Читать книгу Привет, Свет! - Александр Белка - Страница 21

Глава 19

Оглавление

Был конец марта. В воздухе вовсю пахло весной. Кто-то сказал, что видел скворцов. Значит, весна будет тёплой, раз они так рано прилетели. Ярким солнечным днём снег таял буквально на глазах, превращаясь во множество бесконечных ручейков. Где-то местами уже оттаяла земля, став грязью, из-за чего нас заставили носить сменную обувь. Но были ещё и такие места, куда солнце не могло проникнуть, а если и проникало, то ненадолго, и там до сих пор лежал снег. И таких мест было не мало. Словно зима говорила нам, что ещё не всё потеряно, и она может вернуться.

Котельная размещалась в торце левого крыла школы. Я специально выбрал это место, потому что оно всегда было укрыто от палящих лучей набиравшего силу весеннего солнца. Сначала на него отбрасывал тень частный дом, построенный рядом со школой, а потом, когда солнце поднималось в зенит, сама школа накрывала это место плотной тенью. А потому снег там даже не начинал ещё таять, и, следовательно, замараться, если придётся бороться, было просто невозможно. Был и второй плюс у этого места. Там редко кто ходил. Истопники ругались, когда кто-то вторгался в их владения, и их старались не тревожить и обходили школу через правое крыло. Так что это было уединённое и чистое место, самое подходящее для разборки.

Когда я подошёл к условленному месту, Локтя и Костя, который должен был проследить за ним, были уже там. Не теряя времени, я отложил ранец в сторону, и после бросил на него курточку.

– Ну что, ушлёпок, начали? – решил я поторопить события, чувствуя, как меня всё сильнее охватывает мандраж.

– Начинайте! – скомандовал Костя и отошёл в сторону.

Локтя тут же сорвался с места и, сходу налетев на меня, сбил с ног. Правильно всё рассчитал, сволочь. Ведь он был тяжелее. Уложив меня на лопатки, он мог просто придавить меня своим весом, и я оказался бы беспомощным, как младенец. Но он не учёл одну вещь, о которой, собственно, и не знал. Я любил спорт. С самого детства я любил играть в футбол, хоккей, волейбол и баскетбол. Причём, не плохо, и пацаны постарше всегда старались заполучить меня в свою команду. Я подтягивался на турнике больше всех среди сверстников и легко крутил «солнышко», занимался с гантелями и охотно служил манекеном для Витьки Берникова и Лёвки Зуина, когда они хотели отработать показанные им кем-то приёмы самбо. Я запоминал эти приёмы, а потом отрабатывал их на друзьях.

Был даже такой случай. Иногда, чтобы воспрепятствовать хождению местных жителей по территории гаража и, следовательно, попаданию их под колёса самосвалов, лазейки в заборах забивали. Правда, дня через два-три кто-то эти доски срывал, и хождения возобновлялись. Вот и в тот день, проводив Светку, я отправился домой и упёрся в заколоченный забор. Вдобавок его измазали солидолом, чтобы отбить охоту через него перелезть. Пришлось обходить автобазу через проулок. Вот в этом-то проулке меня и встретили двое: Генка Бобчин и Шурик Поповичев. Это были наши поселковые ребята, мои одногодки. Жили они на верхней улице, но почему-то ходили учиться на Западный посёлок. До сих пор не пойму, кому взбрело в голову с одного посёлка отправить детей учиться в разные школы? Возможно, поэтому мы были не так с ними дружны, хотя, конечно, неплохо друг друга знали. Всегда здоровались, когда встречались, иногда даже играли вместе, но очень редко. А тут что-то им взбрендилось, и они решили показать мне, какие они ушлые ребята. На их удивление я завалил их сразу обоих.

– Ни фига себе! – обалдел Шурик, поднимаясь. – Ну ты даёшь, Санёк! Не ожидал.

