Читать книгу Автошкола и женщина в инвалидном кресле - Александр Александрович Телегин - Страница 3

Прошло несколько дней. Занятия шли своим чередом. Наряду с теорией мы приступили к практическому вождению. Для этого у нас был предназначен ЗАЗ-966. У него были ручной газ, ручная муфта сцепления, но почему-то не было ручного тормоза: не ручника, который есть у каждой машины, а тормоза, приводимого в действие рукой.

Инструктором работал неразговорчивый рано облысевший человек лет тридцати пяти по имени Слава. Он сидел с обучаемым рядом на пассажирском сидении, и органы управления, в том числе тормоз, дублировались у него в ножном исполнении.

Дома я ездил на своём «Запорожце» тайком от гаишников, и кое какие навыки имел. Этим я усыпил бдительность Славы. Однажды я ехал с ним по дорожкам территории Дома престарелых. Вдруг справа из боковой аллеи в нескольких шагах от бампера вывалилась на дорогу старушка, которая вела за руку слепого старика. Старик был в старинном картузе, который носили ещё в начале века, и помахивал перед собой палочкой. Слава отвлёкся, тормозить мне было нечем, но к счастью я не растерялся и объехал их слева по газону.

Увидев стариков, Слава вздрогнул и нажал на тормоз, когда я уже заканчивал манёвр. Когда мы возвращались, на скамейке, недалеко от места нашего старта, старики, которых я чуть не сбил, сидели и разговаривали, как ни в чём не бывало.

Они показались мне знакомыми, я попросил Славу остановиться и, выбравшись из машины, сел рядом с ними. Старик и старушка, действительно, были из нашего Райцентра. Их звали тётя Эмма и дядя Семён. Дядя Семён был известным всему району портным и работал в Доме быта. Впрочем, немного шил на заказ и на дому. Всё это позволяло ему жить в достатке. Детей у них не было, но они воспитывали племянника Яшу, ставшим после смерти матери – сестры тёти Эммы – круглым сиротой. Яша выучился на повара, женился и уехал в Город.

Лет десять назад дядя Семён стал слепнуть, и вместе с женой быстро слабеть. Наконец, они одряхлели настолько, что им потребовался уход. Тогда приехал благодарный Яков, и забрал их к себе. Больше я о них не слышал.

– Ты хочешь ругать нас, что мы чуть не попали тебе под машину? – спросила старушка.

– Тётя Эмма, вы не узнаёте меня?

– Эмма, кто это? – подал слабый старческий голос дядя Семён.

Старушка долго приглядывалась, потом сказала:

– Боже мой, это ведь Сашка из Кр…

– Сашка? Это ты?

– Я, дядя Семён.

– Ты шил его отцу костюм на свадьба, – вспомнила тётя Эмма.

– Мы с его дедом были четвероюродные братья. Помнишь, я приходил к вам однажды и играл с тобой в шахматы? Это было на Первое мая.

– Помню.

– Ты был мальчик, но играл уже хорошо. Ты тоже будешь жить в этом Доме престарелых?

– Нет, я учусь здесь на шофёра. А вы как здесь оказались, ведь вас забирал к себе ваш племянник.

– Ах, Сашка! Это очень грустная история!

– Ты сейчас опять очень расплачешься, – сказала тётя Эмма, – давай я буду ему рассказать.

– Ну рассказывай…

– Пять лет назад мы продали наш дом в Кр… и переехали к Яшке в городскую квартиру. У него была очень хорошая квартира, потому что он работал поваром в дорогом ресторане. А жена его стряпала дома торты. Они вступили в кооператив и покупали трёхкомнатную квартиру за большие деньги. Мы им тоже отдали все свои деньги за дом, и Яшка покупал себе машину «Волга». Он был хороший человек и всегда говорил нам: «Я всегда помню, что вы меня вырастили, и буду уважать вас, как своих родителей. Всё, что есть у меня, это тоже и ваше». Он нас не обманывал. Он правда так думал. Но потом выросли Яшкины дети. У него было двое детей – мальчик и девочка. Они сначала были хорошие дети, но потом стали любить громкую музыку. Они играли её так громко, что нам стало тяжело её слушать. Мы долго терпели, а потом не выдержали. Я стала попросить их сделать музыку потише. Они не слушали меня и танцевали. Они очень плохо умели танцевать, они только прыгали и крутили своими попошками направо и налево. Но они думали, что это хорошо и говорили, что мы старые и ничего не понимаем. А когда злились, то кричали на нас: «Если не нравится, закройте дверь, не смотрите и не слушайте». Девочка захлопывала нашу комнату и ругала нас «старые пеньки». Семён совсем ослеп и плакал. Он не мог сидеть за закрытой дверью и говорил, что ему не хватает воздух. Потом дети стали приглашать своих друзей. Они играли очень громкую музыку, и сами кричали и визжали так, что у нас сверлило уши. Мы ждали, когда их гости уйдут, чтобы поспать, но они не уходили до глубокой ночи. И даже, когда они уходили, мы не могли заснуть. Я пожаловалась Яшке. Он сказал, что ничего не может сделать, потому что они молодые и должны проводить весёлый образ жизни. Он говорил, потому что так его учила говорить его жена. Она нас не любила и говорила о нас плохо. А ещё было так, что Яшка вставал ночью и смотрел хоккей, и мы не могли спать. Я вставала, выходила в их комнату и просила: «Яша, пожалуйста выключи телевизор. Перед глазами блестят молнии, и мы не можем заснуть!» Он отвечал: «Вы же слепые, как можно слепым видеть молнии?!» Мы очень обижались и плакали целую ночь и целый день. Тогда мы попросили Яшку отдать нас в Дом престарелых. Он был очень доволен, потому что перестал нас любить и не вспоминал, что мы его воспитали и отдали ему всё, что у нас было. Он был знаком со многими важными людьми, кто мог быстро оформить нас в дом престарелых. И они сделали это очень быстро. Яшка привёз нас сюда полгода назад, и с тех пор ни разу не приезжал и не спрашивал живые мы или уже умерли.