секретность – это одно. Но скрывать такую сущность в академии, где каждый второй смотрит на тебя как на ресурс… – Идём! – произнёс я вслух, более бодро, чем чувствовал, и выхватил у неё из рук грубый холщовый мешок, выданный в канцелярии. – Раз уж я тут проводник, то и ношу потаскаю.

Согласиться с решением о неразглашении я, конечно, не мог. Надо будет рассказать ей об экспедиции. О мирах в целом я уже нахвастал за время прогулки. Но теперь требовался другой подход. Нужно было, чтобы у неё появилось собственное, осознанное желание участвовать. А для этого её следовало узнать поближе. Выяснить, чего она боится на самом деле, что любит, о чём мечтала на Земле и чего хочет здесь.

Ещё недавно, стоя в парке, я отчаянно мечтал оказаться в своей комнате, завалиться на койку и вырубиться. Сейчас же, глядя на эту девчонку с её озорным, но умным взглядом и ворохом новых впечатлений, понимал – скучно не будет. За ней нужен был глаз да глаз, это да. Но если честно… Мне и самому стало дико интересно. Как там, внутри этой башни? И что будет дальше?

Посещение хозчасти прошло без эксцессов. Стандартный набор для новичка: постельное бельё грубого полотна, полотенца, простая посуда из толстой керамики, мыло, паста, щётка. Всё качественное, без изысков, рассчитанное на годы. Девушка, принимавшая вещи, лишь кивнула, сверив имя со списком, и не задавала лишних вопросов.

А вот дальше началась загадка. Башня, серая и неприступная, просматривалась из-за угла общежития, буквально в двух десятках метров. Но от расчищенной аллеи к ней не вело ни единой тропинки – ни аккуратной, ни занесённой снегом. Не было видно даже намёка на дверь или крыльцо. Сплошная каменная кладка, местами поросшая цепким зимним плющом.

Мы, конечно, не сдались. Обошли здание общежития вокруг, натоптав глубоких, некрасивых следов в девственно чистом, пушистом снегу. Спины быстро покрылись испариной от усилия, а башня, как мираж, оставалась такой же недосягаемой. Дверей не обнаружили. Выходило, что попасть туда можно либо через портал, либо по подземному ходу. Или… другим, магическим способом.

В полной растерянности мы заглянули обратно в общежитие. В холле первого этажа, за столом, уставленным бумагами и печатями, сидела та самая рыжеволосая женщина, которую я мельком видел раньше. Комендантша.

– А вам она зачем? – подозрительно уставилась на нас женщина лет пятидесяти. Взгляд у неё был острый, хозяйский, выявляющий любое нарушение устава с первого взгляда.

– Вот… – Ира, немного смутившись, протянула ей сложенный листок с печатью.

Женщина, не спеша, надела на нос очки в тонкой металлической оправе, изучила документ. Потом подняла голову и окинула нас оценивающим взглядом – сначала Иру, потом, надолго задержавшись, меня. В её взгляде не было враждебности, но была настороженность и полное отсутствие желания лезть в чужую тайну.

– Меня зовут Антонина Степановна, – наконец произнесла она, снимая очки. Голос был низким, с характерной хрипотцой, будто от долгого говорения на морозе или в пыльном помещении. – Я комендант женского общежития. Проходить будете через меня. Все вопросы – ко мне. Понятно?

Мы кивнули в унисон, как провинившиеся школьники.

– Идёмте, – она тяжело поднялась из-за стола и двинулась к лестнице, не оглядываясь. – И вы, молодой человек, – кивнула она мне, – раз уж взялись опекать, то и слушайте. Лишним не будет.

На втором этаже, в длинном, слабо освещённом коридоре с одинаковыми дубовыми дверями, она остановилась.

– Догадываетесь, что не надо афишировать, где живёте? – спросила она, сверля Иру взглядом.

– Да, – тут же ответила та.

– Догадываемся, – хором добавил я.

– Ну и славно, – фыркнула Антонина Степановна. – А то некоторые новенькие думают, что попали в курорт. – Она махнула рукой вдоль коридора. – Выбирай, где жить будешь. Свободно пока всё. Парням сюда не положено ходить… – она бросила на меня взгляд, в котором читалось скорее усталое сожаление, чем злоба.