– А ты оказывается жилистый, – не скрывая досады, резюмировал Генка. – Спортом, поди, занимаешься, да?

– Стараюсь, – улыбнулся я им в ответ. – Ладно, ребята, пока. Вы же видите, я из школы. Голодный как волк.

Конечно, хорошо, когда у тебя есть старший брат, который всегда заступится, если кто-то надумает тебя обидеть. Но собственный авторитет, считаю, штука тоже немаловажная. А он у меня был. И среди сверстников, и среди шпаны, и среди пацанов постарше. Уверен, что только благодаря этому та встреча закончилась благополучно.

Так что Локтя зря надеялся, что, сбив меня с ног, достигнет лёгкой победы. Ещё не коснувшись земли, я уже вывернулся из-под него. А когда мы упали, заскочил ему на живот и успел несколько раз ударить по лицу, прежде чем он, благодаря своей силе, скинул меня с себя.

Мы вскочили на ноги, и теперь уже я ринулся в атаку, не давая возможности опомниться противнику. Я махал кулаками без передыха, вкладывая в удары всю злость, и мне было без разницы, куда они попадают. Локтя отбивался от них, отступая, и время от времени отвечал ударом на удар. Один раз так врезал по уху, что в голове зазвенело. Но мне было уже до фонаря. Понимая, что если прекращу атаку, то мне придёт конец, я бил, бил и бил, не останавливаясь. И наступал. Наступал и бил. А тот, стараясь увернуться от ударов, отступал.

И тут совпали две случайности: Локтя оступился, и я достал его челюсть. Он упал на спину. Я тут же снова уселся на него верхом и с яростью стал лупить по ненавистной роже. И так вошёл в раж, что даже не заметил, что противник не сопротивляется, а просто лежит, раскинув конечности. Зато это увидел Костя. Он понял, что я его вырубил и теперь луплю по невменяемому телу. Подбежав сзади, он схватил меня под мышки.

– Всё, Санёк, ты победил, – сказал он, стаскивая меня с него. – Всё, успокойся.

Я перестал размахивать руками и, ещё не придя в себя, недоуменно глянул на друга.

– Ты победил, – повторил тот. – Всё, бой закончен.

Победа! Я торжествующе посмотрел на распростёртого Локтю с окровавленной физиономией – здорово же я отдубасил этого козла! – и выпустил из себя воздух, вместе с ним освобождаясь от злости.

– Всё, отпусти, – сказал я ему, – я спокоен…

Костя отпустил, и пока я отряхивал себя от налипшего снега и надевал курточку, привёл в чувство моего соперника. Сначала протёр снегом его лицо и пошлёпал по щекам, а когда тот даже не шелохнулся, запихал снег ему за пазуху. Это сразу сработало. Локтя очнулся и зашевелился. Костя помог ему подняться и одеть куртку. Затем сунув ему в руки сумку, развернул его в ту сторону, куда тот должен был идти, и, толкнув ногой в зад, напутствовал на дорожку.

– Шагай, недоносок. Да не заблудись, смотри.

– Как себя чувствуешь, ушлёпок? – с сарказмом спросил я его. – Это тебе, падла, не сзади исподтишка бить!

Локтя не ответил и шатаясь побрёл прочь.

Я был доволен исходом. Возбуждение спало, но лицо пылало как пионерский костёр. Ныла левая верхняя скула и ухо. Особенно ухо. И костяшки. Я сбил их в кровь. Думал, что это кровь Локти, но, когда обтёр руки снегом, оказалось – моя. Но это всё были пустяки. Я победил – вот что главное!

Когда мы вышли из-за школы, я увидел одинокую фигуру, стоявшую на нашем заветном месте, и сразу понял, кто это. Костя тоже.

– Надо же, – сказал он изумлённо, – ну и настырная же девчонка.

– Ты даже не знаешь – на сколько, – не стал я возражать и попросил его. – Может, ты проследишь, чтобы Локтя пошёл в нужную сторону?