– Я помогаю освоиться своей невесте на новом месте, – быстро отмазался я, чувствуя, как по щекам разливается глупый румянец. Наглость, конечно, несусветная, но лучшего оправдания в голову не пришло. И, наклонившись к Ире, прошептал: – Пусть Мила выберет. У них нюх на хорошие места.

Девушка, скрывая улыбку, послушно опустила квокку на полированный деревянный пол.

– Выбирай, подруга, где жить будем, – тихо сказала она.

Маленькое сумчатое существо поводило носом, навострив круглые ушки. Она обошла несколько дверей, обнюхивая щели под ними и плинтусы. Потом вернулась, встала на задние лапки у одной из дверей в середине коридора и тихо, почти неслышно, пискнула.

– Тут, – перевела Ира.

Комендантша, наблюдавшая за этой сценой с каменным лицом, лишь бровью повела. Потом достала из кармана связку старинных ключей сложной формы, нашла нужный и с лёгким щелчком открыла тяжёлую дверь.

Дальше пошла стандартная для иномирян, но волшебная для землян адаптация. Антонина Степановна, не повышая голоса, объяснила, как открывать и закрывать дверь (приложить ладонь к металлической пластине и мысленно захотеть), как включать свет (те же манипуляции с другим кристаллом у входа), как пользоваться санузлом (отдельная маленькая комната с непонятным, но работающим подобием канализации). Вода текла из ниоткуда в каменную раковину – чистая, холодная и без запаха.

Беглый осмотр помещения показал, что оно явно предназначалось для двоих. На свою комнату в общежитии для новичков я не жаловался, но это было небо и земля. Пространство было просторным, даже пустым, и монументальным. Высокие потолки, стрельчатое окно с толстым, почти неискажающим стеклом. Всё, что можно, было изготовлено из камня – тёмного, отполированного до матового блеска – или из невероятно прочного на вид тёмного дерева с серебристыми прожилками. Две кровати с тонкими, но плотными матрасами, массивный стол, два стула, два шкафа-стеллажа, встроенных в стену. Ничего лишнего. Ничего уютного. Это была не комната – это была келья. Или казарма для особо ценных кадров.

Комендантша в общих чертах поведала о правах и обязанностях адептов, о распорядке, о столовой, о том, что причитается получить в хозчасти.

– Можно, мы вещи на обратном пути заберём? – осторожно спросила Ира. – Мне ещё в библиотеку успеть надо… До вечера.

– Идите, – неожиданно мягко улыбнулась Антонина Степаловна. Улыбка преобразила её строгое лицо, добавив ему усталой доброты. – Но не надейся, – она ткнула пальцем в мою грудь, – что пущу тебя на ночь! К отбою чтобы был у себя. Контрольный обход в десять. Попадешься – выпровожу под белы рученьки, а тебе, – кивнула Ире, – выговор. Понятно?

– И в мыслях не было! – вмиг отреагировал я, шутки шутками, а разговоры о моём якобы разгульном образе жизни мне были ни к чему. Рано или поздно я очень надеялся, что Настя окажется тут, со мной. И мы бы… – А, кстати, – спохватился я, – у нас здесь есть семейное общежитие? Для пар?

Каким взглядом наградила меня Ира! В её глазах смешались ужас, неловкость и желание провалиться сквозь каменный пол. Кажется, я переборщил с шуточками про невесту. Решив не нагнетать обстановку, я ретировался в коридор, делая вид, что внимательно изучаю фактуру каменной кладки.

Она нагнала меня уже внизу, в холле. Настроение у неё, судя по лёгкой походке и блеску в глазах, было отличным. Ну и ладно. Делая вид, что ничего не произошло, я продолжил прерванный инструктаж на местности. Показал ей ту самую дверь в дальнем крыле, за которой располагался магический аналог магазина – комната самообслуживания, где за стипендиальные баллы можно было взять еду, простую одежду, канцелярию. Рассказал про саму стипендию, про редкие возможности подработать в академии – помочь в оранжерее, проверить защитные контуры, переписать какие-нибудь древние свитки.

Так мы и шли, играя в вопрос-ответ. Она спрашивала – о магии, о преподавателях, о том, как тут принято общаться. Я отвечал – честно, где знал, и с юмором, где не был уверен.

– А вот и святая святых! – наконец объявил я, останавливаясь перед высокими дубовыми дверями с инкрустированными серебром символами. – Храм знаний. Библиотека.

Мы вошли. Тишина здесь была особой – не глухой, а насыщенной, густой, как будто сами стены впитывали звук, не позволяя ему нарушить покой. Воздух пах старым пергаментом, сухими травами и лёгкой, едва уловимой пылью магии. Свет лился откуда-то сверху, рассеянный и тёплый.

– Библиотекарь – дух, – тихо, почти шёпотом объяснил я. – Любит, когда к нему мысленно обращаются. Вот нюанс: можешь запросить все необходимые книги, плюс всё на интересующие темы, что доступно на вынос. Потом положишь ладонь на стопку, представишь, где они должны оказаться в твоей комнате… и они перенесутся. Испытано лично.

– Круто… – прошептала девушка, но в её голосе читалось скорее настороженное недоверие, чем восторг.

Хотя чего ей, в сущности, сомневаться? И магия, и фамильяр уже в наличии. Это я несколько месяцев неприкаянно скитался, боясь, что попал сюда по ошибке или обману. А она приняла всё как данность. Быстро.

Прошло пару минут, и стало ясно – девчонка справилась. На длинном столе у стойки, за которой никого не было, начала материализовываться первая стопка книг в кожаных переплётах. Потом, рядом, вторая. Потом начала подрастать третья…

Я тем временем заказал одну из книг о Верайне, не подлежащих выносу. Мне принесли её на тот же стол. Я стоял, медленно перелистывая страницы с выцветшими чертежами древних станций, краем глаза замечая, как горы книг для Иры перестали расти, а сама она, сконцентрировавшись, примеряется положить ладонь на ближайшую стопку.

И среди её книг я узнал родную сестру той, что держал в руках. И ещё пару фолиантов из тех, что сам планировал изучить здесь, в тишине библиотеки. Видимо, девушку слишком впечатлили открывшиеся возможности, вот она и запросила всё подряд.

– Ты забыла сказать, чтобы давали только то, что можно выносить… – тихо напомнил я, откладывая свою книгу.

– Сказала… – так же тихо ответила она, не отрывая взгляда от стопки.

– Не может быть! – я с недоверием взглянул то на неё, то на книги. – В этой стопке как минимум три тома, которые мне не позволили взять с собой. Я точно уверен.

Девушка поманила меня пальцем, жестом попросив наклониться поближе.

– В башню разрешается брать все книги без исключения… – прошептала она прямо в ухо. Её дыхание было тёплым и смущённым. – Мне… так сказали. В виде исключения. Потому что я буду жить… особняком.

– Ты определённо нравишься мне всё больше! – громко, не сдерживаясь, известил я, и принялся с жадностью разглядывать выданные ей книги. Некоторые названия заставляли сердце биться чаще. – Пожалуй, какое-то время я действительно буду пропадать у тебя в башне… Можешь на лестницу выгнать, если мешать буду. Я не обижусь… буду сидеть на ступеньках и читать своё.

– Ты сначала с Антониной Степановной договорись, чтобы она тебя пускала… – усмехнулась Ирина, но в глазах у неё играли весёлые искорки.

– Не поверишь, договорюсь… – пообещал я. – Может, даже в башню переселят… Как верного пса при фениксе.

Первая стопка под её ладонью начала таять на глазах, как будто книги растворялись в воздухе. За ней последовали вторая, третья… Через несколько секунд на столе не осталось ничего, кроме моей одинокой книги и тонкого слоя магической пыли.

– Супер! – не сдержала эмоций девушка, хлопая в ладоши. Звук был громким и резким в библиотечной тишине, и она тут же смущённо прикрыла рот ладонью.

– Ага… – откликнулся я, подбирая свою книгу. – Но теперь провожу тебя, и точно – спать. Вымотался как собака.

– Я сама… – начала она, но я перебил.

– Ты слишком ценна, чтобы тобой рисковать! – сказал я уже серьёзно, без шуток. – В прямом и переносном смысле.