– Я могу просто пройти мимо и сделать вид, что не заметил её, – предложил тот свой вариант.

– Зато она тебя заметит и подумает, что мы с тобой вдвоём с ним разделались.

– Тебе это так важно?

– Разумеется! Ты что не понял, что ли, до сих пор?

– Вообще-то, я Андрюху Иванкова попросил, чтобы тот проводил Локтю до дома. Они же рядом там живут. Он должен был ждать его за линией.

– Ты бы проверил, а? – настаивал я. – А то вдруг Андрюха не дождался и ушёл. А этот ушлёпок чего-нибудь вытворит, потом не отбрехаешься.

– А если бы её не было? – хитро улыбаясь, Костя кивнул в сторону Светки.

– Тогда бы ничего и не было.

– Хорошо, – сдался он, – ради тебя я сделаю крюк, но в последний раз.

– Ты так сказал, как будто делаешь это каждый день, – сказал я ему с укоризной.

– А что, нет, что ли?

– Да брось ты, – отмахнулся я и побежал к маячившей одинокой фигуре.

Костя вздохнул. Ему, конечно, не хотелось делать крюк, чтобы попасть домой, но он был настоящим другом, а потому развернулся и пошёл назад к котельной.

Было морозно. Лужицы, образовавшиеся за день, даже затянуло тонким льдом. Светка озябла и стояла, пританцовывая, глядя куда-то вверх.

– Ты чего? – спросил я её, подходя к ней. – Я же сказал тебе, меня не ждать.

– Чтобы я бросила тебя? – возмутилась она. – Да лучше расстреляй!

За такие слова я готов был зацеловать её до смерти. Господи, да когда же, наконец, мне будет позволено это?

– Ты, наверное, уже замёрзла? – участливо поинтересовался я, беря её за руку и увлекая за собой. – Пойдём.

Но она не сдвинулась с места, а стала с интересом осматривать меня.

– Не поняла, ты Локтю победил или нет? – спросила она, не скрывая любопытства.

– А ты как думаешь?

– Да что-то по твоему лицу не видать, чтобы ты дрался, – засомневалась она.

– А тебе что, нужно, чтобы мне подбили ещё один глаз? – съехидничал я и снова потянул её за собой. – Пошли.

Она опять не подчинилась и снова осмотрела моё лицо.

– Да у тебя даже ссадины ни одной нет, – заявила она. – Неужели он тебя ни разу не ударил?

– Ну почему же? – возразил я. – По уху.

– Больно? – сочувственно спросила она.

– Ещё как!

Ухо у меня действительно болело.

– Какое? Давай, я его поцелую.

– Светка, – укоризненно сказал я ей.

– Говорят, если поцеловать больное место, то оно перестанет болеть, – сказала она улыбнувшись. – Ты что, против?

– Ну, если только в медицинских целях, – сдался я и подставил ей левое ухо.

Она чмокнула его в мочку и вопросительно посмотрела на меня.

– Ну как, перестало болеть?

– Ты смотри, и в самом деле, – подыграл я ей, хотя ухо, как пылало и ныло, так и продолжало это делать. Но всё равно приятно, когда тебя целует твоя девчонка. – Ну а теперь всё, пошли, а то ты уже замёрзла вся.

– Сашка, ну расскажи, как ты там с Локтей, – попросила она. – Мне просто жутко любопытно.

– Нашла, что любопытничать, – фыркнул я. – Лучше расскажи, что в классе творилось за время моего отсутствия.

– Ой! – сразу оживилась Светка. – Тут Маринка Адронова недавно такое отчебучила! Слушай.

Слушая её, я потихоньку, незаметно ускорял шаг. Ведь нужно было ещё успеть на тренировку. У меня не было часов, но я чувствовал, что из-за задержки с Локтей времени оставалось в обрез. Поэтому, распрощавшись со Светкой, домой я уже бежал.

Привет, Свет!

Подняться наверх