– Что мне могут сделать? – невесело усмехнулась она, но в её голосе прозвучала трещинка неуверенности.

Что? В памяти всплыла книга, прочитанная ещё на Земле, в другую жизнь. «Игра вместо войны». Фантастика, развлечение. Главный герой там был фениксом. Правда, он каждый раз проходил через мучительное окукливание в собственном пепле, не мог выбраться сам. А его пепел… был ценнейшим алхимическим ингредиентом. В итоге его отловили и превратили в вечный источник сырья, вынуждая сгорать снова и снова. Ира, слава всем высшим силам, не окукливается. Но в остальном… боюсь, параллели могли быть слишком жуткими.

Я вспомнил и другие истории – фантастические, мифы, даже студенческие слухи о магических академиях в книгах. Многое оказалось правдой. Что-то различалось. Но слишком много совпадений в описании разных авторов из разных эпох настораживало. Случайно ли?

– Судя по тому, что я успел прочесть и услышать, Ир, риск есть, – наконец ответил я, не уточняя источников. – Серьёзный.

– Какой? – она перестала улыбаться. В её глазах читалась уже не просто растерянность, а зарождающийся страх. Настоящий.

Пришлось вкратце, но без прикрас, пересказать то, что вспомнил. Про алхимическую ценность пепла феникса. Про то, как могущественные маги или целые организации могли охотиться на таких, как она, чтобы поставить дар на службу – вечную, мучительную и прибыльную. Про башни в академиях, которые в половине источников оказывались не привилегией, а золотой клеткой для особо ценных и опасных экземпляров.

– Не оптимистично… – пробормотала она, с опаской озираясь по сторонам, будто стены библиотеки уже смотрели на неё другими, жаждущими глазами. Она обхватила себя руками, хотя в зале было тепло.

– Забей! – сказал я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал. – Пока что держись рядом со мной, с Родни, с нашей… компанией. И всё будет в порядке. Мы друг друга прикроем. – Мои слова прозвучали наигранно-бодро, но иного выхода не было. Вселить панику сейчас – значило сломать её.

– В академии – допустим, – её голос стал тихим и хрипловатым. Она смотрела не на меня, а куда-то в пространство между стеллажами. – А потом? Когда мы разойдёмся по своим делам? Когда я останусь одна с этой… способностью, о которой все будут мечтать?

Вот оно. Прорыв осознания. Не ребяческое любопытство, а взрослый, холодный ужас перед новой реальностью, где твоя сущность – одновременно дар и проклятие, сила и товар.

– Потом – будем думать, – ответил я честно, без бодрячества. – Искать защиту. Создавать её. Но для этого нам всем нужно стать сильнее. И стать командой. По-настоящему. Не случайными знакомыми в академии, а… семьёй, которая не предаст. Думаю, у нас есть шанс. – Я посмотрел на неё прямо. – Но для начала – давай заберём твои вещи и наконец-то ты отдохнёшь. Завтра будет новый день. И в нём будет чуть больше ясности. Обещаю.

В общежитии, у стойки Антонины Степановны, мы забрали причитающийся Ире груз. Часть вещей – одеяло, подушки – она так же, с сосредоточенным видом новичка, освоившего магический трюк, переправила прямо в комнату. В этот момент, наблюдая, как вещи исчезают у неё в руках, она на секунду забыла о страхах. На её лице расцвела чистая, детская радость от нового умения.

– Через три часа на выход! – как гром с ясного неба, прогремел за нашей спиной голос комендантши. Она стояла в дверях своего крошечного кабинетика, скрестив руки на груди. – Не позже. Контрольный обход. Попадёшься – в следующий раз даже до порога не пущу.

– Будет сделано! – шутливо, но с полной отдачей, козырнул я ей в ответ, вспомнив, что в комнате Иры висели большие настенные часы с маятником. Надеюсь, они шли.

Возможно, ей и правда стоило остаться одной, переварить всё, что обрушилось за этот бесконечный день. Но у неё теперь имелось не менее семи книг из разряда «мне их не дали, а прочесть хочу!». А у меня, благодаря её привилегиям, был к ним доступ. Учитывая моё натренированное за полгода скорочтение и способность схватывать суть, освоить их можно было за пару дней. Идеальный предлог быть рядом, пока она не освоится и не перестанет оглядываться на каждый шорох.

– А что это за книги тебе перепали, из-за которых ты так всполошился в библиотеке? – поинтересовалась Ира, уже входя в свою новую, пахнущую камнем и тишиной комнату. Она свалила остатки пожиток на одну из кроватей.

– Про катастрофу на Верайне, – отозвался я, разглядывая корешки на полке, где уже аккуратно стояли её книги. – И про то, что было до неё.

– Это один из мёртвых миров, если я не ошибаюсь… – уточнила девушка, садясь на край кровати и снимая промокшие на снегу ботинки.

– Не ошибаешься, – подтвердил я, вытаскивая один из томов. Кожа переплёта была шершавой и холодной. – Его называют миром-тюрьмой. Или миром-самоедом. Там… всё сложно.

– Чем он тебя привлекает? Помимо экстрима и возможности пощекотать нервы, – в её голосе прозвучал слабый отголосок прежней иронии.

– Там много всего заплетено в один клубок, – сказал я, откладывая книгу и поворачиваясь к ней. – Аномальные зоны, которые могут быть полезны для таких, как я. Артефакты, оставшиеся от Древних. Знания. И… мои друзья туда рвутся. Мечтают найти островки стабильности, пригодные для жизни. Отвоевать у смерти хоть клочок пространства. Ну и… – я сделал паузу. – Я, как выяснилось, родом оттуда. Корни.

– Ты же говорил, что это мир-тюрьма, – она нахмурилась, собирая мысли. – Хотя… И про Землю говорил, что это колония. Блокиратор способностей.

– Так и есть, – кивнул я, прислонившись к холодному камню стены. – Полный набор. Родина-тюрьма. И планета-изгнание. Подробностей я не знаю. Родного отца никогда в жизни не видел. Мать, как я понял, в юности там работала… Но каким-то чудом, или не чудом, оказалась на Земле. Как и мои дед с бабкой. Вся история – одно большое белое пятно с кровавыми краями.

– И ты хочешь увидеть мир, в котором должен был родиться? – спросила она тихо. Не осуждая. Просто пытаясь понять.

– Хочу понять, – поправил я, глядя в полутьму за окном, где зажигались первые огни плярисов в академическом саду. – Не мир. Цену. За что моя семья заплатила изгнанием на мир-блокиратор. Что такого они нашли или совершили там, что теперь я… я чувствую этот долг здесь, – я ткнул себя кулаком в грудь, – как незаживающую занозу. Ребята звали за артефактами и славой. А мне… нужно найти ответ. Или хотя бы вопрос, на который стоит искать ответ. А ещё… – я обернулся к ней. – Мне нужны люди, которым я могу доверять. Не только чтобы прикрыть спину в бою. Чтобы было с кем этот ответ, если найду, обсудить. Или просто помолчать. Понимаешь?

Она смотрела на меня долго, серьёзно. Потом медленно кивнула.

– Понимаю. Примерно. – Она вздохнула и потянулась. – Ладно… Сегодня с меня, пожалуй, тоже хватит. Мозг уже отказывается складывать слова в предложения.

– Тогда отдыхай, – я подошёл к двери. – Я загляну завтра утром, проведу в столовую. И… спасибо. За сегодня. За парк.

– Взаимно, – она улыбнулась, и на этот раз улыбка была спокойной, усталой, но настоящей. – За то, что не бросил разбираться с бюрократией.

Я вышел, тихо прикрыв за собой тяжёлую дверь. В коридоре было пусто и тихо. Шаги гулко отдавались от каменных стен. Спускаясь по лестнице, я поймал себя на мысли, что усталость накрыла с головой, но внутри, под ней, было странное, непривычное чувство. Не уверенность. Но и не безнадёжность. Что-то вроде… направления. Тяжёлого, опасного, но направления.

Башня, феникс, экспедиция, Верайн, Леха, новые лица… Всё это было одним огромным, запутанным узлом. Но теперь, кажется, появилась первая ниточка, за которую можно было начать тянуть. И имя этой ниточки – не одиночество.

Завтра. Начнётся завтра.